Глава 8

Когда его императорское высочество ушел, я сняла туфли, прошлась по комнате, восстанавливая дыхание и разминая ноющие ребра. Судя по болевым ощущениям, мне ничего не сломали, но все же едва ли я теперь смогла бы заснуть.

Осторожно, стараясь не совершать резких движений, распустила шнуровку на платье, переступила через него, едва ткань соскользнула на пол. Следом расстегнула нижнюю рубашку и с трудом подавила вскрик – стремительно темнеющие вмятины на моей талии были показателем неимоверной силы представителя императорской крови. Император действительно мог бы убить меня прямо на месте, если бы сломал ребро чуть повыше, заставив кость впиться в легкие, и смерть наступила бы не сразу, далеко не сразу.

Внезапно, в двери раздался осторожный стук.

Решив, что это горничные, я крикнула:

- Войдите.

И осталась стоять в ванной комнате, осматривая повреждения.

Но почти сразу я осознала свою ошибку – ни Сиерра, ни Ивель не обладали навыком совершенно бесшумного передвижения, и потому к двери я обернулась, в ужасе ожидая всего, что угодно… кроме Гродари.

- Прошу прощения, - произнес он, мгновенно опустив взгляд, ввиду моего неприличного одеяния, - я не мог воспользоваться иным ходом, чтобы не остаться незамеченным.

Судорожно стянув ткань расшнурованной нижней рубашки, я спросила:

- Что вы здесь делаете?

Старательно не глядя на меня, месье Гродари подошел и поставил на призеркальный столик баночку нейтрального белого цвета.

- Я служу при дворе уже много лет, Асьен, - тихо произнес Заклинатель. - Я знаю, что император способен убивать, сохраняя при этом самое вежливое выражение на лице. Меняется лишь взгляд, и то – далеко не всегда. Судя по тому, что я видел, вам был причинен вред. Эта мазь лучшее средство при воздействии силы императорского рода. Ко всему прочему это снимет боль и вы сможете как минимум поспать этой ночью. У вас получится нанести ее самостоятельно?

- Едва ли, - была вынуждена признать я.

- Так и думал, - Гродари опустился на одно колено и приказал мне. - Повернитесь. И приспустите ткань нижней сорочки, до уровня нижней юбки.

Испытывая невероятное смущение, я все же последовала указаниям, и придерживая бюстье, высвободила руки из черных кружевных рукавов, после нижняя рубашка уже без всяческой помощи соскользнула на пол.

- Волосы, Асьен, - тихо напомнил Гродари.

Перекинув золотые локоны через плечо, я осталась стоять одеревеневшей от неловкости статуей, остро и странно ощущая, как чуткие пальцы касаются болезненных отметит и боль постепенно отступает.

И когда дышать стало легче, я не могла не спросить:

- Месье Гродари, этот знак на вашем лице вы получили в сражении с Заклинателями?

Тихая усмешка, и совершенно неожиданный ответ:

- С одним Заклинателем, Асьен. Всего с одним. Отец попал под подозрение, я как его наследник соответственно так же. Ко всему прочему по законам императорского дворца я обязан был жениться и покинуть Небесный Город, но я не мог оставить отца в этом серпентарии одного. Шрам решил множество проблем. Калека не может наследовать род, поэтому титул наследника перешел к моему брату. Император же, виня себя за необоснованные обвинения и пытки, коим я был подвергнут в тюрьме, даровал мне титул и пост капитана стражи при дворце.

И завершив с обработкой моих ран, Гродари поднялся.

Прикрываясь руками, я обернулась к капитану стражи, подбирая слова для благодарности.

- Не стоит, -пресек он любые попытки.

Улыбнулся, протянув руку, стер слезу, которая неведомо как оказалась на моей щеке, и произнес:

- Берегите себя, Асьен. Я постараюсь быть рядом и войти в свиту кронпринца, но, к сожалению, защитить вас от самого его императорского высочества я не в силах. В отличие от Эльтериана, Кераернаэран пользуется полной поддержкой императора, и… Полагаю, мне лучше не продолжать. В любом случае вы должны знать - если потребуется, я предприму все возможные меры, чтобы спрятать вас.

- Благодарю, Гродари, - смущенно проговорила я.

Поклон, и страж исчез столь же бесшумно, как и появился.

Постояв еще некоторое время, я посмотрела на баночку с мазью, оставленную стражем. Она ничем особым не отличалась от тех, что уже находились на зеркальном столике, разве что не была покрыта рисунками и надписями, но от чего-то мне захотелось ее спрятать. Закрыть от чужих глаз. Сохранить в тайне, которую мы с Заклинателем разделили на двоих. И хоть разумом я понимала, что лучшим способом сокрыть ее будет оставить здесь, среди других баночек, все же не стала этого делать.

