ГЛАВА 16

Восьмое марта стало настоящим испытанием: приехала Ирка, мы снова собрались у родителей, и, естественно, неразумные дочери были подвергнуты допросу с пристрастием. Отшучивались мы умело и с юмором, но мама в какой-то момент сникла, махнула рукой и понесла на кухню пустой графин из-под домашнего компота.

— Ну, вот что, красавицы! — отец сжал ладони в кулаки. — Вы мне мать не расстраивайте, поняли? Вымахали выше нас, а все девочками прикидываетесь!

— Папа! – укоризненно зашептала Ирка, но тут же заткнулась.

— Все могу понять: и что мужики измельчали, и что работать бабам нужно, и что хочется, чтобы раз в жизни и до гроба. Но самим тоже стараться нужно! Под лежачий камень вода не течет! Ну в библиотеку сходите что ли, а? На хоккей там, в спортзал. Ну?! У меня вот, у товарища моего сын с Камчатки вернулся. Хороший, между прочим, мужик! Капитан! О как! А? Кир? Капитан?

— Па-а-а-п!

— Эх, так и помрем с матерью без внуков!

Поздно ночью, когда мы валялись с сестрой на разложенном диване и делились переживаниями, звякнул сообщением Иркин смартфон. Она открыла послание, углубилась в чтение, а когда я вернулась из кухни с двумя кружками кофе, уже стояла у окна, обхватив ладонями плечи.

— Ир?

— Сядь! — сестра повернулась ко мне, и лицо ее было напряжено и, кажется, испугано. — Кира… Кира, ты должна поехать со мной! Я тебя здесь не оставляю.

— Не начинай!

— Да я вроде как продолжаю, сестрёнка! Виктор Коссига является главным акционером фирмы PalomaArtis, слышала про такую?

— Сразу не вспомню, но знакомое что-то, да.

— Это международный консорциум, где у твоего Вито 54 процента акций. И честно говоря, я удивляюсь, что он не катает тебя на слонах, увешанных шелками и бриллиантами.

— Фу, как пошло!

— Поверь, у него хватит денег и не на такую пошлость!

— И что? Богатый чувак пригрел меня под крылышком.

— Сфера интересов Коссиги распространяется на добычу шельфовой нефти, природного газа, алмазов. У него акции в крупных добывающих компаниях, Кира. Он ворочает миллионами долларов через своих представителей. А тебе брюлики на шею за пятьсот тысяч. И ни одного телохранителя. Это очень странно…

— Ир, ты предлагаешь мне посмотреть ценники у всех вещей? При чем тут брюлики? Охрана у него есть. Они всегда где-то рядом.

— Где-то… Брюлики ни при чем, ты права. Сейчас Виктор активно интересуется нефте- и газодобычей в России. Скупает земли через подставные фирмы.

— Какие земли?

— Перспективные. Заказывает геологоразведку.

— У нас недра народу принадлежат.

— У вас – да. А у него земля. Башкирия. Алтай. Оренбург. Не помню, где ещё.

— Строит человек бизнес, что такого-то?

— Не знаю, но мне он разонравился окончательно! Короче, собираешь вещи, и мы мчим ко мне на хату. Срочно!

— Погоди, но ведь ты сама на него работаешь!

— Я?!

— Да. Вито мне рассказал, что нанял тебя.

Ирка медленно начала меняться в лице.

— Засада! Я ведь чуяла подвох!

— Ир?

— Не думай об этом, мои проблемы, разберусь. Ну так что, уйдёшь от него?

— Честно? Не знаю, Ир. Он заботливый очень, нежный. Ни разу меня не обидел.

— Ну да, а Степанова хотел киллерам заказать. Зайка же, да?

— Какие киллеры? Он просто хочет его лишить каких-то там денег.

