Глава 11

Влад сидел в своем кресле спиной к двери. Его голова возвышалась над спинкой, и воображение легко дорисовывало картину: плотно сжатые губы, приподнятый подбородок, гордый профиль с легкой горбинкой носа и сдвинутыми бровями. Как тут не дорисовать! Когда Влад вздохнул так тяжело, будто вернулся с двадцатилетнего каторжного труда.

– Поговорить? Ну, надо же. Ты решила, что хоть что-то в этом доме нужно со мной обсуждать.

Влад не повышал голоса. И это было даже хуже. На крик можно было ответить криком, переспорить, перекричать, выплеснуть эмоции! А так Милане только оставалось стоять в дверях и сжимать кулаки в бессильной злости. И чувствовать себя лишней в этом доме. Словно даже это светло-зеленое платье, отороченное тоненькими белыми кружевами на груди и рукавах, – неуместно яркое пятно в интерьере. А открытый взгляд голубых глаз, светящихся желанием помочь? Это тут тем более не ко двору! Андрей, может, и заботился о Владе, но смирился со случившемся. А Милана не собиралась! И все-таки она понимала, что сложного разговора не миновать.

Милана закрыла дверь тихо-тихо. Подошла к Владу со спины, стараясь ступать максимально мягко. Увы, изящные полусапожки с каблучком к этому совсем не располагали. Они цокали о деревянный пол, и Милане казалось, что ее муж кривится от каждого этого стука. От ее присутствия. Она остановилась рядом с его инвалидным креслом, массивным, тяжелым, с резными элементами. Это все, чем мог управлять Влад в этой ситуации? Сделать свое состояние… хотя бы элегантным. Он боялся потерять контроль. Это было видно. Да хотя бы в том, как пальцы Влада, тонкие, сильные, сжимали гладкие подлокотники. Так, что едва костяшки не белели.

С полминуты молчали, не шевелясь. Потом Влад медленно-медленно, с ленцой обидевшегося кота повернул голову. Посмотрел вроде бы и снизу-вверх, но Милана сразу ощутила себя букашкой. Которая заползла на хозяйский стол без спроса.

– Так что ты хотела? – все тем же невыносимо ровным голосом спросил Влад.

Бледное лицо было максимально гордым. И именно это выдавало то, что его гордость непоправимо уязвлена.

– Я поговорила с Георгом. Он вернулся к гувернантке и продолжит заниматься уроками. Если и дальше возникнут проблемы, я разберусь.

Милана сама не поняла, как приняла позу виноватой служанки. Плечи ссутулились, ладони легли одна поверх другой поверх юбки, голова склонилась так, чтобы не смотреть в глаза.

– Это все? – надменно уточнил Влад.

Краем глаза Милана заметила, что его пальцы стиснулись еще крепче. И сглотнула. Вспомнилось, какой сильной бывает эта хватка. На нежных тонких запястьях, когда в этих светлых глазах не гнев, а огонь чувств. Милана облизнула губы, к щекам прилил предательский румянец. Слишком теплый для этой унизительно ледяной сцены. Для этой комнаты, которая должна была стать уютной супружеской спальней. А по-прежнему всецело принадлежала Владу: ни цветов, ни милых безделушек, даже свой гребень для волос Милана убрала в ящик, не решившись оставить на видном месте. Потревожить мрачное безмолвие резной массивной мебели, темных красно-коричневых деревянных панелей на стенах и строго симметрично подвязанных золотистыми шнурами штор. Больше всего сейчас хотелось сбежать из этого места. Но что толку тогда было приходить? Милана и так знала, что с упрямцем-мужем придется сложно!

– Помнишь, что я говорила утром? – она спросила это максимально мягко, положив ладонь на спинку кресла рядом с его плечом.

– До того, как показала, что моя роль в этом доме – болеть и не вмешиваться в дела здоровых?

Милана отшатнулась, как от пощечины. И сбежала бы от обиды, точно сбежала бы! Если бы в глазах Влада не читалась такая надрывная боль, что становилось сложно дышать.

– Я не пытаюсь отбирать у тебя что-то! – выпалила Милана. – Уважение в доме, авторитет перед сыном, главенство на заводе… Я просто хочу разделить это! Помогать тебе!

– Помогать, потому что я сам, по-твоему, не справляюсь? – Влад так поджал губы, что они показались бескровными.

Он отвернул лицо. С прищуром посмотрел в окно, куда-то вдаль, поверх желтеющих деревьев, каменного забора и богатых домов по ту сторону улицы. Милана не выдержала. Она рванулась вперед, перехватывая руками подлокотники кресла Влада, разворачивая его к себе, чтобы посмотреть в лицо. Он вскинул брови. Всего на мгновение, но выражение лица стало таким уязвимым, что у Миланы перехватило дыхание. В мире, где каждая книга, каждая песня твердила о сильных мужчинах, сражающихся за честь, за правое дело, за прекрасную даму, Влад совершенно не ожидал того, что девушка может решить биться за него.

