Глава 7

На утро меня ждал приятный сюрприз. В прошлой жизни первый день в резиденции сложился просто ужасно. Мне не принесли поесть, и к вечеру я впервые в жизни узнала, что такое голод, а, открыв сундук с платьями, обнаружила, что все они безнадежно испорчены.

В этот раз все было иначе. Мои вещи все еще находились в пути, но Клара все‑таки приложила руку к тому, чтобы мне было что надеть, ведь у туалетного столика я нашла чудесное платье из плотной струящейся ткани цвета слоновой кости, расшитое деликатным узором золотых нитей. А на прикроватной тумбочке обнаружился графин с молоком и румяной выпечкой, аромат которой просто сводил с ума.

Жадно съев несколько пышных булочек и запив их целыми двумя стаканами вкуснейшего молока, я отправилась приводить себя в порядок.

Из зеркала на меня смотрела вроде бы все та же Лора, но какая‑то чуждая, незнакомая. Каштановые волосы мягкими волнами обрамляют лицо, глаза приглушенно искрятся темной листвой, поймавшей солнечный блик, но что‑то в них поселилось. Возможно, пережитая смерть?

Тяжело вздохнув, я продолжила собираться. Совсем не время для хандры.

К приходу горничной я была полностью готова. И, более того, с удовольствием отметила, что крой местных платьев мне очень идет. В отличие от привычных пышных юбок, они мягко очерчивали изгибы тела, делая гармоничный баланс между бедрами и грудью очевидным.

Клара, судя по довольной улыбке, разделяла мое мнение.

— Нам нужно спешить! Дияр объявил общий сбор в зале для торжеств, а камердинер велел привести тебя заранее, — сообщила девушка и жестом велела поторопиться.

Резиденция явно нуждалась в женской руке. На первый взгляд огромное здание выглядело скромно, но опрятно, но, если присмотреться, то много прислуги слонялось совершенно без дела, качество уборки оставляло желать лучшего, кое‑где критически требовался ремонт.

И это только жилая часть резиденции, и только то, что бросилось в глаза сразу.

Чувствую, что буду очень много удивляться, когда доберусь до изучения документов и начну вникать в то, как здесь обстоят дела.

Народу в зале для торжеств собралось невероятное количество. Дело в том, что резиденция не была домом в полном смысле этого слова.

Восточное и западное крыло предназначалось для жизни дияра и его семьи, а также гостей, северное выделялось для прислуги и хозяйственных нужд, к нему же примыкали конюшни. А вот южное крыло резиденций дияров традиционно считалось их сердцем. Здесь самые талантливые жизнетворцы трудились на благо Конклава.

Именно поэтому публика в зале собралась очень разношерстная, и взгляды я тоже ловила самые разные — от ленивого любопытства до откровенной неприязни. Даже мне, привыкшей к официальным мероприятиям, от противоречиво настроенной толпы стало не по себе.

Фигура Кассиана, возвышающаяся в дальней части зала, в этом котле из человеческих эмоций и мыслей стала своего рода маяком. И даже мрачный вид камердинера Холлдора не помешал мне облегченно выдохнуть, когда мы с Кларой оказались рядом с дияром.

— Доброе утро, Лорелин. Если ты передумала, то уже поздно, — усмехнулся он. — Будем тебя представлять.

— Не передумала, — я решительно расправила плечи. — Это нормально, что расположение и доверие людей нужно заслужить. К тому же, вы уж простите, дияр, но в вашей резиденции полный бардак.

Ох, и надо было видеть лицо камердинера! Холлдор буквально окаменел — губы сжались в тонкую линию, брови сошлись к переносице, а глаза так сузились, что превратились в две узкие щелочки.

Но его дияр лишь тихо хмыкнул и иронично отметил, как всегда резко сменив тему:

— Прекрасно выглядишь, тебе очень идет.

— Спасибо, — растерянно произнесла я, совершенно не готовая принимать комплименты.

— Что ж, тогда начнем, пожалуй.

Кассиан направился к небольшому возвышению у дальней стены зала, и гомон жителей резиденции мгновенно прекратился.

Когда же он заговорил, я вздрогнула от неожиданности, потому как голос звучал столь громко и четко, будто дияр использовал гласоусилитель. А использовать он его никак не мог — новейшая разработка, едва ли она могла успеть попасть к жизнетворцам.

Внимательно осмотревшись, я поняла, что сила голоса, доносившаяся даже до самых отдаленных уголков помещения, — работа талантливого архитектора, предусмотревшего хорошую акустику. Удивительно, как по‑разному решают одни и те же задачи жизнетворцы и магосозидатели. Определенно, нам есть чему поучиться друг у друга.

Если вкратце, Кассиан объявил, что теперь хозяйственной частью вопросов в резиденции буду заниматься я под личным контролем камердинера Холлдора. Вспышку негодования он уничтожил в зачатке:

— Если у кого‑то есть вопросы или возражения, озвучьте их сейчас, — мужчина мрачно обвел взглядом присутствующих. — Я готов объяснить, почему считаю, что пленные должны приносить пользу, а не становиться бесполезным ртом, который нужно кормить.

Мне казалось, что вопросов не возникнет, но из глубины зала все‑таки донеслось:

— Разве мы можем доверить дела лабораторий пленной зендарийке, дияр⁈

Кажется, молодой человек, который решился озвучить этот вопрос, сам не мог поверить в собственную отвагу. Вопрос буквально увяз в напряжении, наполнившем зал.

— Разумеется, нет, Тимеус. Снабжением и делами южного крыла по‑прежнему занимаюсь лично я, Лорелин будет заниматься исключительно хозяйственными вопросами.

Кем бы ни был загадочный Тимеус, его вопрос принес облегчение доброй половине присутствующих.

— Если вопросов больше нет…

— Кхм, дияр, могу и я сказать пару слов? — я деликатно привлекла к себе внимание.

Кассиан прервался на полуслове и удивленно вскинул брови. Но все же сделал шаг в сторону и жестом пригласил меня занять его место.

Нет, ну не зря же я вчера весь вечер голову ломала, как бы поскорее во всем разобраться и наладить контакт с местными?

Я откашлялась и набрала в грудь побольше воздуха.

— Спасибо всем, кто пришел сегодня. Понимаю, что в каждом из вас есть сомнения — это нормально, мы не знаем друг друга. Но, несмотря на свое происхождение, я обещаю, что буду очень стараться, чтобы жизнь каждого из вас стала немного лучше и проще.

Взгляд скользил по лицам — сдержанным, скептичным, порой откровенно недовольным. Кто‑то скрестил руки на груди, кто‑то демонстративно изучал потолок.

Впрочем, я и не ждала бурных оваций.

— Хочу предложить следующее, — продолжила я. — Начиная с завтрашнего дня, каждый из вас может прийти в кабинет в восточном крыле и опустить в специальный ящик письмо. Принимается все — жалобы, просьбы, замечания, что угодно. Вы можете написать их анонимно, но если хотите обсудить вопрос — обязательно подпишитесь.

Вчера я очень долго думала и в конце концов пришла к выводу, что самым лучшим выходом будет предложить людям решение их проблем вместо наведения каких‑то своих непредсказуемых порядков. Понимала я и то, что идти ко мне поначалу будет зазорно, люди боялись бы осуждения, но если это анонимно — думаю, многие захотят «выговориться».

Звучит просто, но должно сработать. Хотя ответом мне стала гнетущая тишина, лед резиденции не спешил трескаться.

— Если вопросов нет, предлагаю расходиться по своим делам. Надеюсь, что мы найдем общий язык. Большое спасибо, что уделили мне время!