— Ты сама себя слышишь? Значит, вы с Лёшкой перепихнулись по старой памяти прямо на офисном столе «ИТ-СТЕПА», а теперь парня типа оштрафуют за секс с Кирой Жулкиной? Может, я не знаю чего-то? Он тебя изнасиловал? Лёшка тебя изнасиловал?

Я замотала головой: не было насилия. Без всякого принуждения растаяла в руках Степанова сливочным маслом и пережила оглушительный, сносящий крышу оргазм.

— Вито знает об этом вашем грехопадении?

— Нет.

— А теперь представь, если узнает! Лёшку в бетон закатают! И это не фигура речи, Кира!

И вот теперь мне стало страшно. Я вспомнила глаза Коссиги, его странные вопросы и реакции. Нет, он ничего не знает. Не может знать.

— Хорошо. У меня в его апартаментах паспорт, документы кое-какие. Я все заберу, и мы уедем. Хорошо.

— Вот и хорошо. Ложимся спать, а послезавтра сбежим от твоего горячего итальянца.

***

Праздники кончились на тревожной ноте. Я нервничала, не понимала, как поступить правильно. Когда Ирка поехала к нам на квартиру за вещами, лишившись её поддержки и уверенности, сникла. Как можно сказать мужику, что от него уходишь? Просто потому, что сестрёнка так сказала, что ли? От внезапного телефонного звонка вырвалось неприличное слово. Девушка, сидящая рядом на автобусном сиденье, мельком глянула на меня, и снова углубилась в соцсеть.

— Алло?

— Сладкая, мы увидимся?

— Алексей Николаевич, мы оба понимаем, что это невозможно!

— Почему! Я с ума схожу, Кир. Я вижу тебя везде, в каждой полной бабенке. Чёрт! Мы не можем вместе, но и врозь тоже не можем, сладкая! Признайся уже в этом сама себе хотя бы!

— Ты такой фантазёр! Я вполне могу обходиться без тебя.

Девушка задержала взгляд на мне уже гораздо дольше.

— Врешь. Я знаю, когда тебе хорошо и очень хорошо, Жулкина. Тебе было охренительно. Как и мне. Давай встретимся сегодня. Когда и где скажешь. Сладкая, не мучай меня больше!

— Сколько слов! Одни фантики! Я не котенок, чтобы на них кидаться!

— Не разговаривай со мной статусами из мессенджера, я тебя умоляю! В итоге, где мы встречаемся?

— Нигде!

— Ну, значит, сама напросилась!

— Прекрати! Ничего больше не будет!

— Боишься потерять своего Виктора? А если мы осторожненько, в квартире моего приятеля, а? Гвардейская шестнадцать, второй подъезд, квартира пятнадцать. Я там буду ровно в три часа дня, Кир.

— Пошел ты!

Гудки перебили фразу, а в груди уже растекалось непрошенное вожделение. Я хотела Степанова так, что готова была идти за ним на край света, не то, что на какую-то там Гвардейскую! Лёшка прав – зачем врать себе? И Ирка права – нужно уходить от Коссиги. Нельзя на двух стульях, Кира Сергеевна. Опасно, можно упасть на пол.

***

— Коллега, ты с нами?

— А?

Володя и Тамара Васильевна смотрели на меня с иронией.

— Кто-то замечательно отметил восьмое марта.

— И не говори, Вов, на лице дамы следы сногсшибательного отдыха!

— Да ладно вам, мы с сестрой у родителей тусовались!

— Тогда возвращайся к нам.

Я вникала в рабочие вопросы со всей серьезность, но едва на светящихся офисных часах 13 сменилось на 14, у меня внутри завибрировала натянутой струной неизвестная жилка.

— Можно я сегодня… — слова застряли в горле. Что ты делаешь, Кира? Где твоя гордость?!

— Что? — Тамара Васильевна спустила на кончик носа очки. — Что случилось?

— Можно я в половине третьего уйду сегодня? Завтра задержусь до семи, обещаю!

— Иди. Сложно живешь, вся в переживаниях.

— Так получается.

