Глава 7
Для кронпринца в императорском дворце выделили покои в западном крыле, зеркальные покоям императора. Комнаты и помещения, о коих Эльтериан грезил во сне и наяву, но так и не получил. Теперь мне были понятны мотивы императора, до последнего отказывавшегося передать титул своему «единственному сыну».
После захвата дворца, эти покои Эльтериан разгромил. Рождения сына он не планировал. Как минимум, не планировал сделать матерью меня…
Я заставила себя перестать думать об этом. О боли, об унижении, о страданиях, которые понятны лишь женщине - мужчинам не свойственно столь острое осознание своей беспомощности. Мужчины живут по другим правилам… я завидую им.
Бродя по покоям кронпринца, где судорожно сновала встревоженная прислуга дворца, я обнаружила, что в одну из дверей, центральную в гостиной, никто не входит. Повсюду протиралась пыль, все чистилось, полы натирались воском, мебель вносилась, но к этим двум черным изукрашенным золотым орнаментом дверям не приближался никто.
Не став тревожить горничных, тенью следовавших за мной, я подошла и протянула ладонь к дверной ручке.
- Госпожа, нет! Опасная магия! Запрещено входить!
И тут черная дверь уставилась на меня двумя алыми, горящими во внезапном полумраке глазами. Нечеловеческие очи прищурились, я ощутила тепло дыхания животного, судя по всему огромного, а затем дверь открылась, дозволяя мне войти.
Это оказался кабинет нового кронпринца. Большинство предметов были привезены еще из Суассона - стол, шкафы с защищенными силовым полем стеллажами, два сейфа. И, похоже, лорд Каенар покинул это место в спешке, потому как на столе остался черновик, под нетривиальным названием «Речь для коронации».
Стянув перчатки, вуаль, и высвободив волосы из прически, от которой уже ныло в висках, я обошла стол, села на место его императорского высочества, отложила свои вещи на самый край стола и принялась читать.
В речах Каенар мастером не был – герцог всегда являлся тем, кто доказывает делом, а не словом. Однако в политике умение владеть ораторским искусством порой куда важнее, умения орудовать мечом.
Я быстро просмотрела краткие рубленные фразы.
«Клянусь беречь и защищать»…
«Обязуюсь исполнять свой долг»…
«Сохраню устои династии Эвердан»…
Краткая речь менее чем на минуту. Задние ряды еще не успеют притихнуть, а передние начать внимать, как все закончится. И если оставить все как есть, это станет самым сокрушительным разочарованием для народа всей империи Аларкад.
Посидев и поразмыслив, я взяла новый лист, и начала писать.
Речь достойного политика должна отвечать надеждам и чаяниям народа, а народ Аркалада, после двух веков завоеваний династии Эвердан, отличался существенной многонациональностью, огромными территориями, порой не связанными друг с другом, и полностью изолированным от внутреннего рынка страны югом – единственным товаром, что Суассон мог поставлять в столицу, были предметы искусства. Это мизер. Но сушеную речную рыбу, зерно и овощи нашим жителям приходилось продавать кочевым племенам и тем же Заклинателям, но платить и те и другие много не могли. Как и приобретать. В результате урожай частенько гнил на полях, а подготовленная для продажи рыба перерабатывалась в удобрения для все тех же полей.
Размяв кисти рук, я вдохновилась важностью момента, и начала писать.
Для людей на севере требовался путь. На сегодняшний момент имелся всего один - по морю, оно не замерзало, но пираты не дремали так же. Что касается воздушного транспорта – в виду дороговизны им могли пользоваться лишь маги и аристократы, а так как маги происходили из аристократов… в целом железная дорога могла обеспечить надежным путем сообщения весь север империи. Ко всему прочему, поездам не могли помешать морозы.
Жителям юга необходимы были патенты на торговлю в столице. И это стало бы выгодно не только югу, но и центру Аларкад, ведь, по сути, снизило бы цены на продукты питания для жителей и не только Небесного города.
Существенной проблемой так же являлись школы. Да, аристократы получали превосходное образование, их прислуга – допустимое, но все прочие дети полностью зависели в данном вопросе от знаний и упорства собственных родителей, ведь более некому было обучить их письму и искусству счета.
