Глава 18

Внутри Влада вскипала ярость. Клокотала, как в плотно закрытом чайнике, рвалась найти хоть какой-то выплеск. На него давило, что невозможно встать, оказаться на одном уровне с Дмитрием, посмотреть глаза в глаза по прямой. Это было мучительно. Как ставить человека на место, когда он возвышается чисто физически?

– Еще я не отчитывался перед тобой, – хмыкнул Влад, скривив губы. – Раз эта кошка, как ты сказал, ничем не привлекала тебя, Дима, что же ты зажимался с ней месяцами? Мне рассказывали знакомые, как видели вас то в парке, то у театра. А мне оставалось только краснеть, что моя жена выбрала себе в любовники даже не какого-нибудь обходительного аристократа, а бунтаря без гроша за душой.

Влад продолжал говорить ровно. То с усмешкой, то с нажимом, но без крика. Ведь считал, что это будет смотреться нелепо в его положении. Куда проще было изводить Дмитрия издевкой, глядя на него с легким прищуром, будто Влад просто присел отдохнуть и не считал нужным вставать в компании такого хама.

На лице Дмитрия отразились все его мысли. Не самые приятные, нужно сказать! Влад говорил с ним так, будто ему было плевать. И на самого Красовского, и на Милану, и на Свету. Захотелось пощечиной стереть эту ухмылку. Чтобы наконец увидеть Влада настоящего. Не приглаженного, не приятного, не эту маску притворного уважения, которую Дмитрий уже ненавидел. Он склонился над столом и прошипел почти в лицо Владу:

– Если хочешь знать, твоя Света увивалась сама вокруг меня. А я ее избегал. Да, вначале она показалась мне остроумной образованной женщиной. Приносила мне книги. Но когда я понял, что вся ее образованность – это лишь способ подобраться ко мне и сделать своим любовником, я начал ее избегать… Но ты не ответил мне, хозяин. Раз уж я такой бунтовщик и так тебе не нравлюсь, почему не сдал меня дознавателю, как это сделал твой брат? Меня сгноили бы в темнице, и дело с концом, – горько усмехнулся Дмитрий и отвернулся от Влада.

– Андрей ошибся, я считаю, – Влад надменно приподнял брови. – Тебя это не устраивает? То, что я спасаю тебя от тюрьмы? Ах да… ты ждешь ответа, что я все просчитал. И жду от тебя благодарности. Того, что ты продашься за это спасение, расположишь ко мне рабочих, принесешь все свои знания и навыки на блюдечке. Нет. Я не просчитывал. Попросту не успел. Я не люблю несправедливость. Даже в отношении таких болванов, как ты, которые только и делают, что нарываются на беду.

Влад скрестил руки на груди. Чувствовал, что Дмитрий недоговаривает что-то насчет прошлого. Насчет Светланы. Это настораживало.

Дмитрий растерялся. Влад выглядел искренним. Когда говорил спокойно, но в голосе звучала едва скрываемая обида. Дмитрий и вправду ощутил себя неблагодарным скотом. Который привык подозревать всех людей в плохом. И не верил в добрые жесты со стороны чужих. Особенно таких, как Влад.

– Я не… Я был неправ. Спасибо, Влад, что поговорил с дознавателем. Я это ценю. Но и навязываться я не люблю. Если вы с Андреем считаете, что я неподходящий работник для вашего завода, я уйду и обещаю, что слова плохого не скажу ни о ком из вас.

Дмитрий кашлянул, прочистил горло. Эти слова ему тяжело дались. На заводе он работал уже давно. И прикипел сердцем к каждому работнику. Начиная от того девятнадцатилетнего юноши, которого перевязывали в медпункте. Заканчивая… Миланой?

В горле пересохло. А главное, Дмитрий понимал, хотя и не мог сказать, что если сейчас уйдет, то навсегда закроет себе возможность видеться с Георгом. Но Влад вел себя честно и справедливо. И Дмитрий хотел ответить ему тем же, хотя никто со стороны и не понял бы, каких усилий это стоило.

– Нет, – отрезал Влад строго. – Как работник ты нужен этому заводу. По крайней мере, в тебя верит моя жена. Что ты поможешь нам улучшить здесь дела. Но имей в виду. Увижу, что ты вьешься вокруг нее…

Влад замолчал. Глаза его угрожающе сверкнули. И речь шла не только об увольнении. Он вдруг ощутил, что готов уничтожить соперника, лишь бы Милана была его.

