Глава 5

Спустя несколько дней после инцидента в подъезде атмосфера в нашей квартире устаканилась. Мы забыли о произошедшем и продолжили привыкать друг к другу. А затем наступила первая наша с Аней суббота. Ранним утром, сразу после завтрака, мы собрали необходимые для переодевания вещи и отправились в больницу. Я сам начал поторапливать ее. Мне показалось, что Аня даже ждала, вспомню ли.

В больнице ее ждали первые процедуры. Меня в кабинет не пустили, пришлось ждать в коридоре. Но когда она вышла, уставшая и хмурая после массажа и остального, она внезапно мне улыбнулась. Тепло, искренне и так нежно. Но самое интересное случилось после этого.

Когда вышли на улицу и уже направились в сторону такси, Аня внезапно приблизилась ко мне. Она предложила прогуляться. Сама. Пусть немного не уверенно, но твердо, глядя мне в глаза. Я не мог отказать. Это была наша личная прогулка плечом к плечу. Мы шли вдоль улицы, разговаривали о всяких мелочах. Ничего конкретного, серьезного, но этот разговор был настолько ценным для нас обоих, что с каждым словом на душе становилось тепло. А еще это послужило идеей на выходной, которую я решил сохранить в тайне на время.

Когда мы с Аней вернулись домой – половину пути все же проехали на таки – женщина сразу направилась в ванную, чтобы смыть остатки мази с тела и расслабиться под душем. Я в это время взял Соню и направился на кухню. Мы с ней быстренько поставили на стол закуски, пирожные и чашки с чаем и кофе. Когда Аня вышла, она искренна удивилась, но сразу присоединилась к нам.

Продолжая завтракать во второй раз, я снова оглядел семью. Решил, что пора.

— Так, команда, — я отложил вилку и тихонько постучал по столу, привлекая внимание. — Я тут посидел и подумал, что мне не хватило времени на отдых с нашей чудесной мамой на улице. И с Соней мы давно не гуляли. Так что предлагаю покорить одно замечательное место — центральный парк аттракционов.

Соня поперхнулась пирожным. Ее глаза округлились до размеров блюдец, а на лице расплылась улыбка.

— В парк? На карусели? — взвизгнула она, подпрыгивая на стуле. — Папочка, правда-правда?

— Конечно, мышонок.

Я перевел взгляд на Аню. Она замерла с чашкой в руках. Но в глазах не промелькнуло тревоги, а руки не задрожали. Она засмущалась от сказанных мною слов, пытаясь принять их. Но быстро сдалась и, опустив чашку на блюдце, улыбнулась мне.

— Хорошо. Тогда… через час?

— Отлично.

***

До парка мы добрались на такси. Я специально заказал машину комфорт-класса, чтобы поездка была максимально спокойной. Расположился спереди, а Аня с Соней — сзади. Всю дорогу дочь без умолку болтала о том, на каких горках хочет покататься, а я время от времени посматривал в зеркало заднего вида. Аня смотрела в окно. На ней были светлые джинсы, легкий кардиган фисташкового цвета и коротенькая куртка. Она выглядела не забитой домохозяйкой, а красивой, молодой женщиной с веснушками на носу.

Парк встретил нас оглушительным, ярким калейдоскопом звуков и красок. Из динамиков на столбах лилась бодрая музыка, в воздухе стоял одуряющий запах жареного попкорна, карамели и цветущей сирени. Мимо проносились стайки смеющихся подростков, семьи с колясками, продавцы воздушных шаров.

Первым делом мы, конечно же, купили самую большую порцию розовой сахарной ваты, какую только смогли найти. Соня вцепилась в липкое облако на палочке обеими руками, мгновенно перемазав нос и щеки сладкой паутиной. Зрелище было столь забавным, что мы с Аней одновременно рассмеялись.

Мы направились вперед по главной аллее. Я шел чуть позади, позволив своим девочкам вести. Наблюдал за ними, и мое сердце сжималось от нежности, переполняющей эту картину. Ловил себя на мысли, как сильно они изменились.

Соня больше не оглядывалась на меня с испугом и не пряталась за мамой. Она бежала вприпрыжку, тянула Аню за руку и громко комментировала все, что видела. Ребенок оттаял полностью, инстинктивно впитав новую реальность.

Но главная метаморфоза происходила с Аней. Я видел, как она идет. Ее спина все еще была не до конца расправлена из-за мышечного спазма, но плечи больше не были зажаты. Она больше не вздрагивала, когда мимо с криком пробегала толпа детей. Да, у нее все еще были страхи. Когда на американских горках над нашими головами с грохотом пронесся состав и люди истошно завопили, Аня инстинктивно вздрогнула и остановилась. Но вместо того, чтобы сжаться в комок, она обернулась. Поспешила найти меня взглядом в толпе. Я просто кивнул ей, спокойно и ободряюще. И этого оказалось достаточно. Я видел, как она выдохнула, расслабилась, улыбнулась мне в ответ и пошла дальше.