Перечитав все, что я написала по пунктам, с сожалением поняла, что не учла интересов тех, кто по факту являлся основой власти императора - аристократии. Немного поразмыслив, я нашла выход и здесь. Состояние аристократов напрямую зависело от доходов простого народа, проживающего на их землях. После сотен лет завоеваний, на территории всей империи Аларкад образовались пространства, не принадлежащие никому. Императорскому роду не хватало ни ресурсов, ни времени, дабы достойно управлять этими землями, зато при дворе имелось множество младших сынов тех аристократических родов, что достигли величия на ниве земледелия и скотоводчества. Сейчас эти молодые люди, рожденные вторыми, третьими и так далее сыновьями имели всего один путь -путь военной карьеры. Но знания их семей, возможность использования улучшенных вековыми исследованиями семян и пород животных, и в целом предрасположенность к более мирному труду, определенно могли бы пригодиться в деле возделывания заброшенных территорий.
Записав все тезисы, я оставила лист лежать поверх по-военному немногословной речи кронпринца, и с чистой совестью отправилась спать.
***
Теплая ванна, остывший ужин, который все же проверил внезапно вторгнувшийся в мою спальню Матиуш Этанс. Пока над прикроватным столиком витали формулы и заклинания, я сонно ела, не обращая внимания на происходящее. Увы, к подобному я привыкла – Эльтериан так же всегда опасался, что меня могут отравить.
- Дивной ночи, мадмуазель Асьен, - сказал на прощание телохранитель герцога, и покинул меня, намеревавшуюся испытать коричный пирог на предмет мягкости в качестве подушки.
И лишь когда он вышел, я подумала, что отныне изменится и его жизнь. Биография этого мага была не безупречна, в отличие от безупречной преданности пожилого мага лорду Каенару. Но примет ли это во внимание император? И одобрит ли кандидатуру лорда Этанса?
После усталость взяла свое и все же провалилась в сновидение, отметив напоследок привычные шелковые простыни, которые предпочла бы более в целом никогда не видеть.
***
Ночь не принесла спасительного отдохновения. И ранее я с трудом переживала это время суток, постоянно просыпаясь из-за кошмаров, теперь же один из этих кошмаров являлся ко мне наяву.
- Асьен, -раздавшийся в темноте голос, заставил вздрогнуть всем телом и мгновенно проснуться, - помимо аристократов, получивших титул за заслуги в области земледелия и разведения скота, существуют так же иные.
Я искренне понадеялась, что это все же сон, но тут вспыхнули разом все шесть имеющихся свечей, и стало ясно, что надежды беспочвенны.
Лорд Каенар, впрочем, мне давно следовало называть его кронпринцем даже мысленно, в банном халате, со спутанными мокрыми волосами, сидел в кресле напротив моей постели, и держал в руках исписанный мной лист. Мой почерк был изящен, витиеват, но вполне читаем, хотя я умела писать и так, чтобы не искушенный в каллиграфии не сумел прочесть ни слова. Почерк же нового кронпринца отличался резкостью, четкостью и твердостью.Из моих кратких тезисов, Каенар составил речь на две страницы.
- Что ж, - сев на постели и натянув покрывало до самого подбородка, вымолвила я, -если существуют те, кого вы хотели бы привлечь на свою сторону, то…
- Не все из них лояльны, - перебил меня Каенар.
- Но у каждого есть своя цена, - сделала я вполне разумное замечание.
Внимательный взгляд, и приказное:
- Поясни.
А я ведь даже спала сегодня почти без кошмаров, и могла бы вполне выспаться, но нет…какая досада!
- Тщеславный мечтает о славе, лицемер желает прослыть честным, бедняк жаждет стать богачом, второй быть первым, виновный прилагает все усилия, чтобы искупить свою вину благими делами… Мне продолжать?
- Нет. Я должен записать.
И после мы сидели. Я в молчании, а кронпринц Каенар усердно скрипя писчим пером. Мои слова он выписал на отдельный лист, обвел по кругу, подчеркнул, и начал размышлять вслух.
- Ленгстоны сколотили состояние на речных перевозках, но ходили слухи, что гибель двух торговых флотов их рук дело. Я не вникал в суть, однако, в последние годы старый лорд Ленгстон строит приюты для сирот, организовал фонд для помощи вдовам, и ежегодно жертвует существенные суммы в храмы. Исходя из твоих слов - он виновен.
