Глава 12

Милана подошла к Владу. Он приподнял подбородок. Даже плечи сильнее расправил. Светлые глаза смеялись, мол, ну, и что теперь?

– Тебе нужно лечь на кровать и раздеться, – всеми силами Милана пыталась не показать, что стушевалась. – Для массажа.

От этого уточнения стало еще стыднее. Она сжала в руках флакончик масла так, что казалось, еще немного – и граненый хрусталь треснул бы. Из окна падали солнечные лучи. Играли на идеально гладких гранях, бросали на стены светлые блики. И Милане было проще смотреть на эти солнечные зайчики или даже на тонкую трещинку на деревянной панели, лишь бы не на Влада. Он сидел в своем кресле так вальяжно, будто мог встать в любой момент. Будто был хозяином ситуации. Расслабленная спина, спокойно лежащие на подлокотниках руки, вздергнутые в легкой усмешке уголки губ… У Миланы невольно сбилось дыхание, когда она вспомнила недавнюю ночь. Когда Влад сполна продемонстрировал ей, что так и остался властным, уверенным в себе и сильным мужчиной.

– Предпочитаю раздеваться в постели со своей женой по другим поводам.

Голос Влада был ровным, взгляд и вовсе казался ленивым в легком прищуре. Но воздух, по ощущениям, загустел. Наполнился разрядам от незримой борьбы.

– Можем сейчас исполнить мои желания, а ночью заняться твоими, – нашлась Милана.

Влад вздохнул. Понял, видимо, что эту особу не переупрямить. Он подъехал к кровати и перебрался поверх покрывала. Милана наблюдала за этим, нервно переплетя пальцы. Так и дергало подойти, поддержать, помочь. Но она понимала, что гордость Влада и без того получала каждый день достаточно ударов. Этому мужчине важно было чувствовать, что он хоть что-то может сам. Даже если это такая мелочь, как переместиться из инвалидного кресла на кровать.

Когда Влад это сделал, у него уже сбилось дыхание. Ведь половина тела его не слушалась. И вся нагрузка приходилась на оставшуюся. Конечно же, Влад сцепил зубы, не позволяя себе дышать через рот, показывать, что ему было тяжело. И потянулся, как ни в чем не бывало, к воротнику рубашки.

– Ты не позволишь мне раздеть собственного мужа? – промурлыкала Милана.

Она понимала, что рубашка – еще ладно, а вот с брюками Влад будет возиться целую вечность. И хотела помочь, но при этом не заставить его чувствовать себя беспомощным. Милана скользнула ближе к нему, и он подчинился. Правда, смотрел куда-то в сторону. Поверх ее плеча. Совсем не так, как когда они в прошлый раз были в одной постели. Тогда их не смущало чувствовать жар тел друг друга. А сейчас Влад будто ежился от близости Миланы. Его тело казалось светлым мрамором от напряжения.

– А ты захочешь ложиться ночью в постель с тем, с кем будешь возиться днем? – спросил Влад.

Милана вздрогнула. Выпустила из пальцев расстегнувшуюся пряжку ремня, и та тихо звякнула. Ведь мурашки побежали от того, сколько в голосе Влада было ядовитой ненависти. Даже не к Милане. К себе самому.

– Я вижу перед собой по-прежнему сильного и красивого мужчину, – она посмотрела ему в глаза ровно и непреклонно. – У которого еще есть воля бороться за то, чтобы однажды встать на ноги.

– Льстишь, – дернул уголком губ Влад.

Он откинулся на мягкие подушки. На нем осталось только белье. У Миланы зарделись щеки, но она все равно окинула взглядом крепко сложенное тело мужа. Ведь не лукавила. Влад по-прежнему был красив. Чтобы как можно меньше обращаться к окружающим за помощью, он максимально пользовался руками и мышцами верхней половины тела. Оттого его плечи казались широкими и каменными, как у атланта, готового принять на себя вес целого небосвода. Мышцы на руках выступали выразительно, хоть учи на них художников, как рисовать совершенные мужские тела. Живот был подтянутым, с четко обозначенными линиями мускулов. И хотя Влад не мог пользоваться ногами, его бедра и икры выглядели поджарыми, как у дикого зверя.

Милана облизнула пересохшие губы. Она нерешительно подняла взгляд. Уверенная, что Влад заметил ее расширившиеся зрачки, сбитое дыхание, и использует это против нее! Чтобы сорвать лечение, в которое не верит. Но он даже не смотрел. Влад отвернул голову в сторону. Выражение лица у него было таким, будто ему только что сообщили о скорой смерти.

– Влад… – негромко позвала Милана.

