Глава 103. Незавидная участь

Вот он наивный. Ей-богу.

А вот это, черт возьми, было сюрпризом. За время нашей подготовки, пока я, возможно, делала вид, что ничто не волнует меня, я знала: министр точно не был тем человеком, кого можно было бы недооценить.

На самом деле, все это время, пока мы выращивали огород и внедряли наш план, с министром пришлось общаться довольно много. Прошло несколько стадий: от отрицания и гнева, до торга, депрессии и, наконец, принятия. Конечно, все это было наиграно, ведь мне нужно было втираться в доверие. Вешать ему лапшу на уши, что я ему не доверяю, что не хочу вмешивать его в свои проблемы. А, как правило, когда отказываешь человеку, то он хочет узнать все подробности и влезть быстрее, чтобы узнать твои тайны. И обязательно помочь, конечно же (нет). Однако министр такой же. Так что после мне пришлось немного ему открываться и печально вздыхать, делиться несуществующими проблемами, чтобы он излил на меня часть своего плана, который я услышала в потайных ходах.

Министр успел поведать мне, что мой отец — сам император. Да, тот самый, которого я никогда не видела. Он считал, что я очень жажду перейти под его крыло, стать сильнее и не зависеть от своих мужчин. Странно, но он думал, что мои решения на самом деле диктовали мои мужчины. Проклятый старик. Он плохо меня знал.

Но это было то, чего я добивалась.

Тем не менее, я продолжала держать лицо и подыгрывала ему, как только могла, чтобы узнать больше о его планах. Министерская логика была проста: он пообещал, что мой отец будет рад принять меня обратно, и вообще, общения с моей семьей мне не нужно — достаточно выстраивать отношения с настоящим отцом, а он, как верный министр, мне в этом поможет. Ведь, что может быть важнее, чем воссоединение семьи?

Конечно, Альберт, как великодушный дядюшка, отложит все свои дела, лишь бы мы с отцом нашли общий язык, и я скорее рожала детей, исполняя план гениального министра.

— Правда? Кто же знал, — произнес Данте, абсолютно не поверив ни слову министра. Он аккуратно вытащил из коробки все наши письма с ним.

Проклятые письма! Мы не всегда могли общаться с министром на людях, но вот пересылать письма было его любимым делом. Он мог написывать мне двухчасовые дифирамбы, где воспевал, как ему жалко, что я в незавидном положении и что он подгадывает моменты, чтобы поддержать меня и скорее отвезти к отцу.

Данте разложил их перед министром, который лениво просматривал бумаги с собственными закорючками.

— И что это? — скучающе спросил министр, провозив взглядом по разбросанным письмам, явно играя до конца.

— Ваши письма нашей Светлане, — сказал Данте.

Министр хмыкнул, но с интересом продолжил смотреть на письма.

— И? — потянул он. — Это просто подтверждение того, что ваша жена вам не доверяла и ничего более.

Министр был уже не так спокоен, но все же продолжал держать фасад аристократической гордости. Я могла использовать сотни эпитетов, поражаясь его стойкости. Уже даже не хотелось винить императора в идиотизме, ведь министру можно было с легкостью поверить.

Только посмотрите, как он стойко выдерживал все выпады. Мне бы его успокоительные попринимать.

— Получается, вы оповестили императора о том, что повезете его дочь к нему? — уточнил Эдгар.

Министр сдержанно улыбнулся.

— О, так вы тоже знали? Это так мило, право. Что вы своей благоверной не поведали правду?

Мужчины молчали. Эх, дядюшка, если бы ты знал, что мы были не в тех отношениях, чтобы они так легко рассказывали мне всю правду.

— Это будет сюрприз, — произнес он. — Тем более, что Светлана мечтает познакомиться с папой. А какой отец откажется от своей дочери?

Да, министр был искусным манипулятором. Он совершенно не стыдился своих планов и, похоже, продолжал верить, что все вокруг должны подчиняться его воле.

— Тот, который отказался от нее много лет назад?

Министр лишь пожал плечами.

— Все могут ошибаться, мальчик мой, — сказал он с подчеркнутой мягкостью. — Особенно императоры, которые спят с кем попало, а потом рождается ошибка, и они не могут принять ее долгое время. Но проходит время, мужчина умнеет и хочет семью и детей. Кто знает, как повернется жизнь?

Ну, в его словах есть доля житейского. Это было неслыханно. Даже прикопаться было не к чему. К сожалению, многие мужчины действительно поступали так, как он описал. И считали ровно также: «А что такого? Я просто ошибся, а теперь готов к семейной жизни». И неважно, что он, как пятое колесо у телеги.

— Безусловно, — с горечью произнес Эдгар. — Жаль, что ни она, ни ее мать, не знают, что именно вы присылали письма, чтобы ее семьи все сторонились. Поскольку милость императора поутихла к этой женщине. На нее повесили клеймо любовницы и испорченной.

Министр не показал ни малейшей реакции, пока Эдгар не достал очередную пачку писем, перевязанную веревкой. Он аккуратно разложил их перед министром, но тот не повел и бровью.

— Что император приказал, то и я выполнял, — легко ответил министр, не скрывая своего обычного высокомерия.

— Действительно? Почему тогда император продолжал отсылать письма матери Светланы и, как же жаль, но ни одно из них не дошло до нее?

Данте с таким же спокойствием положил перед министром еще одну пачку писем. У меня сердце кровью обливалось. Насколько я понимала, после моей мамы у императора так никого и не было.