Ого… Как быстро делаются выводы. И, к сожалению - вывод был верным. Я вспомнила это дело.
- Не наследным сыновьям можно даровать титулы, - продолжил кронпринц. - Естественно лишь за заслуги, но одного этого обещания будет достаточно, чтобы привлечь на свою сторону большую часть молодого поколения. Асьен, я вернусь через несколько часов.
И не прощаясь, маг покинул мою спальню.
***
Четыре часа утра…
- Асьен, мне нужно твое мнение.
И едва свечи зажглись, мне протянули папку с написанной речью и перо с красными чернилами.
Кое-как устроившись сидя, я откинула волосы за спину, и принялась читать. Все речи для Эльтериана на его пути к власти, писала я, так что сноровка имелась. Через четверть часа я вернула все три листа кронпринцу. Кроме зачеркнутых и исправленных слов, имелись так же рекомендации по сокращению текста, необходимости избавиться от конкретных обещаний, время для них еще не наступило, и пожелание выражаться проще.
После я снова легла спать.
Пять утра…
Новая речь, переписанная начисто, уместившаяся в два листа мелким почерком, но все еще нуждающаяся в доработке.
Шесть утра.
Глядя на кронпринца, которому предстояло предстать перед народом не в самом приглядном виде, я решительно поднялась с постели и приказала:
- Отправляйтесь спать. Явитесь ко мне через два часа, не раньше.
- Асьен, но в этом случае вы не будете спать, - произнес Каенар.
- Да, но в отличие от вас, завтра, в смысле уже сегодня, мое лицо будет скрыто вуалью. Ступайте, ваше императорское высочество.
Сдавшись, принц галантно склонил голову, собираясь откланяться, и я не сумела промолчать.
- Ваше императорское высочество, вы не должны склонять голову ни перед кем, кроме его императорского величества. Даже супруги императора вам не ровня. Придворный этикет вам, боюсь, придется изучить заново, опираясь на ваш новый статус.
И сходив за халатом, я зажгла дополнительные свечи и устроилась за столом, даже не обратив внимания на то, что лорд Каенар так и не ушел.
- Асьен, -от звука его голоса я испуганно содрогнулась, - несомненно, я все так же пребываю в недоумении по поводу ваших неординарных познаний. Однако, в текущей ситуации, вынужден признать, что сам я этими познаниями не обладаю вовсе. Утром меня ожидает трехчасовой урок этикета в присутствии отца, но я…
Но тот Каенар, которого я знала, никогда и никому не признавался в своих слабостях. Ему все давалось сложнее, чем сверстникам – бой с черным драконом был единственным экзаменационным заданием, в котором у Каенара было преимущество. Что же касается академических предметов, здесь ему приходилось трудиться в пять раз упорнее прочих. И зная эту особенность характера Ангела Смерти, я понимала, что ни о каком сне Каенар не помышлял сегодня вовсе – он собирался выучить все правила этикета, чтобы утром не ударить в грязь лицом перед отцом.
Мысленно простонав, я поднялась, захватила пустой лист и грифельный карандаш, вручила все это мрачно стоявшему и возвышавшемуся надо мной на добрых полторы головы бывшему герцогу, а после приказала:
- Садитесь. До рассвета менее часа, так что времени у нас не много.
***
Десять часов утра… коронация назначена на полдень, затем около часа последует представление кронпринца народу, и вся императорская семья выйдет на балкон… Там Каенар произнесет свою речь, которую мы отрабатывали более трех часов.Император, получив известие о том, что сын не явится на урок этикета, пришел в ярость, Каенар смягчил свой отказ тем, что продемонстрирует познания отцу за два часа до коронации. Пользуясь тем, что его императорское высочество отправился на «демонстрацию», я наконец-то добралась до заветной кровати…
И тут…
- Асьен!- магистра Бериона совершенно не заботило, что это спальня незамужней девушки. -Асьен!
Меня схватили за плечи и начали воодушевленно трясти.
- Ты не представляешь, что сделал этот мальчишка! Император лично устроил ему экзамен. Лично, Асьен! И знаешь, что было дальше? Каенар ответил на все вопросы!
Ничуть не удивлена, император довольно консервативен, так что я предположила, что вопросы не изменятся. И оказалась совершенно права.
- Да сколько можно спать, девчонка? - возмутился магистр.
О, тут следовало поставить вопрос совершенно иначе - сколько можно НЕ спать?!
