ГЛАВА 6

— Отойди!

Взрыв хохота на мгновение оглушает.

— Поверила что ли? Вот дура! По глазам вижу – поверила! Да кому ты нужна, жируха? У Степанова на тебя вообще встает?

Рука у меня тяжелая. Голова Фила, мотнувшись в сторону, замирает в отвернутом положении, а след от пощечины начинает наливаться багровым цветом. Сейчас он отвесит сдачи.

— Филипп Игоревич, вас спрашивает Виктор Коссига. Впустить? — Лида старается не смотреть на меня. Выучка и опыт.

— Коссига? Ты уверена?

— Да. Его машина у ворот.

Филипп грязно матерится.

— Впускайте! Проводишь его в кабинет! Что встала? Пошла! — Фил нагибается ниже. — А с тобой, малыш, я ещё не закончил, — он достает из кармана визитку и засовывает мне за ворот водолазки. — Если не хочешь, чтобы Степанов увидел порнушку в твоем исполнении, позвонишь сегодня же. Уяснила? Кирочка…

С моего места видна лишь часть просторного холла, и пока в нем пусто, я быстро натягиваю и застегиваю сапоги, сминая и бросаю на стол визитку. Виктор приехал за мной, дебила Стрежинского ждёт большое разочарование. Голова все ещё ватная, меня немного качает.

— Кира? — бархатный голос Виктора сразу же дарит ощущение безопасности. — Ты уже готова?

Коссига в белом свитере и короткой кожаной куртке выглядит сногсшибательно. Идеальная модель для рекламы тяжелого мужского люкса. Когда это мы перешли на «ты»? Впрочем, какая разница!

— Да, — улыбаюсь я ласково, получая удовлетворение от выражения лица Фила. — Уже иду!

— Вы хотели о чем-то поговорить, господин Стрежинский? Дело очень важное?

— Не настолько, чтобы отрыть вас от прекрасной дамы!

А вот это сюрприз! Филипп, оказывается, владеет собой не хуже разведчика, тон подобрал правильный, говорит красиво.

— Кира, надеюсь неоднократно увидеть вас в этом доме!

— Спасибо, но обещать ничего не могу! — в лучших традициях дешевых мыльных опер, я подхватываю Коссигу под руку и улыбаюсь лучезарно: — Идём?

Водитель предупредительно распахивает передо мной двери, потом открывает багажник и забирает у охранника пакеты с продуктами. Я пока не раскрываю рта, жду вопросов, но Виктор молчит и смотрит в свое окно, словно меня рядом нет. Но все-таки разговор неизбежен.

— Спасибо вам огромное! — внимательно разглядываю свои руки в кожаных на меху перчатках. Они затерлись на швах, нужно купить новые. — Вы даже не представляете, как меня выручили!

Медленно поднимается перегородка между пассажиром и водителем.

— Я не всегда успею прийти на помощь, — Виктор говорит с мягким, европейским акцентом, — ты должна быть осторожнее.

— Откуда вы… ты знаешь, что я была в опасности?

— Глаза, — Виктор, наконец, поворачивается, и во рту мгновенно пересыхает – этот невероятно харизматичный мужчина просто прожигает меня взглядом, — в твоих глазах был страх. Расскажи, если хочешь.

— Не могу. Пока не могу. Это очень личное, гадкое и травмирующее.

Коссига кладет свою ладонь на мою руку, и даже сквозь перчатку я чувствую тепло.

— Почему ты приезжаешь по первому зову?

— Потому что знаю, чего хочу в жизни. Мне сорок четыре, Кира. Я не юный, я умею не торопиться и наслаждаться моментом. Ты мне очень нравишься, ты создана для любви, для обожания.

— Ух ты… — на какой-то короткий миг в воображении возникает сцена, в которой Виктор стаскивает с меня водолазку и покрывает поцелуями тело. Мотаю головой, отгоняя видение. — Звучит впечатляюще, но я люблю своего мужчину. Очень люблю.

— Хорошо, — Коссига откидывается назад. — Но я все равно буду рядом. Главное, кара мио, чтобы ты была счастлива.

Разве так бывает в жизни? Почему я верю этому стильному красавцу? Он очаровывает, не давая сомнениям проникнуть в душу, и бизнес свой, наверное, строит на подобном гипнозе. Наваждение какое-то!

— Откуда у тебя акцент? Ты не русский?

— Наполовину итальянец. По отцу. До тридцати жил в Италии. В разных городах, в основном в Триесте. Потом отец умер, заболела бабушка, и мама вернулась в Россию. Я похоронил их обеих в прошлом году.

— Мне очень жаль! Какое несчастье!

— Си. Черная дыра. Теперь у меня доля в судоверфи и нескольких предприятиях. Я был женат дважды. В Италии очень дорого и долго развестись, но я мог себе позволить. Есть трое детей. Старший живёт в Америке, он делает спецэффекты для Голливуда. Средняя дочь работает в Милане, младшая учится там же, но часто приезжает ко мне.