Она боролась со своими страхами. Училась доверять мне заново, каждую минуту, каждый час нашего совместного времени. И ее смелость вызывали у меня уважение и трепет.

— Папа! Смотри! — крик Сони вырвал меня из размышлений.

Девочка стояла возле ярко раскрашенного павильона призового тира и завороженно смотрела на верхнюю полку. Там, среди дешевых брелоков и пластиковых пистолетов, восседал огромный, нелепый, но совершенно очаровательный плюшевый корги размером с настоящую собаку.

— Хочешь такого? — я подошел ближе, становясь рядом с ними.

— Очень! Но мама говорит, их невозможно выиграть, они приклеенные, — с сожалением вздохнула Соня.

Я хмыкнул, бросив взгляд на работника тира — скучающего парня в кепке, который жевал жвачку, снисходительно глядя на нас в ответ.

— А мы с мамой это сейчас проверим, — я подмигнул Ане, которая скептически выгнула бровь, и положил на стойку купюру. — Десять выстрелов.

Парень лениво сгреб деньги и протянул мне потертую пневматическую винтовку. Я взял оружие в руки. Знакомая тяжесть металла и дерева легла в ладони. В прошлой жизни я неплохо стрелял по тарелочкам на загородных корпоративах, снимая стресс.

Я прицелился. Мишени — маленькие металлические звездочки — казались крошечными, но мое зрение и концентрация сейчас работали на двести процентов. Я не мог упасть в грязь лицом перед своими девчонками.

Я плавно спустил курок. Первая звездочка упала. Краем глаза заметил, как Аня чуть подалась вперед, с интересом наблюдая за мной. Максим никогда не отличался меткостью, да и вообще не стал бы тратить деньги на "глупые детские игрушки".

Второй выстрел. Третий. Я стрелял спокойно, полностью отключившись от шума парка. Для меня существовали только прорезь прицела и металлическая мишень.

Когда десятая звездочка со стуком откинулась назад, парень в кепке перестал жевать. Он удивленно моргнул, перевел взгляд с пустых мишеней на меня, а затем, тяжело вздохнув, полез за стремянкой.

Через минуту огромный плюшевый корги перекочевал в руки визжащей от восторга Сони. Игрушка была почти с нее ростом, так что из-за пушистой собачьей морды торчали только счастливые детские глаза.

— Ты волшебник! — выпалила дочь, пытаясь обнять меня вместе с собакой.

Я рассмеялся, взлохматив ее светлые волосы. Затем посмотрел на Аню. Она стояла рядом, прижимая руки к груди. В ее взгляде, устремленном на меня, читалось неподдельное восхищение и... что-то еще. Какая-то мягкая, женская гордость за своего мужчину, который только что совершил маленькое чудо для их ребенка.

— Я не знала, что ты так умеешь, — тихо сказала она.

— Я полон сюрпризов, — улыбнулся ей в ответ, глядя в глаза.

Мы пошли дальше. Соня впереди, волоча за собой корги, а мы с Аней — следом. Дистанция между нами, которая в начале прогулки составляла около метра, как-то незаметно сократилась.

Мы остановились возле большой классической карусели с расписными лошадьми. Соня, оставив собаку на наше попечение, радостно убежала занимать место на белом скакуне с золотой гривой.

Карусель закружилась под переливы мелодии. Мы с Аней стояли у резного деревянного заборчика, наблюдая за тем, как наша дочь машет нам рукой на каждом круге. Я стоял совсем близко к жене. Чувствовал тонкий аромат ее духов, смешанный с запахом свежего весеннего ветра. И тут раздался голос за спиной.

— Извините! Молодые люди, минуточку вашего внимания!

Мы разом обернулись. Прямо перед нами вырос невысокий, суетливый мужчина в клетчатой кепке. На его груди болтался громоздкий фотоаппарат моментальной печати, а в руках он держал веер из готовых снимков.

— Какая прекрасная пара! — затараторил фотограф, жестикулируя. — Не проходите мимо! Давайте сделаем семейный портрет! Настоящий полароид! Память на всю жизнь, не то, что эти ваши пиксели в телефонах.

Аня инстинктивно напряглась. Слово «семья» в ее понимании все еще было тяжелым. Она чуть отступила назад, собираясь вежливо отказаться. Но я не позволил. Плавно, но уверенно сделал шаг к ней и положил свою правую руку на талию.

Это было первое осознанное, собственническое, но при этом бережное прикосновение на публике. Моя ладонь легла на мягкую ткань ее куртки. Я почувствовал, как она вздрогнула, но не от страха, а от неожиданности. Чуть-чуть притянул ее к себе.