***
Коронация началась ровно в полдень.
Оглушительно звенели колокола, воздух гудел от радостных голосов предвкушающего столь одиозное событие народа. О герцоге Каенаре ходило множество слухов, но всем было известно, что он не по годам ответственный, мудрый и сдержанный юноша, что было вовсе не свойственно выходцам из военной аристократии, но целиком и полностью соответствовало облику настоящего императора в молодости. И это сходство в поведении и моральных ценностях, народ оценил куда больше, нежели сходство внешнее. Но когда, в полном соответствии с этикетом, соблюдая каждый жест, каждый шаг, каждое предписанное правилами движение, кронпринц Кераернаэран поднялся по ступеням императорского храма, получил корону наследника империи и повернулся к присутствующим, в толпе послышались изумленные возгласы.
- Разнятся лишь цвет волос и цвет глаз, в остальном сын копия отца!
- Они так похожи!
- Статные фигуры, отлитые как по единому эталону!
- Он истинный сын!
И много всего прочего.
- Асьен, - магистр был мстительно избран мной в качестве опоры, и эксплуатировался весьма безжалостно, - да проснись же ты! Смотри! Они действительно похожи. А я, я-то, в жизни не замечал. Грош мне цена!
- Угу, -подтвердила, снова засыпая.
- Наглая девчонка, что значит «угу»? Да как ты… Асьен, ты сопеть всю коронацию собираешься? Это же исторические минуты! Как можно пропускать такое?
- Коронация будет длиться еще три часа… Прошу вас, стойте ровно.
Негодующе посопев, магистр все же покладисто позволил мне спать, привалившись к его плечу. Однако, его покладистость, как оказалось, имела под собой некоторые не самые приятные основания.
- Слышал… Каенар приходил к тебе несколько раз ночью, а после и вовсе остался до утра, -словно ни к кому не обращаясь, протянул магистр.
Я почти проснулась от подобного.
- Император был в гневе, когда выяснилось, что сын не явился вовремя по причине пребывания в объятиях любовницы, но ему пришлось смириться в итоге. И, поразмыслив, я тут вспомнил, что беременных всегда тянет на сон… Спи, солнышко, спи. Если что я тебя поддержу и не дам упасть, так что отдыхай, детка.
А я окончательно проснулась!
- Мы занимались этикетом! - возмущенно выдохнула.
- Да как ни назови, главное что занимались, - хмыкнул магистр Берион.
Осознав, что пытаться возразить совершенно бессмысленно, я воспользовалась милостиво предложенной поддержкой, и продремала императорскую речь, речь епископа, наставления архиепископа, но заставила себя взбодриться, едва настала очередь выступления Каенара.
В соборе, как и полагается, присутствовал только цвет общества -аристократия. Для них, именно для них, кронпринц Кераернаэран произнес свою первую, и должна признать – главную речь.
И если в самом начале, все слушали лишь с благоговением, впитывая в себя торжественность исторического момента, то едва смысл четко и уверенно произносимых слов дошел до умов присутствующих, в храме повисла абсолютная тишина. Речь кронпринца слушали, затаив дыхание. Не желая пропустить ни слова. Каенар говорил о перспективах империи, о землях, нуждающихся в управлении, о титулах, ожидающих своих обладателей и об искуплении, для тех, кто готов сделать все на пользу империи.
К концу его речи, что заняла немногим более двадцати шести минут, каждый из нескольких тысяч собравшихся в центральном соборе Небесного Города, был готов принести клятву преданности наследнику империи. А сам император, сидя на троне, смотрел на сына с нескрываемой гордостью. Тепло отцовского одобрения – это было тем, о чем всю свою жизнь фанатично мечтал Эльтериан, но так и не получил.
Речь для народа произвела не меньшее впечатление, разве что теперь, когда решительный и несгибаемый кронпринц вещал с балкона императорского дворца, на него с восторгом взирали все многочисленные сестры, стоящие ближе всего к площади аристократы, и восторженно, как на бога, к концу его речи на него смотрел простой народ.
И пожалуй единственной, кто был слегка безучастным в этой ситуации, оказалась я. Но тем, как Каенар произнес свою речь я была вполне довольна -речь была безукоризненна. Однако надоела мне до зубовного скрежета.