– Потому что мы муж и жена, – Милана прямо посмотрела ему в лицо, хотя глаза у нее были на мокром месте от обиды. – Ты же взял меня в жены! Хоть и ради мести, как ты сказал. А, еще ради приданого. Но я не хочу отвечать тебе злом на зло!

– А чего же ты хочешь? – Влад подался вперед.

Он схватил Милану за руку, притягивая ближе, заставляя наклониться. Губы разомкнулись у обоих. Оба почувствовали, что дело идет к поцелую. Но Влад посмотрел на свои пальцы, сжимающие изящное запястье, и обессиленно их разжал. Откинулся головой назад с измученным долгим вдохом. И не нужно было читать мысли, чтобы понять, что творится в голове этого мужчины. Даже для поцелуя он нуждался в уступках: подойти ближе, наклониться. Влад стиснул челюсти, будто его затошнило от самого себя.

«Я злюсь на тебя, Влад, – подумала Милана, протянув руку и нежно погладив его по щеке. – Что своей гордостью ты разрушаешь не только окружающих. Ты еще удивительно жесток к самому себе».

– Я хочу поставить тебя на ноги, помнишь? Не потому, что мне не нужен муж-калека, как ты сейчас наверняка подумал. А потому, что ты буквально ненавидишь себя из-за своих травм.

Влад закрыл глаза. Милана попала слишком точно.

– Милана, – процедил он, – это бесполезно. Меня осматривали в госпитале, мне сказали, что шансов на восстановление почти нет.

– Почти, – подчеркнула Милана.

Она взяла Влада за руку. Сжала его ладонь. Тепло, искренне. Так, что он не смог больше закрываться и открыл глаза.

– Почти, – его голос чуть не сорвался. – Ты последний человек, перед которым я готов так унижаться. Исходить потом в попытке шевельнуть пальцем, который так и не шевельнется! Пытаться встать и падать к твоим ногам! Может, это уже ты решила так изощренно отомстить мне? Нет, не получится!

Влад потянулся к колесам своего кресла. Еще немного – и развернул бы его, сбежал бы из комнаты. Но неожиданно Милана, снова взяв его за руку, опустилась на колени на пол. И опустила доверчиво щеку на колени Влада. Он застыл, будто ему на ладонь села птица. Милана почувствовала, как его рука поднялась, но так и зависла в воздухе.

– Я думала о том, что, может, очутилась здесь и оказалась твоей женой неслучайно, – прошептала Милана, закрывая глаза. – Что если я здесь, то это для чего-то нужно. Не могла я попасть сюда просто так. И если я не знаю этого предназначения, то значит, нужно постараться над всеми вариантами. Дать Георгу заботу, которой ему не хватает. Подбодрить Андрея, чтобы он раскрыл свои таланты, а не только прожигал жизнь. Изменить жизнь рабочих на заводе. Позаботиться о его успехе. И… постараться вылечить тебя.

– Интересно ты размышляешь, – пробормотал Влад растерянно и наконец погладил Милану по волосам. – Мы же все для чего-то в этот мир приходим, для чего-то по судьбе оказываемся в той или иной ситуации. Но мало кто будет из шкуры лезть вон, пытаясь понять и исполнить свое предназначение.

Милана улыбнулась. Не рассказывать же, что попаданка! Не поверит. И так не верит даже в такую мелочь, что она не убийца. Милана приподняла голову. Сложила ладони на колене Влада и уперлась в них подбородком, глядя снизу-вверх.

– А вдруг я права? – прошептала Милана. – Вдруг все не просто так?

Влад не верил. Это было видно по его мягкому грустному взгляду, по вымученной улыбке. Чувствовалось в том, как большая и в то же время узкая ладонь скользнула по щеке Миланы. Нежно и виновато.

– Давай попробуем, – вздохнул Влад. – Если уж тебе так хочется. Но я считаю, что лучше тебе оставить эти иллюзии. Чудес не бывает, Милана.

«Но то, что я оказалась в этом мире… Уже это чем не чудо?» – упрямо подумала Милана.

– Рассказывай, что у тебя за план, – тем временем сказал Влад обреченным голосом.