— Нет, это ты позволяешь обстоятельствам управлять собой, Кира!

Последняя фраза преследовала меня в такси, следовавшем до Гвардейской. На автопилоте я набрала на домофоне единицу и пятерку, и пока шли гудки, чуть было не рванула прочь, но Лёша ответил: «Входи!»

В полутемном коридоре мы стояли друг напротив друга, и никто не решался ни на слова, ни на действия. Степанов сдался первым.

— Ты пришла.

— Да.

— Я не верил, что придёшь.

— Как видишь.

— Почему, Кира? Почему всё так?

— Как?

— Почему тебе меня мало?

— Я не изменяла, если ты об этом.

— Не унижайся, не ври, я без претензий.

— Я тебе не изменяла, клянусь! Просто ты хотел поверить, вот и поверил.

— И с итальянцем своим ты не спишь, в шашки ночи напролет играешь.

— Сплю. Но это случилось после нашего расставания. А ты с Лизой еще перед Новым годом развлекался. Она красивее, это и ежу понятно.

— Какому ежу? Я не развлекался с ней! Да, она приходила в мастерскую, мы просто поболтали и всё!

— Ну да. Ладно. Чаем напоишь?

Лёшка отделился от дверного косяка и дернул за воротник пуховика, привлекая меня к себе.

— Какой к чертям чай? Я после того раза в своем кабинете работать не могу. Я вижу тебя, как ты стонешь, чувствую, как… Сладкая, ты испортила мне рабочую ауру! – молния поползла вниз, сдернутый с плеч и рук пуховик упал на пол. — Ни о чём не могу думать. Всё забываю, невпопад отвечаю. Запах твой везде… дурацкие духи!

— Мы совершаем ошибку, Алёша! — словно со стороны я наблюдала, как Степанов приникал поцелуями к шее, грудям, животу. — У тебя скоро свадьба!

Но в отсутствие ответа я сама себе придумывала такое желаемое «никакой свадьбы!» и покорялась требовательным рукам, укладывающим меня прямо на пол, и жёсткому колену, разводящему мои ноги в стороны. Все случилось быстро. Ожидаемо. Степанов тяжело дышал, рухнув сверху, а я смотрела на потолок, усеянный точками встроенных светильников.

— Прости, не смог сдержаться.

— Ничего. Можно я встану?

— Кира. Кира. Погоди!

— Мы стали другими, Лёш. В первый раз все было волшебно, разлука повлияла, но сейчас… Сейчас все не так, ты ведь чувствуешь? Мы ошиблись, Лёш. Нам больше не хорошо вместе.

— Нет, не уходи! — Лёшка рванул меня за руку, и я упала на рядом стоящий диван. — Я слишком хотел тебя. Как пацан. Дай мне второй шанс, Кира!

Летели в сторону безнадежно порванные коготки, трусы, бюстгальтер. Блузка ярким комком скользнула на обтянутую шершавой тканью диванную спинку. Горячие губы сновали по телу, пытаясь успеть воспламенить, и я разгоралась, выгибалась и стонала, потеряв счет времени и с головой окунаясь в омут страстного шёпота, непристойных посулов и возбуждающих эпитетов. Только чувствуя Лёшу внутри, я обретала силу, только отзываясь на его ласку, позволяла себе не бояться, доверять, отдаваться без остатка. Диван обреченно скрипел, и мы смеялись тихо – губы в губы — потные, разгоряченные и вожделеющие без конца и края. Через полчаса легкой дремоты голыми пошли в кухню, включили электрический чайник, выудили из холодильника какие-то упаковки с едой, и Лёшка снова взял меня, заставив опереться руками о мойку, без прелюдий, ухватив за шею, шепча мое имя. Ровно в девять вечера я испытала последний расслабляющий оргазм. Остыла. Отрезвела.

— Лёш, мне пора! Уже поздно!

— Останься.

— Я не могу! Так нельзя поступать! Ты же сам все понимаешь, Лёш!