И потому, когда его императорское высочество, под сокрушительные овации со всех сторон, взглянул на меня, я стояла, как раз зевая, и прикрывая в связи с этим рот ладонью. Бессонная ночь для меня лично не прошла бесследно.
Но взгляд черных глаз почему-то потемнел, сам Каенар резко отвернулся и более даже не взглянул в нашу сторону, чем весьма расстроил магистра Бериона, но совершенно не расстроил меня. Мне было все равно, если уж честно.
***
Бал в честь объявления наследника императорского рода, меня не должен был касаться никаким образом. А потому, едва все закончилось, я отправилась в покои кронпринца, послушно съела тарелку куриного бульона с укрепляющими травами, которую магистр Берион принес мне лично, а после, добравшись до постели, рухнула на нее, толком не раздевшись.
Блаженный сон не замедлил явиться, но, к сожалению, горничные оказались расторопнее.
- Мадмуазель Асьен, прибыло ваше платье для бала в честь коронации кронпринца! -заявила Сиерра, одна из девушек, прибывших сюда вместе с частью прислуги из поместья Ридданов.
- Какой еще бал? - простонала я.
- В честь кронпринца! – с готовностью подсказала Сиерра.
- Безродные секретари не допускаются на подобные мероприятия, - озвучила я дворцовую истину.
И все же поднявшись, избавилась от платья, корсет на котором сегодня затянули слишком сильно, от вуали, шпильки, перчаток. А после, умывшись и переодевшись в ночную сорочку, блаженно устроилась на постели, укрылась с головой и, наконец, погрузилась в сон.
***
Грохот распахнутой двери.
Мрачный вопрос, заданный голосом, который до сих пор наводил на меня ужас:
- Где она?
Ответа горничных я не слышала, но звук шагов, последовавших к моей комнате, а затем и грохот двери в моей спальне, не услышать не представлялось возможным.
- Асьен! – разъяренный возглас кронпринца. - Ты нужна мне на этом проклятом балу! И это не обсуждается.
За что мне это?
И уже обращенное к горничным:
- У вас четверть часа и ни минутой больше!
Когда кронпринц вышел, я поднялась и села на постели.
На бал в честь собственной коронации Эльтериан одел меня так, словно я была его главной драгоценностью – более неприлично-открытого платья в империи еще не видели. Я сверкала драгоценностями, прозрачные слои платья, что само по себе было предметом искусства, подчеркивали все, что только можно было подчеркнуть, а то, что подчеркивать было нельзя, выставлялось в максимально выгодном свете. И я… ненавидела каждое мгновение того бала, еще не ведая, что за ним последуют еще, еще и еще…
И вот теперь это.
От платья, которое внесли горничные, я не ждала ничего хорошего. Но когда Сиерра и Ивель развернули черную ткань, все мои страхи улетучились. Платье было черным, бархатным и совершенно не прозрачным. С длинными рукавами, высоким воротником, и широким подолом. В дополнение к нему имелась маска, оставляющая открытой лишь нижнюю часть лица и линию подбородка, и украшения, предназначенные для того, чтобы быть надетыми поверх ткани.
Без возражений, я позволила горничным одеть себя, но кто мог знать, что поверх платья последует необычно жесткий корсет, вмиг превративший чопорное платье, в нечто весьма… примечательное.
- А корсет вам… великоват, - расстроено заметила Сиерра.
Да, он не давил так сильно, как черно-золотой, используемый для обычного платья, но и не в пример был тяжелее.
- И заменить нельзя, господин приказал надеть именно его, - расстроилась Ивель.
Постояв в раздумьях, я осведомилась:
- А где сэр Этанс?
- За дверью, -тут же ответила Сиерра. -Кронпринц поручил вас его заботам.
- Зови, - с тяжелым вздохом приказала я.
Мои предположения касательно корсета оказались обоснованы – он был изготовлен со стальными вставками. Невероятно, но видимо моя жизнь все еще представляла ценность, раз о ней так старательно заботились. Сэру Матиушу Эвансу пришлось потрудиться, чтобы корсет лег по моей фигуре, и он слегка перестарался, а потому затягивать шнуровку пришлось так же ему - Сиерра и Ивель держали меня, а огненный маг с даром агрессора, проклиная все на свете, затягивал шнуровку.
К тому моменту, как с этим было покончено, дышала я через раз и с трудом.