У нее мурашки побежали по спине. Словно впервые почувствовала, что у Влада творится внутри. Как там темно и страшно.

– Хочешь сказать, ты захочешь приходить ко мне ночью, если будешь видеть таким днем? – его усмешка больше напомнила гримасу боли. – Мужчины цепляют женщин силой, властью, надежностью. Ты должна чувствовать себя, как за каменной стеной, чтобы тебя тянуло ко мне. Сиделку не тянет к больному.

– Влад! – Милана подсела ближе по кровати и схватила его за руку. – Ты ничего не знаешь о том, что у меня внутри! И как устроены чувства, похоже, тоже!

Он дернулся, как от пощечины. Перевел на Милану взгляд. И на минуту ей показалось, что она увидела в зрачках темное чужое отражение. Светланы. Похожей на нее, но совсем другой женщины.

– Я знаю, как устроены чувства, – отчеканил Влад. – Светлана тоже у алтаря клялась мне в вечной любви. Но очень быстро забыла свои клятвы. А когда я вернулся… таким, и подавно. Она смотрела на меня так, что я сразу понимал, насколько я жалок теперь.

Милана стиснула зубы. Так хотелось сказать многое, теплое, важное! Но разве Влад поверил бы? Говорить о Светлане было все равно, что идти по минному полю. Милана мягко положила ладонь на плечо Владу.

– Перевернись на живот. Я начну со спины, а потом поработаем с ногами, хорошо?

Он повел плечами. Всем своим видом демонстрируя равнодушие. Влад будто испытывал Милану. Ждал, когда она фыркнет, что раз он сам так безразличен к своему лечению, то ей и подавно этого не нужно!

«Не дождется», – зло подумала Милана.

Влад перекатился на живот. Сложил руки и лег на них щекой. Разумеется, именно той, чтобы смотреть в противоположную сторону от Миланы. Еще даже не коснувшись, она ощутила, как напряжены его мышцы. Они казались каменными. Милана осторожно коснулась кончиками пальцев между лопаток. Совсем легонько, но Влад вздрогнул. Он отвык от нежности. Шарахался от человеческой руки, как дикий, совсем дикий зверь. Который даже не боится ее, просто совершенно не знает, чего ждать от касаний.

– Я не Светлана. Я не переметнусь к твоему брату только потому, что тебя не было… или из-за твоей болезни. И я ее не убивала.

Влад не позволил себе вздрогнуть. Просто напряглись, стали совсем стальными мышцы под кожей. Милана буквально ладонями почувствовала это неправильное натяжение. Так вибрирует струна перед тем, как разорваться от неосторожного движения гитарного колка.

– Сейчас обязательно об этом говорить? – язвительно поинтересовался Влад.

Милана плеснула на ладони масла и сложила их вместе, чтобы оно не было холодным. Ее муж и так ненавидел это лечение. Не хотелось делать его еще и дискомфортным.

– Когда-то же нужно, – ровно ответила Милана.

Она опустила ладони на его спину. Кожа стала глянцевой от масла, в воздух поднялся аромат лаванды. Милана помнила рассказы двоюродного брата. Когда она была подростком, он приехал из деревни в их город на учебу. И частенько забегал после пары за бутербродом, рассказывая с набитым ртом, что сегодня узнал интересного. Хорошо, что учился в меде! Милана узнала много всего. Как оказалось, этим знаниям было суждено пригодиться. Она медленно повела ладонями по сильному телу Влада. Оно не поддавалось. Держало оборону. Поджимало спазмом мышцы. Милана вздохнула. Ее выдох перышком пробежал вдоль позвоночника Влада, поднимая мурашки. Против его воли. Разумеется. Она не удивилась бы, если бы услышала скрежет зубов. Так он сжимал пальцами покрывало до заломов на ткани. Так отчаянно не отдавал контроль в чужие руки. Как будто это была последняя ниточка власти над собственной жизнью.

– Она хотела убить тебя той ночью, Влад, – глухо проговорила Милана.

– А ты? – Влад вдруг с вызовом повернул голову. – Ты так и не сказала. Что ты делала там той ночью? В то время, как все благопристойные девушки уже спят. Ты сто раз твердила, что не убийца, но так и не ответила на этот вопрос. Хотя он довольно-таки простой. Каким ветром тебя занесло туда? Отвечай, Милана. Или твой сегодняшний сеанс массажа из жалости закончится прямо сейчас. Не думай, что если я не могу встать на ноги, то мне никак не вышвырнуть тебя из этой комнаты. У меня есть власть над тобой. Больше, чем ты думаешь.