Взяв фарфоровую баночку, завернула ее в платок, и скрыла в шкафчике. Глупо, конечно, но что-то внутри подсказывало, что это совершенно верный поступок.

Внезапно, дверь в мою комнату распахнулась.

Уверенные решительные шаги, и в ванную комнату не глядя мне в глаза, без спросу ворвался кронпринц. Но, видит Небо, напугало меня вовсе не это, а тот чудовищный факт, что в его руке имелась фарфоровая баночка! Точно такая же, какую несколько минут назад принес Гродари.

- Отец приносит вам свои самые глубочайшие извинения, - опускаясь на колено, и резко притянув меня одной рукой, произнес лорд Каенар, - более ничего подобного никогда не повторится. От мази станет немного жарко, не волнуйся, это нормально.

И расположив баночку на стуле рядом, все так же удерживая меня, кронпринц зачерпнул мазь двумя пальцами, поднял взгляд к оставленным императором отметинам, замер на миг, а после медленно поднял взгляд на меня.

Эти повреждения уже оказались обработаны.

И судя по теплу, которое я ныне испытывала, состав был ровно таким же, как в той баночке, которую принес Каенар.

Несколько долгих мгновений, пока его императорское высочество разъяренно взирал на меня, я судорожно пыталась придумать объяснение произошедшему. Передал кто-то из слуг по пути сюда, а я его лица не заметила? Но путь в комнаты был коротким и кронпринц доставил меня самолично. Нет, это не вариант.

Какая-то баночка просто стояла тут, и я решила воспользоваться? Звучит глупо, но и я не должна быть умна по идее.И сочтя, что это будет наиболее удобной «правдой», я уже собиралась было высказать данную версию, как Каенар холодно предупредил:

- Прежде, чем попытаешься солгать мне, не забудь включить в свою «правдоподобную версию» тот факт, что нанести мазь самостоятельно ты бы не смогла!

И я поняла, что лгать смысла нет.

- Не дергайся, - слова, сказанные таким тоном, что теперь страшно стало даже дышать.

Между тем, кронпринц старательно стер прежнюю мазь, в после гораздо более плотным слоем нанес принесенную им. И в жар меня действительно кинуло – но я не уверена, что виной тому была мазь. В отличие от Гродари, его императорское высочество не церемонился - чуткими и осторожными его касания становились лишь в местах повреждений, все прочее покрывалось мазью жестко, бескомпромиссно и основательно. Поясница, ребра по кругу, и совершенно внезапно - левая ладонь.

- Протяни левую руку, - приказал его высочество.

И лишь тогда я обратила внимание, что посинения и повреждения присутствуют так же и там.

- Спишь, сегодня на животе, - поднявшись, и продолжая растирать мою ладонь, отдал указания кронпринц. - Никаких писем, рукой старайся не шевелить вовсе.

И нагнувшись, он вытянул второй сверху шкафчик, в котором, я столь запоздало обнаружила бинты.

А кронпринц, вытянувший несколько мотков белой ткани, баночку с мазью.

От ужаса, я дышать перестала.

Однако лорд Каенар, казалось, вовсе не обратил внимание на обнаруженное. Довольно туго перебинтовав кисть моей руки. Он точно так же наложил повязку и на спину.

После были вызваны Сиерра и Ивель, коим приказали позаботиться о моей скромной персоне.

Но когда его императорское высочество ушел, Ивель отправилась за поздним ужином, а Сиерра о чем-то увлеченно рассказывала, кажется о том, что произошло на балу, я скользнула в ванную комнату, вытянула второй шкафчик зеркального столика и с трудом сдержала стон – баночки с мазью, принесенной мне Городари, не было.

***

Последующие четверть часа были самыми сложными в моей жизни, потому что я совершенно не знала, что делать. Будучи супругой принца Эльтериана, мне пришлось накрепко уяснить, что чем сильнее я буду просить за кого-либо, тем суровее его накажут или же казнят. Так было всегда. Стоило мне попросить за кого бы то ни было, и Эльтериан срывал всю свою злость на том несчастном, о коем я посмела заикнуться.

Но был ли таковым Каенар - я не знала.