- У вас талия такая тоненькая, - сокрушенно заключила Сиерра.
- Неприлично тоненькая, - поддержала ее мнение Ивель.
Но взглянув на сэра Матиуша, ни одна из них не предложила снова попытаться что-либо сделать с корсетом. Судя по всему мне предстояло страдать.
- Немного распустим ваши волосы, - решила Сиерра. – Они скроют спину, и станет не так заметно.
- Да, отличное решение! – воскликнула Ивель.
Меня же никто и вовсе ни о чем не спросил. Ощущение того, что вернулись старые прежние времена, вовсе не порадовало.
***
К моему появлению бал был в самом разгаре.
Порхали по залу прекрасные леди, их сопровождали неизменно галантные джентльмены, звенели бокалы с шампанским, повсюду слышался сдержанный смех, император восседал на троне со своей как мы все полагали третьей супругой, но учитывая, что подтвердился факт официального заключения брака с матерью Каенара, это все же была четвертая жена.
А вот сам кронпринц, в привычных для него черных, но теперь черных с серебром, одеяниях, ожидал у подножия лестницы. И ожидал он, судя по всему, меня.
И в этот момент в зале наступила звенящая тишина.
Все так же играла музыка, но прочие звуки стихли, будто ветер перед сильным штормом.
- Знал, что это плохая идея, - мрачно проговорил сэр Этанс, сопровождавший меня к лестнице. – Принц Эльтериан оказал вам весьма паршивую услугу, мисс.
И с этими словами маг отступил, оставляя меня одну, на растерзание тысячам взглядов.
Я искренне порадовалась наличию маски на моем лице, это было тем единственным, что отличало мою новую жизнь, от чудовищной прежней. Но в остальном… все это было до боли знакомо.
Чуть вздернутый подбородок, немного опущенный взгляд, расправленные плечи, идеально ровная спина и каждый шаг, способный служить эталоном изящества.
Я спускалась по мраморным ступеням, скользя пальцами в кружевной перчатке по перилам изысканной лестницы, и отчетливо слышала, как мое сердце бьется все тише и тише, пока его стук не превращается в нечто столь же несущественное, как и я.
Едва я ступила на последнюю ступень, как его императорское высочество галантно протянул мне руку, и не оставалось ничего иного, как вложить свои дрожащие пальцы в его сильную ладонь.
- Первый танец! – громко объявил распорядитель. - В соответствии с выбором его императорского высочества Кераернаэрана - вальс.
Заиграла музыка. Кронпринц повел меня в центр зала, едва ли осознавая, что менее всего я желаю находиться сейчас здесь, и танцы не привлекают меня вовсе.
Но когда маг обвил мою талию, привлекая к себе, я услышала разъяренное:
- Что с корсетом? Он мал тебе. И талия выглядит… непозволительно притягательно. Еще и волосы! Чья это была идея?
- С размером корсета вы ошиблись – он был мне велик. Учитывая, что это оказался не простой корсет, изменить его форму мог только маг. Сэр Этанс сделал все от него зависящее, но результат действительно… несколько вызывающий.
- Не ожидал, что у вас настолько тонкая талия, - признал кронпринц.
Увы, я ожидала…
- Сиерра сочла, что распустив волосы, я смогу прикрыть имеющееся, - делая первый поворот в вальсе, сообщила его императорскому высочеству.
- Плохая идея -на светлом фоне очертания выглядят ярче, - кронпринц определенно был зол.
Но новое движение, поворот от которого мои распущенные волосы взметнулись и опали, и едва рука кронпринца вновь оказалась на моей талии, Каенар начал говорить:
- Мужчина слева от статуи Девы Плодородия, в очках, но из кармана торчит монокль – старший лорд Армель. Несмотря на благородство его происхождения, мы полагаем, что именно он является одной из ключевых фигур ордена Заклинателей.
Лишь тот факт, что этот танец и все его движения были заучены мною наизусть за столько лет, позволил мне сохранить внешнюю невозмутимость.
Итак, это отец Гродари? Сходство имеется, но в гораздо большей степени с тем, другим Гродари, которого я повстречала в Суассоне.
- Пять лет назад его младший сын был практически убит на дуэли, но старший сын и наследник вмешался в ход сражения и получил увечье, после коего более не может претендовать на статус наследника рода. Вероятно, ты увидишь его среди стражи – его отличает чудовищный шрам на лице.
