Глава 17

– Донос, говорите? Полагаю, о том, что он подстрекал рабочих к беспорядкам?

Влад понизил голос, подъезжая ближе. Рабочие, застывшие было вокруг, засуетились. Усиленно изобразили, что заняты делом. Ведь некоторые из них вполне себе в этих беспорядках участвовали. И им не хотелось попасться под горячую руку что хозяину завода, что дознавателю.

– Именно так. Формально за подстрекательство рабочих я задержать его не могу. Но все эти разговоры о свободолюбии… они не приведут к добру. Сегодня Красовский хочет справедливости для работников завода. А завтра станет подстрекать людей, чтобы свергнуть императора? Нет, подобного допустить я не могу. Поэтому пропустите меня, Владислав Петрович. Я поговорю с Красовким, чтобы соблюсти формальности. Поговорю наедине. И возьму его под стражу. Уверяю вас, больше он вас и ваш завод не потревожит.

Милана похолодела от ужаса. Так значит, Дмитрий попал в переделку гораздо большую, чем хищение денег? И отпускать его дознаватель не собирался, даже узнав правду?

Милана закрыла на мгновение глаза. Жизнь вокруг нее рушилась, как карточный домик. Милана видела: ее мнение, мнение женщины не имеет никакого значения для дознавателя. А кроме нее, Дмитрия никто не защитит. Ни Андрей, который в открытую его недолюбливал. Ни Влад… который прямо сказал ей, что пожертвует Дмитрием во имя своей ревности. Во имя прошлого, которое так и не смог похоронить вместе со Светланой.

Влад стиснул зубы. Умудрился Красовский вляпаться в историю! Хотя Влад прекрасно видел, что он Дмитрий заговорщик, ему плевать на дела двора, просто не может терпеть несправедливости у себя под носом. А горячий нрав требует тотчас броситься на защиту обиженного.

– Странное дело, господин дознаватель, – кашлянул Влад, потерев подбородок. – Я от него никаких плохих речей не слышал. Да и наоборот даже… Ругал как-то один работник государя, так, лишь бы язык почесать, мол, он и дня у печи работать не выдержал бы. Так Красовский его одернул, чтобы думал, что говорит. Боюсь, как бы ни подставили его с этим доносом. Ведь нашему управляющему выгодно, чтобы все свалили на другого. Когда пришла эта бумага, если не секрет?

Дознаватель прищурился и замер. Потом покосился на Влада и покачал головой.

– А что этот ваш управляющий? Так ли он чист, как хочет показать? Раз наговаривает на честного человека. И жена Ваша что-то говорила об управляющим, что недовольна им… Расскажите-ка Вы о нем?

Милана вздрогнула и покосилась на Влада. От него сейчас зависела судьба Дмитрия. От того, каким будет ответ дознавателю.

– Хотя что это я… – тут же передумал Илья Сергеевич, словно опомнился от наваждения. – Беднота этот ваш Красовский. Ведите меня к нему. Поговорю с ним в любом случае.

Милана чуть не застонала в голос. Неужели все потеряно?

Влад сжал пальцами резные подлокотники так, что они едва не затрещали под его руками. Плечи свело таким каменным спазмом, что казалось, он уже не сможет ими шевельнуть. Его взгляд стал отсутствующим, погруженным в себя. Перед глазами стоял Дмитрий. Нахальный, с непослушной шевелюрой, с белозубой улыбкой и закатанными небрежно рукавами. Влад не знал о нем толком ничего! Может, и правда он никакой не борец за справедливость с рабочими, а самый обычный задира да вор! Но Влад перевел взгляд на Милану. Она стояла бледная, как на похоронах, едва не покачиваясь. Лицо, обычно мягкого персикового оттенка, сейчас выглядело посеревшим. Ни тени румянца на нежных скулах. Милана боялась, что Влад пойдет на поводу своей ревности. И она сломает судьбу ни в чем не повинного человека.

– Поговорите, – кивнул Влад. – Да только Вы не ответили. Когда пришел этот донос? Может, это наш управляющий решил поводить нас всех за нос? Подумал, что его не раскусят, если дополнительно оговорить кого-то. Это в его духе! Я лично покажу Вам все бумаги с нестыковками. Уверен, он не найдет, чем оправдаться насчет каждой из них! Во всех бедах Красовского не обвинить!

Влад будто изменился. Он даже в инвалидной коляске сидел сейчас иначе. Выпрямив спину, говорил с дознавателем строго и четко, буквально загоняя его в угол. Милана боялась даже дышать, наблюдая за этой переменой. Она боялась верить… неужели Влад и вправду защищает Красовского? Своего злейшего врага?

– Ну, раз Вы так яростно утверждаете, что Дмитрий ни при чем и во всем виноват управляющий, то стоит мне и вправду отправиться к нему. Нет, нет, не нужно сопровождать меня. Я рад, что вы просветили меня, что Дмитрий – человек лояльный к нынешней власти. А попытка переноса собственных грехов на другого человека наказуема. Будьте уверены, я разберусь в этом вопросе. До свидания, Владислав Петрович. Доброго здравия вам, Милана Петровна.

Управляющий раскланялся и вышел, а Милана подошла к Владу, медленно и смущенно посмотрела на него.

– Ты спас Диму? Но почему? Ты же хотел… избавиться от него навсегда из-за своей ревности.

Дознаватель обернулся к своим людям. Они вытянулись по струнке, ожидая приказа. Хотя до этого уже перешептывались, что можно заскочить в ближайшую забегаловку и перекусить, пока начальник занят своими делами.

– Но пока я не пришлю вам записку, Дмитрия Красовского под охрану! Здесь точно найдется какая-нибудь каморка или кабинет. Не хватало еще, чтобы он сбежал, если все-таки виновен.