Зато совершенно точно осознавала, что именно сейчас, в данный конкретный момент, Ангел Смерти пытает Гродари. Одной из способностей бывшего герцога было умение определять ауру человека, по предмету, к коему тот прикасался. Об этом я узнала спустя два года, значит на данный момент, я не могла даже подозревать о подобном. Соверши я что-либо, и меня раскроют…

Но и сидеть вот так, терзаясь осознанием того, что где-то в подземельях дворца сейчас терзают Гродари, и терзают его вовсе не муками совести… я не смогла. Будь что будет, но я так не могу больше.

- Сиерра, подайте мне платье.

- Но госпожа Асьен, его императорское высочество приказал…

- Платье, Сиерра!

***

Подземелье императорского дворца.

Вся роскошь, сияние, свет и яркие краски достались верхней части строения, в подземелье же было сыро, мрачно, серые камни перемежались с более темными, но таким же серыми… А еще здесь было тихо. Подозрительно тихо. Лишь вдали раздавались со свистом вспарывающие воздух удары кнута.

Странно, при Эльтериане, тюремные камеры были переполнены, а сейчас я шла между пустых застенков с открытыми решетками и ускоряла шаг каждый раз, когда слышался новый удар кнута.

Я не успела, истязание прекратилось. И в подземелье раздался пугающе-спокойный голос Каенара:

- Вам не на кого надеяться, лорд Армель. Императорского указа о помиловании не последует, я об этом позаботился.

Я покачнулась, и устояла лишь ухватившись за холодную стену тюремного прохода.

- Итак, - продолжил лорд Каенар, - для начала, мне хотелось бы услышать, когда именно вы обратили внимание на Асьен. И второй, наиболее важный вопрос – как маг, по вашему утверждению никогда не принадлежавший к ордену Заклинателей, смог лишить другого мага его силы. Да, лорд Армель, мне известно и об этом.

Тишина, а после спокойный и несколько даже равнодушный голос кронпринца:

- Лорд Армель, буду откровенен - вы можете молчать столько, сколько вам угодно, но есть те, кто не станет безучастно взирать на то, как вас калечат. Матиуш, приведи старшего лорда Армеля.

Медлить больше было нельзя!

Оттолкнувшись от стены, я промчалась по оставшейся части коридора, едва не сбила с ног выходящего огненно мага сэра Этана, и ворвавшись в камеру, бросила лишь быстрый взгляд на Гродари.

Заклинатель выглядел ужасно.

В черных форменных брюках стражника, и в иссеченной кнутом, почти полностью окровавленной некогда белой рубашке, он был подвязан за руки к крюку вбитому в потолок и одно это уже явно причиняло неимоверную боль. Но то что с ним сотворили при помощи кнута, и вовсе ввергало в ужас.

Однако, рассматривать ранения Гродари я не посмела.

Торопливо приблизившись к сидящему в кресле, но вскочившему при моем появлении кронпринцу Кераернаэрану, я рухнула на колени, склонила голову, с досадой осознав, что не успела собрать волосы, даже не подумала об этом, и торопливо выпалила:

- Лорд Армель не лишал меня сил, я сама отдала ему все до капли!

В тюремной камере стало не только жутко, но и тихо. Послышалось, как где-то в отдалении, звонко капает вода, как шипит метал в огне, готовый к нанесений увечий телу подвергнутого пыткам. А после раздался скрип кресла, в которое вновь опустился Каенар и я услышала холодный ледяное:

- Маг, по собственному желанию лишивший себя сил? Асьен, ты полагаешь, я действительно должен в это поверить?

О, Небо, помоги мне!

Не поднимая головы и стоя все в той же унизительной позе, стараясь не скатиться до слез, напомнила:

- Ваше императорское высочество, вы сами обнаружили, что получивший мою силу маг, упав в болото, оказался в очень удобном месте – в том единственном, что гарантировало его выживание. Вы так же отметили, что о подобном подводном течении на болотах, мог знать только местный житель. Полагаю, вы все поняли уже тогда.

Тишина стала еще более пугающей.

- Что касается моего желания избавиться от магии, - продолжила я все так же с опущенной головой, - в этом нет ничего удивительного. За время пребывания магов в Суассоне я не видела от подобных вам, ничего хорошего. Совершенно ничего. Более того, мой дар заставил меня увидеть многое из того, чего бы я не желала видеть вовсе. Ко всему прочему, все в народе знают, что одаренных магией маги забирают себе, и судьба подобных несчастных вызывает лишь сочувствие. Таким образом решение избавиться от магии я приняла осознанно, и у меня имелись на то все причины. Что же касается лорда Армеля – во всем этом дворце лишь двое носят маски. Было бы странным, если бы мы не заметили друг друга, а заметив, не прониклись бы общим сочувствием. Так же, вынуждена указать вам еще на один момент – вам не пришлось бы подвергать пыткам ни в чем не повинного капитана личной императорской гвардии, если бы вы удосужились задать лично мне все интересующие вас вопросы!