Чудовищный? Я вовсе не находила этот шрам чудовищным. Однако, пользуясь возможностью, задала вопрос:
- Если дуэль была магической, от чего старший сын лорда Армеля, не отправился к целителям, дабы излечить рану?
Каенар вновь закружил меня вокруг собственной оси, и лишь когда вновь появилась возможность говорить, объяснил:
- Потому что это не была магическая дуэль, Асьен. Младший Армель сразился с Заклинателем.
И пока я потрясенно осознавала услышанное, новый поворот и новая личность:
- Высокий седовласый лорд в алом мундире. Эндмунл Роэт. Агрессор в статусе магистра. Он предан Эльтериану, мое возвышение ему не выгодно, а потому нападения следует ожидать в любом случае. Продолжим. Женщина в синем платье, держится подальше от чужих глаз и сейчас скрывается за кустом комнатных роз. Ее сила - яд. Абсолютно все, к чему леди Кианна может прикоснуться, становится ядом. Запомнила ее лицо?
Мне не было необходимости запоминать - я знала ее. Мы были подругами…
- Зачем вы рассказываете мне об этих людях? - тихо спросила кронпринца.
- Это бал, - холодно ответил он. - На балу в честь назначения наследника империи все ОБЯЗАНЫ явиться. Едва ли у меня еще будет шанс, показать тебе лица наших врагов. Продолжим.
Второй танец я так же открывала с кронпринцем.
Как и третий.
К четвертому же танцу, котильону, в наш слаженный дуэт, галантно, но непреклонно вторгся сам император. Мой глубокий реверанс не стал спасением, и в следующий танец - вновь вальс, по приказу сменивший котильон, меня повел монарх империи.
- Даже два танца подряд, уже нарушение дворцового этикета, - уверенно ведя меня в танце, произнес император.
- Мне искренне жаль, ваше величество, - и это было сущей правдой.
- Однако, - не обратив на мои слова и малейшего внимания, продолжил монарх, - я был бы слепцом, не заметив двух весьма любопытных деталей. Первая - ваш корсет выполнен со стальными вставками, что явственно намекает на вероятность совершения покушения в отношении вас. И второе – лишь в танце у моего сына была возможность продемонстрировать вам большинство сторонников принца Эльтериана.
Император не назвал его сыном.
Неужели уже тогда, или даже еще раньше, его величество уже знал обо всем?
- Так же, -продолжил Его Величество, - я не мог не отметить того, что Кераернаэран, накануне еще не ведавший совершенно ничего о церемониале вступления в титул наследника, сегодня проявил себя столь блестяще, словно потратил на обучение не один год. Вы блестящий учитель, Асьен. Поистине великолепный. Но кто обучал вас, вот в чем вопрос.
Шаг ко мне, поворот, проворот меня вокруг моей собственной оси, и вновь тяжелая рука на моей талии, ощущающаяся даже сквозь стальной корсет, и следующий вопрос уже прозвучал в приказном тоне:
- Что связывает вас с младшим принцем?
И император остановился.
Музыка продолжала играть, в центре зала более не находилось ни одной пары – танцевать рядом с императором не решился никто, и это было понятно. А вот что понятным ни для кого не было, так это столь пристальное внимание монаршей персоны к скромному секретарю неизвестного происхождения. И так же, едва ли кто-то мог заметить, как пальцы монарха сжались на моей талии, и даже сталь не могла противостоять этой силе.
Один неправильный ответ, и я погибну здесь и сейчас.
Потому что император не Каенар – он не станет искать доказательства преступления, для него одни лишь его подозрения уже являются достаточным основанием для казни. В прошлый раз, во время весьма сходного разговора, вмешался Эльтериан. Не могу сказать, что я была благодарна – принц вернул мне все сполна, едва мы оказались наедине, вымещая всю свою ярость за то, что был вынужден впасть в немилость, спасая меня от императора.
Я не ведала, что страшит меня сильнее – смерть сейчас, или вмешательство кронпринца Каенара? Следовало спасать себя самостоятельно.
- Ненависть, ваше величество, - стараясь не выдать собственной боли ни единым стоном, ответила я. – Лишь ненависть. И ничего более.
И пальцы обладателя силы императорского рода разжались, но вмятины на моем стальном корсете остались. Они едва ли были заметны – стальные пластины были покрыты тканью и кружевом, но мои ребра ощущали эти вмятины отчетливо и болезненно.