Дмитрий немного грустно улыбнулся и покачал головой.

– Милана – чудесная молодая женщина, Влад. Но прости, что говорю напрямую… Ты попросту слеп. Ты не видишь, что она любит только тебя. У тебя чудесная жена и сын. Береги их. Не отталкивай от себя из-за ошибок прошлого. Твое недоверие к ним разрушает и тебя, и твоих близких людей. А насчет завода… конечно, я останусь. Я прикипел к нему всей душой. Но учти, только из благодарности я не стану менять поведение на заводе. Я по-прежнему буду ратовать за людей и за справедливость. И не позволю обижать простых рабочих, как это было при прошлом хозяине.

***

– Ты думаешь о том, где пропадал Георг? – спросила Милана негромко.

Прошло несколько дней с того происшествия. Однако у нее до сих пор перед глазами стояло, как она вместе со слугами и Андреем прочесывала окрестности с керосиновой лампой в руке, а полная луна размывалась перед глазами от слез. Повезло. Георг не заболел. Все обошлось. И сколько бы Андрей ни выходил из дома по вечерам, никого там не было, никто не бродил под окнами, не следил за семьей Эсбергов. И все-таки больше никому здесь не было спокойно.

«Не берите это все в голову, барыня, – советовала Аглая. – Обошлось все и хорошо».

Вот только Милана не могла последовать ее совету. Иногда она лежала ночами, глядя в темноту, в потолок. А после замечала, что дыхание Влада тоже чересчур тихое. Он притворялся спящим, а на деле был настороже все время. Чтобы уловить момент, если подкрадется опасность.

И вот сейчас Влад снова притворялся. Только не спящим, а погруженным в специальные упражнения. Конечно, он не мог сам шевелить ногами. Однако Милана требовала, чтобы выполнялся необходимый комплекс. Частично это были лишь попытки пошевелиться, частично действия, выполняющиеся с ее помощью. Но сегодня Милане казалось, что Влад не просто не управляет телом, а и вовсе оторвался от него, ушел в какие-то свои тягостные мысли.

Услышав ее вопрос, он вздрогнул. Перевел на нее взгляд, который, по ощущениям, только сейчас сфокусировался, а до того был туманным, устремленным в пустоту.

– Он так и не рассказал, где был, – произнес Влад негромко, глядя в потолок. – Говорит, что не помнит.

Влад потянулся за тонкой простыней, неуклюже набрасывая ее на свое тело. Хотя упражнения он выполнял в белье. Да и в целом, зачем стыдиться при своей же супруге? Но Влад будто прятал не обнаженную кожу, а неестественно неподвижные ноги. То, что выдавало его уязвимость.

– Ты не веришь ему? – Милана приподняла брови.

В последние дни он старался быть с Георгом помягче. Вел себя более тепло, более искренне. Это бросалось в глаза после того, как раньше в отношении мальчика в голосе Влада всегда звучали только строгие ноты.

– Верю, – он со вздохом закрыл глаза, проводя ладонями по лицу, будто смертельно устал. – И это еще хуже.

Повисла тишина. Тяжелая. Звенящая в ушах. Милана протянула руку к Владу, но не решилась коснуться. Даже не лица или ладони, как привычно и нормально для любящей жены. Просто плеча. И то не осмелилась.

Когда молчание затянулось до предела, оно буквально взорвалось. Влад резко оторвал руки от лица, ударил кулаком по постели. Милана инстинктивно отпрянула. Такой яростью исказились черты ее мужа.

– Ненавижу это! – прорычал Влад. – Я должен был сегодня быть на заводе. Разбираться с хитростями нашего управляющего. Возвращать деньги. Говорить с поставщиком деталей. Ехать и смотреть образцы более качественного сырья. И что я делаю? Я валяюсь в постели из-за проклятых болей, чтобы не корчиться от них при людях! Я ничего не контролирую в своей жизни. На моем заводе творится бардак. В моем доме – не пойми что! Мой сын пропадает и возвращается, ничего не помня! Чего еще мне ожидать?