— Сюда? В наш город?

— Нет, в Москву. Здесь я по делам. Видишь, я рассказал тебе честно.

— Но я не просила.

— Я так захотел. Чтобы не боялась ты меня.

— Ты совсем не страшный, зачем тебя бояться?

— Стрежинский тоже не страшный. Приятный молодой мужчина, но ты испугана.

— Не начиная всё снова! Я же сказала, что не готова делиться тайнами! Но ты молодец, ловко вывернул.

— Тебя отвезти домой?

— Ой, нет! Пожалуйста, высади меня в переулке за магазином.

— В твоем голосе страх? Ты боишься Степанова?

— Уже выяснил фамилию?

— Прости, но мне хотелось знать о тебе всё.

— Здорово! Отлично! Все всё обо мне знают! Какая прелесть! И нет никакого страха! Я Лёшу не боюсь!

— Тогда почему за магазином?

— Потому что не хочу его травмировать твоей непомерной роскошью.

Коссига наклоняет голову и смеется. Тихо, сексуально, завораживающе.

— Уже темно, вечер, Кира, что он может увидеть? Я помогу донести продукты.

— Нет! Я сама!

—Так нельзя, они же тяжелые! Ты женщина!

— Вот именно поэтому я их и донесу!

— Я ещё увижу тебя до Нового года?

— Думаю, что нет. У нас все распланировано.

— Тогда сейчас.

— Что?

— Это тебе презент. Не отказывайся, сделай приятное мне.

Маленькая бархатная коробочка открылась с некоторым усилием. Серебряный кулончик в виде буквы К был усыпан крошечными прозрачными камушками. Я не сильно разбираюсь в украшениях и брендах, но навскидку, такая штучка потянет тысяч на двадцать, наверное.

— Очень дорогой подарок, я не могу принять.

— Можешь. На тебе он будет смотреться идеально! Вы созданы друг для друга. Это от души, Кира.

— Ну, хорошо, я возьму. Спасибо, Виктор!

Снова вежливый водитель открыл дверь, и Коссига подал руку, но, прежде чем вручить мне пакеты с продуктами, спросил:

— Могу я поцеловать тебя? В щёку, разумеется!

— Можешь!

Шла домой с глупой улыбкой на лице. Виктор сумел разогнать тучи над моей головой. Желтые фонари выхватывали их темноты мягко кружащиеся снежинки. Красиво…

— Сладкая! — Лешка налетел сзади, перехватил сумки, клюнул в губы. — Эй? Ты чего, испугалась?

— Немножко.

— Ира до тебя не дозвонилась, говорит, сегодня её не ждать. Квартира наша!

— М-м, и ты уже размечтался?

— В смысле? А ты не мечтаешь что ли? Обо мне? Каждый миг?

— Степанов, с такой скромностью тебе никогда не выбиться в начальники!

— А я и не хочу! Я тебя хочу! Пойдем домой быстрее!

Он взял меня прямо в коридоре, не включая свет и даже не дав раздеться толком. Хохотал, стаскивая сапог и колготки, ругался на зиму, свое либидо и жесткую циновку, царапающую колени. Пока он всаживался в мое тело, я лихорадочно расстегивала пуховик и задирала водолазку: от желания заломило соски, и Леша приник к ним горячим ртом, заставляя громко стонать. Через несколько мгновений мы одновременно кончили и лежали как два куля на полу.

— Что на тебя нашло, Степанов? — еле перевела я дух и с трудом поднялась на ноги. Щёлкнула выключателем. При освещении выглядели мы живописно. — Хорошо, что хоть не в подъезде.

— И много-много радости соседям принесли! — засмеялся Лёшка, напев слова на мотив «В лесу родилась елочка». — Скучал весь день, да и голос у тебя по телефону странный был.

— Давление скакануло.

— Ого! Это что? — в Лешкиной руке сверкнула серебряная цепочка с кулончиком – выпала из коробочки. - Вот черт!

— Не удержалась, увидела в магазине и купила себе на Новый год. Не слишком дешево выглядит, как думаешь?

— Неплохая подделка под известный бренд. Молодцы китайцы. Когда-нибудь я куплю тебе настоящие бриллианты.

— Бриллианты?

— Не думал, кстати, что тебе такие штучки нравятся. Буковки, цветочки, бабочки. Это же вчерашний день! Сейчас в моде концептуальность.

— Ты на свою концептуальность натянул бы штаны, знаток ювелирки! Бриллианты! Вау! Буду ждать с нетерпением! И как я раньше без них жила?

— Язва!

— Маньяк!

Мы разобрали сумки, приготовили поесть, напихали в себя всего подряд, а потом упали на диван переваривать еду и смотреть ужастик про ходячих мертвецов. Уютный семейный вечер.

— Лёш?

— А?

— А почему ты не хочешь быть начальником?