Влад обреченно покачал головой. Но тут же решил, что это хороший способ уйти от ответа.

– Какая разница? – Влад повел плечом, будто сгоняя с него муху. – Лучше найдем его вместе с ними. Объясним, что к чему, чтобы он не наломал дров. Если он подерется с представителями закона, то точно угодит за решетку. Даже если ненадолго, приятного в этом мало.

***

Дмитрий находился в импровизированном медпункте завода вместе с юношей-работником. Там суровая женщина перевязывала ему ногу.

– Что с ним случилось? – проворчала она.

– Производственная травма, – вздохнул Дмитрий.

Юноша ойкнул от боли. А Дмитрий крепко сжал его за плечо.

– Терпи, Миш. Я же говорил тебе, будь осторожнее за станком. Ты и так легко отделался.

– Красовский? Вас вызывает хозяин завода, Владислав Петрович, – окрикнул какой-то другой рабочий прямо из коридора.

Дмитрий поморщился.

– Я сейчас занят. Неужели не видно? Позже подойду.

– Нет, сказали, что это срочно, – заупрямился рабочий.

Михаил с усилием улыбнулся.

– Я в порядке. Наша врач даст мне обезболивающее. Она почти закончила. Иди, Дима. Не то ругаться будут…

Когда Дмитрий появился в поле зрения, Влад направился к нему даже раньше, чем представители закона. Вид у него был решительный. Хотя казалось бы, в таком положении Влад мог смотреть на него только снизу-вверх. Но его лицо оставалось спокойным и уверенным.

– Не помню Вашего отчества, Дмитрий, – сказал Влад с тяжелым взглядом, – но пройдемте ко мне в кабинет. Эти люди подозревают Вас в растрате средств завода, которые проходили через Ваши руки. И я никак не могу убедить их, что этого не было. Поэтому чтобы до выяснения обстоятельств Вас не забрали в куда менее приятные места, предлагаю побыть под моим присмотром.

Дмитрий с подозрением покосился на нескольких крепких мужчин в официальной форме, которые отошли на порядочное расстояние, но все равно незаметно наблюдали за ним. И поежился.

– Хорошо, Владислав Петрович, – проговорил он негромко и опустил голову. – Меня можно без отчества. Никто из работодателей никогда особенно не задумывался над уважением к моей персоне.

Эти слова он добавил с ядовитой усмешкой. И медленно, будто козел на веревке, пошел следом за Владом. Дмитрию было немного страшно. Что хозяин завода задумал? О чем хотел поговорить?

Влад кивнул на дверь своего кабинета, чтобы Дмитрий поторопился. Вести разговоры при чужих не хотелось. Как только он зашел, Влад последовал за ним и плотно закрыл дверь. Милана осталась разговаривать с представителями закона.

«Заговаривать им зубы», – хмыкнул Влад про себя.

– Догадываетесь, Дмитрий, отчего такое внимание к Вашей персоне?

Влад только что буквально спас его от ареста. И казалось бы, должен был говорить другим тоном. Но словно пытался замаскировать любой добрый жест под ядом. Чтобы Дмитрий не вздумал считать мягкосердечным и слабым противником.

Дмитрий посмотрел исподлобья. Они находились в личном кабинете Влада. За закрытыми дверями. А значит, стесняться было некого. И скрывать свое отношение к Владу тоже незачем. Дмитрий встал перед массивным письменным столом, за которым сейчас сидел тот в своем бессменном кресле, и оперся ладонями о столешницу.

– Понятия не имею, хозяин, – последнее слово Дмитрий произнес с усмешкой и с невероятным отвращением. – Наверняка вы устали от того, что я постоянно требую улучшения условий для ваших рабочих. И захотели избавиться от меня. Даже не увольнением. А реализовать какие-то ваши личные эмоции по отношению ко мне. И засадить в тюрьму. Я же прекрасно знаю, Влад, что Вы меня ненавидите. Правда, не могу понять почему. Лично Вам я ничего плохого не делал. Наверное.

Последнее слово он тоже произнес с неприятной усмешкой. Ведь они оба вспомнили о Светлане. Побывавшей в постели Дмитрия.

– Стоило все-таки разрешить им Вас забрать, – Влад поморщился. – Хоть немного все отдохнули бы от Вашего хамства. Я мог бы уверять, что не имею никакого отношения ко всему этому. Но не вижу смысла метать бисер перед свиньями.

Влад бросил это холодно и презрительно, окидывая Дмитрия таким взглядом, будто мысленно вылил ему на голову ведро воды. Чтобы охладил свой пыл! Слушать пустые обвинения Влад не собирался! Но и выставить Дмитрия – это тоже не выход. Ценный работник все-таки, неплохо разбирающийся в своем деле.

Дмитрий мгновенно закипел от злости. И сделал шаг вперед, буквально всем телом впился в стол. Повезло, что между ними был этот несчастный кусок дерева. Ведь от Дмитрия так и искрило эмоциями.

– Может, хватит, Влад, делать хорошую мину при плохой игре? И называть меня на «Вы»?– выпалил Дмитрий сгоряча. – Вы все еще ненавидите меня за что, что я понравился Светлане. Хотя я быстро разочаровался в этой женщине. А сейчас Вы ревнуете Милану ко мне. И очень зря! Милана – прекрасная молодая женщина в отличие от этой бесчестной кошки, Вашей бывшей жены. Именно из-за Миланы Вы и хотели бы, чтобы я попал в тюрьму. Но… если Вы не врете, то скажите, почему выгораживали меня перед дознавателем? Чтобы напакостить Андрею, Вашему брату? Признайтесь честно, я только игрушка в ваших руках? И орудие мести, а не живой человек?