Влад по-прежнему смотрел в пустоту. Прожигал ее взглядом. Да и к Милане никогда не обратился бы так… надрывно искренне, с клокочущей в голосе обидой и злостью на судьбу. Ведь всегда пытался держаться в рамках. Выглядеть гордым. Стойким. Но сейчас Влада едва не трясло от бессильного гнева, который он устал носить в себе.

– Я даже не могу пошевелить собственной ногой, чтобы выполнить нелепое упражнение. Я даже этим не управляю, – через паузу процедил Влад сквозь зубы.

Милана присела на кровать и взяла его ладонь в свои. У него слегка дрожали пальцы. Он заметил это и попытался отдернуть руку. Чтобы сжать в кулак и спрятать слабость? Милана не позволила. Она плотнее накрыла ладонь Влада своей, слегка поглаживая.

– Ты не должен со всем справляться один. У тебя есть я. Мы семья. Муж и жена. А значит, все проблемы у нас общие. Я поеду на завод сегодня одна. А когда вернусь, расскажу тебе, как все прошло.

– Спасибо, Милана, – пусть улыбка Влада и получилась вымученной, но взгляд у него все-таки немного потеплел.

Милана поехала на завод одна. Андрей где-то пропадал, а Влад остался под присмотром Аглаи, которая должна была давать ему лекарство от боли по часам. И оказалось, что уже знакомые места в одиночку ощущаются совсем иначе. Милана плотнее запахнула светло-бежевый плащ с пелериной, оглядываясь по сторонам еще на входе. Уходящие в небо трубы казались клыками хищника, гудящие и грохочущие цеха внутри – нутром монстра, который сожрет с потрохами. А собственное светлое платье будто превращало в приметную добычу. И выглядело абсолютно неуместным здесь, где даже облака смешивались с грязным дымом.

Милана на миг задержалась на пороге, будто пережидая тошноту. Нужно было брать себя в руки. Она по отношению к экипажу, как на ладони. И если долго торчать здесь и дышать, пытаясь прийти в себя, возникнут вопросы, не дурно ли, не лучше ли вернуться домой.

«Дима. Я боюсь встречи с ним, – нервно сглотнув, призналась себе Милана. – Потому что я так и не выполнила свое обещание. Не устроила ему встречу с сыном. Но я не знаю даже, могу ли я верить насчет родства! Вдруг Дима просто украдет ребенка, а потом будет требовать выкуп с его отца? Я достаточно видела таких фильмов на Земле! А Красовский не так-то прост, чтобы доверять ему без оглядки».

Милана решила, что если повстречается с ним, то скажет полуправду. О том, что случилось той ночью полнолуния. О том, что Георг чудом не заболел, ничего не помнит и сам переживает по этому поводу. Так что развлекательная поездка на завод, под которую планировали замаскировать встречу с Дмитрием, – это сейчас не лучшая идея.

Кивнув своим мыслям, Милана сжала кулаки. Не убьет же ее этот бунтовщик и не съест! Вокруг полно людей будет! Она решительно переступила порог завода.

Сейчас, без Влада и Андрея рядом, все воспринималось иначе. Милана будто замечала больше деталей. Например, то, как гулко разносились все звуки в огромных цехах. В них чувствовалось величие не меньшее, чем в бальных залах. Там блистали в золоте свечи, а здесь плясали по стенам отблески живого огня в топках. Скрежет лопат об уголь, гул ревущего пламени, грохот механизмов – это тоже был своего рода оркестр.

Работники, пусть и уставшие, с перепачканными копотью лицами, с натруженными грубыми руками, выглядели сосредоточенно и вовлеченно. Будто понимали, что без этого завода многим из них случилось бы голодать. А потому они были готовы трудиться здесь и за те гроши, которые получали.

Милана ощутила странное желание. Обратиться даже не к людям, а просто положить ладонь на трещинку в серой стене и прошептать: «Мы здесь все изменим. Этот завод станет во много раз лучше, чем раньше. Он улучшит жизни многих людей. Тем, что будет процветать, давать одним качественную продукцию, которая не подведет в решительный момент, а другим рабочие места и уверенность в сытом завтрашнем дне».

– Милана Петровна, здравствуйте! Вашему мужу тут бумага пришла. Вы уж простите, что к Вам, но что-то его не видать сегодня!