Глава 40. Обвинение

Я посмотрела на него, как на идиота. Потом — как на человека, у которого мгновенно начались проблемы с головой и ему требовалась помощь психиатра.

— Ты хочешь сказать, что я… подставила пациентов? Или убила их?

— Я спрашиваю, — спокойно отрезал он. — Не обвиняю.

— Ну так учти, Эдгар, — я прищурилась. — Если ты еще раз усомнишься в моем намерении лечить, а не убивать — я найду, чем тебя уколоть. И поверь, не факт, что тебе это понравится.

Он не ответил. Зато Данте прошептал ему на ухо кое-что.

— Она не могла. Я видел, как она работала. Уверенно и педантично. Она хотела спасти людей ни смотря ни на что. И даже тебя, идиота. Выхаживала, как сумасшедшая и не спала. А ты смеешь ее обвинять. У тебя все дома?

Эдгар перевел на него взгляд, от которого мороз пошел по спине. Никаких слов не надо было — выражение лица инспектора говорило само за себя. Его веки чуть опустились, глаза прищурились, челюсти сжались.

Лед тронулся. Задели чьи-то серьезные чувства.

— Закрой рот. Я никого не обвинял. Это — уточнение, — выдал он с леденящим холодом.

Все присутствующие, кроме меня и Данте, синхронно вжались в плечи.

Один мужик даже сделал шаг назад, будто опасаясь, что сейчас в него полетит нечто острое и юридически обоснованное.

— Уточнение, когда ты пригрозил своим любимым электрическим стулом? — насмешливо изогнул бровь Данте.

Эдгар любезно спросил:

— Что-нибудь еще, Константа?

И судя по испуганном лицу Константы новости были шикарные.

— Таблетки… те, что держали девочек и мужчин на грани… закончились, — проговорила она потухшим голосом. — Нет и компонентов, чтобы сделать новые.

Это те таблетки, которые дали Кэролайн и другим? Я помню.

Проблема заключалась в том, что лекарств и так было в обрез. А теперь — все. Конец. Аптека закрыта. Приходите завтра, но лучше не приходите вообще.

— Еда тоже… — продолжила Константа, — поредела. Сильно. Мы нашли разграбленные хранилища. Часть припасов исчезла. И… вода. Даже ее меньше. Как будто кто-то специально…

Она не закончила фразу, но я все поняла. Кто-то очень хотел, чтобы мы тут все благополучно скопытились.

Откинулись.

— И выпивка. Ее тоже почти не осталось, — добавила она с неожиданной горечью.

Вот тут мне действительно захотелось завыть. Не от еды и даже не от воды. А от выпивки. Без нее эта обстановка окончательно начинала напоминать концлагерь, а не госпиталь на карантинном острове.

Да и нам нужен спирт, как не прискорбно.

Эдгар коротко кивнул. Без единого слова. Данте, стоящий сбоку, мрачно почесал затылок.

— Потрясающе, — пробормотала я и уставилась в стену. — Просто аплодирую. Финал сезона: всем спасибо, все умерли.

Фридриха решено было заключить под стражу.

— Похоже, он действительно действовал самостоятельно. Хотя…

Она запнулась, а потом тихо добавила:

— Думаю, его кто-то направлял. Он слишком глуп для таких масштабов. Я его изучила досконально.

Я хмыкнула. Значит, Константа двойной агент? Выужу информацию из Эдгара.

— Вот и займемся выяснением, кто, — мрачно заключил Данте.

После этого мы с Эдгаром пошли в его кабинет, а Данте — заниматься более полезными делами. Он обещал разобраться с остатками еды, наведаться к заболевшим и заглянуть к Освальду.

Я все еще не могла забыть, что Освальд отлеживался после встречи с розгами. Господи, ну неужели у людей фантазии хватает только на боль как средство убеждения?

Освальд совсем старый! Куда ему такие унижения? Куда такие побои?

Я должна заглянуть к нему. Скорее бы отпустил меня Эдгар.

Кабинет Эдгара встретил нас прохладой и запахом старой бумаги. Он кивнул мне на стул, сам рухнул в кресло напротив, скинул с плеч плащ, который он отобрал у вышибалы Константы.

И на минуту просто закрыл глаза.

Усталость накатала на него волной, и я заметила, как медленно побелели пальцы, сжимающие подлокотник. Инспектор, железная глыба, опора государственной системы… выглядел как человек, которому нужно срочно в отпуск.

И все же он выпрямился. Прочистил горло.

— Я позвал тебя не просто посидеть. У нас мало времени. Нужно решить, что делать дальше, Светлана.

— Света, — поправила я автоматически. — Раз уж мы так близки.

Он даже не отреагировал.

— Запасы на исходе. Больные могут вспыхнуть новой волной. Мы не знаем, откуда был заражен первый источник. Возможно, заражение продолжается. Если мы не найдем первопричину, — его голос стал холоднее, — погибнут все.

— Я уже нашла первопричину, — пробормотала я, скрестив руки на груди.

— Ты? Нашла? — послышался тихий смешок.

После чего Эдгар встал с кресла. Отошел к окну и оперся на подоконник руками. Он так и не переоделся.

— Ты сомневаешься? Согласна, это же почти невозможно, что великий инспектор не нашел причин, а вот простая девушка с улицы смогла.

Я закатила глаза. Типичный мужчина с необъятным мужским эго.

Эдгар покачал головой. Его пальцы мертвой хваткой впились в подоконник, костяшки побелели, и я всерьез задумалась, выдержит ли дерево напор инспекторской напористости.

Потом он опустил голову и просто уткнулся лбом в стекло. Стекло сразу же запотело от его дыхания.

Я приподняла бровь.

— Эдгар? — позвала я. Осторожно и скорее с опаской. Что-то мне не нравилось его состояние. Но и тревожить не хотелось.

Мало ли, вдруг размышляет над судьбами мира. Но он даже не шелохнулся.

Черт. Обычно на этой фазе он либо язвил, либо угрожал. А тут — тишина. Даже Фридрих в своей камере, думаю, сейчас живее общается.

Сам с собой.

— Эдгар, — повторила я уже громче и сделала шаг к нему.

С кресла подниматься не хотелось — мягкое, удобное, почти родное. Но выбора не было.

Он выглядел… плохо. Не просто уставшим, как все мы, а конкретно полуживым. И это было тревожно.

Не особо мне хотелось хоронить дракона.

Я подошла и, не дождавшись его ответа, коснулась плеча. Пальцы нащупали ткань, промокшую насквозь. Рубашка буквально прилипла к телу.

А еще он был горячим. У него температура?

Дыхание сбивчивое, тяжелое. Ну все, приехали. Наш инспектор окончательно заболел.

— Эдгар? — в третий раз позвала я.

Он пробормотал что-то, что даже слух не распознал, и в следующую секунду… начал валиться на меня.

Просто всей своей громадиной. Я даже взвизгнуть не успела — инстинкты сработали быстрее. Руки сами метнулись вперед, чтобы поймать это чудо.

Но, увы, законы физики никто не отменял.