Милана поджала губы от унижения. Влад был прав. В любую минуту он мог позвать слуг. Велеть увести ее. Позорно, мерзко, давая повод для неисчерпаемых пересудов, но мог… На миг ее пальцы сжались сильнее. Наверно, даже причинили легкую боль напряженным плечам? Но Милана взяла себя в руки. Она медленно повела ладонями вниз. С надеждой, что Влад не заметил того секундного сжатия. Хотя наверняка заметил.

– Так и не сказала, – эхом подтвердила Милана. – Потому что это слишком стыдно для девушки этого века.

– Этого века? – Влад даже обернулся через плечо, приподняв брови. – Хочешь сказать, что в прошлом нравы были более раскованными?

Милана вздрогнула. Случайно царапнула его спину. «В будущем», – так и рвалось с губ, поправить и невесело усмехнуться. Но Милана не могла позволить себе такой роскоши. Тогда Влад с легкостью сможет объявить новоиспеченную супругу не то сумасшедшей, не то ведьмой. Что в том, что в другом случае ничего хорошего ее не ожидало!

– Дело не в этом, – уклончиво ответила Милана и принялась за массаж усерднее в попытке отвлечь. – Я написала тебе письмо. О своих чувствах. Я прекрасно понимала, что у тебя есть жена, но знала так же и то, что она тебе изменяла. Бесстыдно крутила роман у тебя под носом с твоим же братом. Поэтому я решилась на такой поступок. Правда, до последнего сомневалась, вручать ли тебе конверт. Поэтому решила не давать в руки, а просто подбросить. И надеяться, что у Светланы нет манеры читать чужие письма.

– Ты решила подбросить его именно к тому домику? – напряженно спросил Влад.

Первый раз он говорил об этой ночи вдумчиво, не отмахиваясь.

– Да. Иначе я и не поехала бы. Сказалась бы больной или еще что-то. Слишком больно было видеть вас вместе и понимать, что у меня мало шансов. А так семейный праздник, охота, рыбалка, еда на свежем воздухе, много людей и сплетен… мне казалось, что это удобный момент признаться в своих чувствах. Но как я уже сказала, отдать письмо лично я не решилась. А потом наступил вечер, ты помнишь. На который у Светланы уже был план. Она ведь сама предложила тебе пойти спать раньше остальных?

– Да, но… – Влад недовольно выдохнул. – Это еще ничего не значит. Она просто стыдилась меня, такого, рядом с собой. И хотела провести время с родней без такого сопровождения. Вот и настойчиво твердила, что я устал, а я… не стал слишком возражать. Мне было жаль ее. Что ей приходится быть рядом с мужчиной, которого она стыдится.

В сердце Миланы будто вошла тоненькая иголочка. Казалось бы, сейчас не тот момент, чтобы сочувствовать Владу. Нужно было думать о себе, правильно подбирать слова, чтобы доказать свою невиновность! Но становилось почти физически больно от того, как его, такого сильного, стойкого мужчину, изранила своей нелюбовью Светлана. Милана так не поступила бы. Ни попаданка, ни уж тем более ее предшественница, нежно влюбленная в него.

«А я? Я разве в него не влюбилась? – мелькнуло в голове так неуместно. – Иначе зачем так яростно пытаюсь, скажем, поставить его на ноги? Если до этого он только и делал, что грозил мне местью!»

Влад вздохнул и покачал головой. Украдкой посмотрел на Милану. Она была красивой молодой женщиной. И если бы не предубеждение Влада насчет ее вины, насчет убийства Светланы, то… Нет! Влад сам оборвал себя, даже в мыслях. Он однажды доверился женщине, которая предала его. Повторять свои ошибки Влад не собирался.

– Я слышал некоторые истории, – напряженно проговорил Влад, будто сам себе. – О женщинах, которые нарочно выходили замуж за… больных мужчин. Великих ученых. Прославленных генералов. Но у всех у них была одна цель. Не поставить мужей на ноги. А дождаться момента, когда муж погибнет. Своей смертью, или… то, что ты сейчас рассказала про Светлану. Я хотел, чтобы ты знала, Милана. Я верю, что такое возможно. Но Светлана была слишком слабой боязливой женщиной, чтобы провернуть подобное. Она испугалась бы того, что ее раскроют. Поймают и отправят в тюрьму. Светлана не стала бы так рисковать. Она, может быть, не любила меня. Но себя она любила очень сильно. Поэтому… хватит очернять память мертвых. Ты не переубедишь меня, Милана. Светлана не совершала убийства.

«А ты, Милана? Что скрываешь ты сама? Я же вижу, ты что-то скрываешь…» – хотелось добавить Владу, но он промолчал.