- Лишь ненависть? – невозмутимо и отстранено переспросил император.
Ему было прекрасно известно, что он причинил мне боль и боль продолжает терзать мое тело. Но монарха подобные мелочи не волновали.
- Мадмуазель Асьен, если бы вас связывала лишь ненависть, принц Эльтериан не променял бы трон, на ваше, должен признать, весьма соблазнительное тело.
Усмешка, и угрожающее:
- За вами будут следить, юная леди. И следить весьма пристально. И знайте, сегодня я сохранил вам жизнь лишь по причине нежелания огорчать своего сына.
И монарх отступил от меня.
Глубокий реверанс, и я продолжала стоять, склонившись до тех пор, пока Его Величество не взошел и не опустился на трон. По той чудовищной причине, что дозволения подняться монарх мне так и не высказал.
Но когда все закончилось, вновь заиграла музыка, а пары поспешили продолжить бал, я ускользнула за колонны, скрываясь от взгляда, направившегося ко мне кронпринца, после скрылась за кустами цветов, и остановилась лишь близ выхода в сад, прижавшись спиной к мраморной колонне и пытаясь перевести дух.
Как же сильно я ненавидела это место!
И мне хотелось бы заодно возненавидеть и императора, но увы - мне были ясны причины его обеспокоенности, а моя внезапно возникшая на политической арене фигура действительно вызывала подозрения. И все же – мне было больно, и страшно, и отчаяние захлестывало все сильнее.
- Вина, -предложил приятный женский голос.
- О, благодарю вас, леди Кианна, - ответила не задумываясь. И взяв стакан из ее от чего-тодрогнувшей руки, вежливо поинтересовалась: - Как ваша прелестная малышка Атин?
Ядовито-зеленые зауженные глаза яркой брюнетки с загорелой кожей внезапно расширились, приобретя практически стандартный разрез, и в следующее мгновение леди выдохнула потрясенное:
- Не пей!
А после и вовсе отобрала у меня бокал с вином, и теперь смотрела вновь зауженными глазами, с пристальным, нескрываемым подозрением. Я же… я лишь сейчас начала осознавать страшное - кроме меня о ее ребенке десять лет не знал никто. Леди Кианна представила дочь ко двору, лишь когда Атиннас исполнилось четырнадцать, до той поры незаконнорожденная малышка скрывалась со всем тщанием.
- Кто ты? -очень тихо спросила леди Кианна.
Нервно кусая губы, я не знала, что следует ответить.
- Асьен! -раздалось вдали.
Кронпринц определенно не желала выпускать свой козырь из виду.
А я… я в отличие от леди Кианны знала, что произойдет в тот день, когда юную Атиннас представят ко двору.
- Не доверяйте Эльтериану, - прошептала, от всего сердца надеясь, что леди Кианна прислушается к моим словам. - И берегите дочь.
Ничего более сказать я не успела – появившийся кронпринц Кераернаэран возник столь неожиданно, что леди с ядовито-зелеными глазами отшатнулась в ужасе. На нее маг бросил лишь один предупреждающе-угрожающий взгляд, а после сжал мою ладонь.
Миг перехода, и вместо бального зала уютное спокойствие изолированных от шума комнат. Одно движение, и стальной корсет с глухим звуком падает на пол, а кронпринц, неведомо как ухвативший бокал из рук леди Кианны, вскинул ладонь и проверил состав содержимого.
- Снотворное, - сообщил он. - Весьма сильное снотворное, время воздействия как минимум семь суток.
- Срок периода заточения принца Эльтериана во Дворце Семи Снегов, - равнодушно констатировала я.
Кронпринц кивнул, выбросил бокал в не разожженный камин, и поднял корсет. Обнаружить вмятины оставленные пальцами императора труда не составило.
- Асьен… -Каенар не скрыл собственного сожаления.
- Вы выгодно отличаетесь от императора тем, что никогда не выносите бездоказательные приговоры, - пожав плечами, заметила я. И раз уж с балом было покончено, сообщила: - Ваше императорское высочество, я крайне устала и желала бы отдохнуть, если у вас нет никаких возражений по данному поводу.
Чуть склоненная голова в знак принятия моего решения, и кронпринц покинул мою комнату.
***