— Кира, не начинай!

— Нет, ну правда! Ты ведь очень умный и быстро все схватываешь, мне кажется, что у тебя получилось бы делать бизнес.

— Мне и так хорошо.

— Лёш!

— Ну вот зачем было портить всё? — Степанов тяжело вздохнул и сел, поставив локти на колени, взлохматил темные волосы. — Я хочу свободы.

— Свободы от чего?

— От… не знаю… От всего. От людей, с которыми вынужден вести дела, а в душе их презираешь, от постоянных компромиссов, от бестолковых подчиненных, если хочешь.

— Но как же бриллианты? Ты ведь обещал!

— Ты серьезно?

— Конечно!

— А ты меркантильная!

— Сама в шоке, Степанов! Но ты обещал, а первое слово дороже второго!

— Один сойдет?

— Бриллиант? Нет! Я хочу много! На этот палец, на этот. В ушки. Что, слабо?

— А давай пирсинг?

— Куда?

— Вот сюда! —палец прорывается за ткань трусиков.

— Хм… Только большой бриллиант!

— О, очень большой, гарантирую!

— Уверен?

— На все сто!

Он снова сводит меня с ума. Я стараюсь прижаться сильнее, чтобы острее чувствовать каждое движение. С экрана на безбожно скрипящий диван и людей на нем таращатся зомби, соседка снизу стучит по батарее, а я конвульсивно дергаюсь от мощнейшего оргазма, опережая Лёшу. Он догоняет меня почти сразу.

— Занесите, пожалуйста, в список отдельно стоящее помещение для секса! — задыхаясь, шепчу я. — Эта дура снизу пробьёт трубы и весь подъезд затопит из-за нас!

— В какой список?

— С бриллиантами, Степанов! Вторым пунктом!

...Виктор застегивал на шее цепочку, едва касаясь моей кожи. Холодная серебряная буковка нырнула в ложбинку между грудями, соски тут же превратились в горошинки. Я смотрела на себя в огромное – два с половиной метра высотой – зеркало и чувствовала желание. Платье богатого синего цвета струилось по фигуре. Чуть давил косточками невидимый под тканью бельевой корсет, делающий меня стройнее, но это было терпимо, ведь так захотел мужчина.

— Дезидерато… — губы Коссиги прошлись в выдохе по обнаженному плечу, я откинула голову, но властная рука остановила это движение и перекинула мои локоны на грудь.

Виктор прокладывал гирлянду поцелуев до самого края платья, прикусил кожу, задирая подол и сжимая мои ягодицы — трусиков я не надела. Потом меня толкнули вперед, и пришлось упереться в безукоризненно чистую зеркальную гладь вмиг вспотевшими ладонями. Коссига нагнулся и провел губами по шее.

— Хочу тебя. Сейчас, — простонала я, но платье было тотчас отпущено, струящаяся ткань прикрыла распаленное тело до самых каблуков изящных туфель.

— Идем, амато! Уже пора!..

На часах половина второго ночи, а я вскочила как ужаленная. Что это было, Кира? Как ты могла? Почему тебе снится этот мужик? Леша растянулся рядом на разложенном диване – мы так и уснули перед телевизором. Я такая порочная, что имея рядом любимого, думаю о другом? Может, поэтому Фил так прицепился ко мне? Рыбак рыбака? Нет-нет, это просто день такой был. Слишком много эмоций и переживаний. А сон… Это просто сон. И ничего он не значит!

Тяжесть внизу живота была невыносимой, болезненной. Перелезла через Лешку и пошла в ванную. Раньше подобные манипуляция помогали снять напряжение, но не сейчас. Сейчас нужна была артиллерия помощнее. Постояла перед зеркалом, всматриваясь в свое отражение, точно как во сне. Похотливая сука, вот кто я такая! А сколько праведного гнева из-за старого видео! Лицемерка, ты Кира! Боже, ну что со мной не так, что?

— Лёш?

Что я ему сейчас скажу? Трахни меня, а то мужик сексуальный приснился, так что ли?

— Лёш? Проснись!

— Кир… что?.. Устал… Давай завтра… м-м…

Живот скручивало так сильно, что впору было кричать, в голове горячо стучала кровь. Вот это на меня накатило так накатило! Побрела в нашу комнату, включила свет и рывком скинула на пол вещи с нижней полки шкафа. Розовая вытянутая коробка с силуэтом сексуальной девушки оказалась у задней стенки.

— Ну, здравствуй, верный друг! — проговорила я старому вибратору самой простой модели и забралась на постель. — Придется тебе поработать. Надеюсь, батарейки живы.

— Кира? — взлохмаченный заспанный Лешка нарисовался в дверном проеме. — Ты чего? — и, не дождавшись ответа, встал на кровать коленями. — Какая нехорошая девочка! А ну-ка дай мне сюда эту машинку… И вот на это убожество ты променяла меня? Нужно преподать тебе урок, Жулкина…