— Мы согласны, — твердо сказал я фотографу, с улыбкой взглянув на Аню.

— Да… согласны, — немного поколебавшись, она подняла на меня глаза. Моя рука на ее талии была горячей и надежной. Она чувствовала, что я не заставляю ее, а просто предлагаю разделить этот момент.

Аня расслабилась, позволяя себе опереться на мою руку, и повернулась к объективу. На ее губах расцвела робкая, но совершенно искренняя улыбка.

— Отлично! Ближе, еще чуть-чуть ближе друг к другу! Улыбаемся! Птичка вылетает! — скомандовал фотограф.

Я прижал Аню к себе еще крепче, чувствуя тепло ее плеча. Фотоаппарат вспыхнул яркой вспышкой. Мужчина с довольным видом вытянул из него белый квадрат с черным квадратиком посередине, который прямо на наших глазах начал наливаться красками.

Я расплатился с мужчиной, и он, пожелав нам счастья, исчез в толпе так же внезапно, как и появился. Вскоре снимок полностью проявился. На заднем фоне — размытые огни карусели. А на переднем — уверенный в себе мужчина, обнимающий за талию невероятно красивую, нежную женщину со светлыми волосами и милой улыбкой. Мы выглядели как счастливая семья.

Аня заглянула в снимок. Я услышал, как она тихонько вздохнула, продолжая улыбаться. В этот момент карусель остановилась, и к нам подбежала запыхавшаяся Соня.

— О, фотка! — она мельком взглянула на картонку. — Прикольно! Мам, пап, а пойдемте теперь на машинки?! Там очередь маленькая!

Для Сони это была просто бумажка. Ее внимание уже переключилось на следующий аттракцион. Она схватила своего корги за лапу и потянула нас за собой.

Но я не спешил убирать снимок в карман куртки. Достал из заднего кармана джинсов кожаный бумажник. Открыл его и на глазах у Ани аккуратно вставил полароидный снимок в прозрачное отделение, где обычно носят права или карты. Снимок лег идеально. Под конец провел большим пальцем по прозрачному пластику, приглаживая фото.

— Буду беречь, — тихо сказал я, словно давал клятву. — Как самое ценное, что у меня есть.

Эти слова я произнес не намеренно. Само вырвалось. Однако, когда поднял взгляд на Аню, обомлел. Она замерла, раскрыв глаза шире. Шум парка, музыка, крики Сони — все это словно отдалилось, стало фоном. Аня смотрела на мой открытый бумажник, на свое лицо в нем, а затем медленно перевела взгляд на меня.

Для женщины этот жест значил больше, чем тысяча букетов. Мужчина, который добровольно, с гордостью носит фото своей жены в бумажнике, демонстрируя его всему миру — это был уровень привязанности, о котором она даже не смела мечтать.

Ее губы дрогнули. Она не сказала ни слова, но этого и не требовалось.

— Идем? — я улыбнулся, пряча бумажник обратно в карман.

— Идем, — эхом отозвалась она. Ее голос прозвучал удивительно звонко и чисто.

Мы пошли следом за Соней к автодрому. Перемены ждать не заставили. После этого крошечного эпизода с фотографией Аня неуловимо изменила траекторию своего движения. Она подошла вплотную. Так близко, что наши плечи почти соприкасались. Мы шли сквозь толпу по узкой аллее, усыпанной лепестками цветов и мишуры.

Я шел не торопясь, опустив руки. И вдруг почувствовал это. Ее рука, покачиваясь в такт шагам, случайно задела мою. Легкое, мимолетное касание тыльной стороной ладони. Понимания, что это могла быть простая случайность, я не стал менять положение своей руки.

Мы сделали еще несколько шагов. И снова. На этот раз наши пальцы соприкоснулись чуть сильнее. Я почувствовал тепло ее кожи. Это было похоже на разряд статического электричества.

Я скосил глаза вниз. Аня не смотрела на меня. Она смотрела прямо перед собой, на Соню, но на ее щеках отчетливо проступило смущение. Она делала это не специально, но ее тело, ее подсознание само тянулось ко мне. Она искала физического контакта. Искала близости с мужчиной, которого больше не боялась.

На третьем случайном касании я не выдержал. Когда ее пальцы снова скользнули по моей ладони, я чуть развернул кисть и раскрыл пальцы.

Это было безмолвное предложение. Открытая дверь. Я почувствовал, как Аня вздрогнула. А затем ее теплая ладонь скользнула в мою руку. Пальцы робко переплелись с моими.

Мы шли по залитому солнцем парку аттракционов. Впереди бежала наша счастливая дочь с огромной плюшевой собакой. А мы шли сзади, держась за руки, как подростки на первом свидании.

Вокруг смеялись люди, играла музыка, пахло карамелью. Но для меня в этот момент не существовало ничего, кроме этого теплого прикосновения.