Милана взвилась на ноги быстро и бойко. Так вспархивают спугнутые воробьи. Она быстро расправила светлую ткань платья и распрямила плечи. Будто даже дышать легче стало! До этого Милана ощущала в этой комнате только запах свежевыглаженной постели, деревянной мебели на солнце и легкую нотку пыли. Теперь же почувствовалась теплая от солнца бумага, тонкий аромат чернил и ломких белых сухариков. Андрей что-то говорил по поводу них с кухаркой. Милана слышала краем уха. Кажется, Влад вечно брал их с собой, чтобы всегда можно было перекусить, не покидая комнаты. Не показываясь на глаза.

«Он стыдится себя в собственном доме, – с болью подумала Милана. – Так не должно быть! Мне нужно все исправить!»

Она втянула воздух снова. И вдруг поняла, что тут точно не хватает травянистой нотки, которая вроде бы должна была присутствовать.

– Влад, – вдруг нахмурилась Милана, – я слышала, что тебе прописали чай из каких-то определенных трав, чтобы он снимал боль. Ты не пил его при мне. Забыл?

– Нет, – Влад посмотрел ей в глаза прямо и бескомпромиссно. – Я никогда его не пью. Боль мешает, когда человек что-то делает, а не просто просиживает штаны. Тогда она помогает хотя бы не забывать, что он еще жив.

– Не говори так! – выпалила Милана. – Ты не лентяй, и я запрещаю тебе даже думать о себе так! А с кухаркой я поговорю сегодня же. Привыкай, Влад! Теперь я серьезно займусь твоим состоянием.

Влад скривился. Его пальцы нервно поправили шейный платок. Милана подметила это движение. Как бы Влад ни пытался изображать уверенность и пренебрежение.

– То есть ты считаешь, что никто не справился, а ты возьмешь и поставишь меня на ноги? – процедил он.

Милана гордо расправила плечи. Посмотрела в глаза Владу прямо и уверенно.

– Мы идем по кругу в этом разговоре. Поэтому я не буду тратить время, отвечая на такие вопросы. У нас и без того полно дел. Я собираюсь не пропускать ни дня с лечебным массажем. И прослежу, чтобы ты точно так же не отлынивал от упражнений.

Влад с тяжелым вздохом возвел взгляд к потолку.

– Какие упражнения, Милана? У меня ноги не шевелятся.

– Я могу помогать тебе. Не верю, что доктора не говорили с тобой об этом, – Милана сощурилась. – Просто ты заранее сдался.

– Потому что это чепуха. И у меня нет никакого желания тратить свое и чье-то время на ерунду.

«А еще ты просто боишься выглядеть слабым перед кем-то. И сам мне в этом только что признался», – прорычала про себя Милана, но поняла, что разговоры здесь вести бесполезно.

– Я не собираюсь это больше выслушивать. Сейчас я пойду и поговорю с кухаркой, заодно захвачу масло для массажа. Где записи по твоему лечению?

Влад с недовольным видом скрестил руки на груди. Даже слегка отвернулся, всей своей позой демонстрируя, что не желает принимать в этом ни малейшего участия.

– В моем кабинете. На втором этаже. В верхнем ящике стола.

Милана стиснула зубы. Ну, конечно! Там, куда Влад из-за лестницы даже не поднимется! Он настолько махнул на себя рукой, что ее брала злость! А Влад тем временем продолжал переполнять чашу терпения:

– Только что тебе эти медицинские записи? Там или бесполезная чушь, или термины, которых ты и не поймешь.

– Если буду чего-то не понимать, – процедила Милана приторным голосом, – то попрошу Андрея достать мне книги по медицине. Буду читать тебе на ночь, мой дорогой супруг, и отмечать на полях абсолютно все, что мы сможем на тебе применить. Я не собираюсь сдаваться, если остальные, включая тебя самого, махнули на тебя рукой!

Влад вздрогнул, как от удара. Милана даже не поняла сразу, что сказала не так! Догадалась, только когда их взгляды встретились. Настолько зло Влад смотрел только в одном случае. Когда вспоминал о Светлане.

– Я… пойду за маслом для массажа, – пробормотала Милана.

Она поспешила скрыться за дверью. И поняла, что вернуться к Владу будет непросто. Милана боялась очередных обвинений в том, чего не совершала. Но она обещала идти до конца – значит, придется.

Милана вернулась с небольшим хрустальным флакончиком, в котором хранилось пахнущее лавандой масло. Его использовали при уборке дома, чтобы добавить воздуху приятный аромат. Помимо этого, в руках была стопка желтоватых бумаг, исписанных мелким почерком. Милана положила ее у зеркала.

– Теперь это будет лежать на виду, – строго сказала она. – Как настольная книга. Я еще не все прочитала, но уже вижу, что ты не выполняешь многие рекомендации по обезболиванию. Я больше не позволю тебе страдать впустую, Влад. Если хочешь геройствовать, придется делать это иначе. Не просто мужественно терпеть боль, а побеждать свою болезнь!