— Да, — Степанов сел, широко раскинув колени. — Понимаю. Когда встретимся в следующий раз?

— Не знаю. Нужно ли?

— Когда мы встречаемся?

И тут реальность со всей очевидностью встала передо мной. Вито, Ирка, работа и Тамара Васильевна.

— Я позвоню.

Коготки были безнадежно испорчены. Пришлось обувать сапоги на голые ноги. Блузка измята. У юбки сломан замок. На голове хаос. Оставалось надеяться, что Коссига не дома.

***

— Почему ты не брала трубку? — скрестивший на груди руки Виктор казался спокойным. — Я пытаюсь дозвониться до тебя уже несколько часов.

— Было совещание, я убрала звук и забыла. Порвала колготки на работе. Взяла такси и поехала в торговый центр, чтобы купить новые.

— Где?

— Что где?

— Колготки?

— А… оказались малы. Я посидела в фудкорте, поужинала и потом поехала домой.

— Значит, малы?

— Ага. А больших размеров не было. Я в душ.

— Нет. Иди сюда. Я соскучился!

— Давай я сначала в душ, а потом…

— Подойди сюда!

— Вито! Что ты делаешь!

— Получаю то, что положено мне по договору! Коссига ухватил меня за волосы и потащил в гостиную.

…Страшный сон снился мне, страшный нелепый сон, наполненный жестоким насилием, грубыми руками, разрывающей болью там, где ее не должно было быть! Сейчас я открою глаза, и ничего этого не будет. Не может быть, чтобы судьба окунала меня в такое дерьмо снова. Но освобождение все не наступало. Коссига никак не мог получить удовольствие и злился от этого.

— Давай, покричи! Кира! Где твои сладкие стоны? Он ведь так тебя зовет? Сладкая? Сколько раз он тобой овладел сегодня, а? Я все еще слышу его запах на твоем теле, — Коссига задвигался быстрее, ещё быстрее и захрипел, дернув меня за волосы так, что потемнело в глазах.

— Тебе понравилось, кара мио?

— Ублюдок!

— О! Ты не получила удовольствие! Может, поласкаешь себя сама? Как мне нравится?

— Пошел ты, ничтожество! — я пыталась встать, но голова кружилась и колени разъезжались по вытекшему из банки крему.

— У тебя кровь, иди отмойся! — словно сквозь пелену я наблюдала, как Вито снимает презерватив и швыряет его на стол. — Чуть позже мы повторим.

— Пошел ты!

— Идиотка! — фыркнул Коссига и уселся в кресло, наблюдая за моими попытками встать на ноги. — Ты забыла, что подписала? Любые мои сексуальные предпочтения, включая жесткие способы. Мы все равно бы попробовали это развлечение, так почему не сегодня? Мне понравилось. А тебе?

— Я уйду от тебя! Сейчас же! Засунь свои подарки себе в глотку, урод!

— Грубо разговариваешь, кара мио. Это неосмотрительно. Куда ты пойдешь? Я тебя везде найду.

— Тебя в тюрьму упекут! Я в полицию пойду!

— А ты не сдаешься! Ты Рокки Бальбоа!

Встать удалось. Перебирая рукам по мебели и стенам, я шла к ванной комнате, когда осознала, что боль локализуется вовсе не там, где можно было бы предположить. Горячие струйки потекли по внутренней стороне бедра.

— Кира? — вскочил Коссига и подставил плечо. — Кара мио! У тебя кровотечение! Это ведь не месячные?

— Что?

— Слишком много секса в один день. Такое случается. Идём в душ!

Тянущая боль внизу живота становилась обжигающей.

— Что-то не так! — я с трудом вдохнула. — Боже! Почему так больно?!

— Где болит?! — встревоженно вскинулся Вито. — Кира, не молчи! Мы едем в больницу, я тебя одену, не двигайся! Капито?

— Да поняла, поняла! А-а-а, мамочка!