Стальные пальцы в бархатной перчатке, ухватили меня за подбородок и резким движением, кронпринц заставил запрокинуть голову. Неестественно-черные глаза впились в мои с такой яростью, что казалось сейчас на месте прикованного к потолку Гродари окажусь я.

Но так продолжалось лишь мгновение.

А после Каенар задал всего один вопрос:

- Кто нанес тебе мазь?

Мне бы хотелось солгать, но ложь в пыточной камере вещь крайне опасная.

- К чему этот вопрос? – тихо спросила я. - Ваше императорское высочество, вы сами отметили, что нанести мазь самостоятельно я не смогла бы. Сиерры и Ивель в моих покоях не было, в отличие от боли, что не давала мне даже вздохнуть. Таким образом, мазь мог нанести лишь тот, кто принес ее. Мне жаль, если вас столь существенно расстроил данный факт, однако господин Армель лишь облегчил мои страдания, в соответствии с моей просьбой.

- То есть, - черные глаза медленно сужаются, - ты лично попросила лорда Армеля?

В высшем обществе подобное действительно было бы непростительным и невозможным. Но у меня был козырь на подобный случай.

- Ваше императорское высочество, я всего лишь безродная сирота из Суассона. Когда мне безумно больно, для меня естественно просить о помощи, не уделяя внимания такому аспекту, как этичность и нормы морали. Да, я была смущена, не стану этого отрицать, однако вы не предупредили, что вернетесь, а я отчетливо понимала, что эта боль будет терзать меня часами, не позволив даже уснуть.

Несколько секунд Каеран лишь молча смотрел на меня, но затем, повысив голос,задал вопрос:

- Лорд Армель, потрудитесь объяснить, что вы делали в Суассоне?

О, Дьявол…

Но Гродари, даже будучи избит до сломанных костей, не сплоховал и ответил:

- Выполнял личное распоряжение Его императорского величества по охране вашего императорского высочества, когда мадмуазель Асьен обратилась ко мне со столь необычной просьбой. Говоря откровенно, я полагал, что девушка желает… -некоторая пауза, и самодовольное, - развлечься.

Но ему не стоило произносить последнее слово.

- Савьер! -приказ кронпринца.

Свист кнута…

Удар…

Хриплый стон…

- Итак, -как ни в чем ни бывало, продолжил кронпринц, - еще раз, если для вас не составить труда, повторите, о чем вы там подумали?

Я не двигалась, не пыталась обернуться, не воспротивилась даже криком, когда его ударили вновь, и сейчас отметила некоторое удовлетворение в глазах его императорского высочества.

- Я решил, что юной мадмуазель требуется помощь, - исправился Гродари.

- Правильный ответ, - своеобразно похвалил его Каенар.

И подал мне руку.

Когда мы оба поднялись, Кераернаэран приказал отпустить лорда Армеля по причине того, что последний практически полностью оправдан. А вот извинений со стоны кронпринца не последовало, и одно это уже говорило о многом.

Выходя, я бросила последний взгляд на Гродари. Заклинатель, чьи руки сейчас высвобождали из кандалов, так же смотрел на меня.

В его взгляде читалось: «Зачем?»

В моем: «Я не могла иначе».

***

В первый раз, когда я заступилась за одного из придворных, принц Эльтериан милостиво простил того на глазах у всего двора, а после отвел меня в мои покои. Первая свалившая меня с ног пощечина раздалась, едва дверь за нами была закрыта. За одним ударом последовал второй, третий… Но даже не побои были самым страшным наказанием.

И сейчас, идя вслед за его императорским высочеством Кераернаэраном, я чувствовала как с каждым шагом мне становится все сложнее идти, будто ноги наливаются свинцом.

- Ваше императорское высочество, я могу дойти и сама, - робкая мольба о спасении.

- Можешь, -согласился Ангел Смерти с той безмятежной невозмутимостью, за которую его и прозвали ангелом, - но в этом случае мне придется отложить разговор. А я бы этого не хотел.

Я продолжила идти как заведенная механическая кукла, бездумно передвигая ноги. Что меня ждет? Побои? Унижение? Изнасилование? Я так надеялась, что перестав быть магом, смогу прожить обычную жизнь, вдали от дворца с его яркой, но такой бритвенно-опасной красотой…

- Тебе тяжело идти? – внезапно обратил внимание на мое состояние Каенар.

Головокружительный перенос, и мы оказались в выделенных мне покоях.

Кронпринц галантно, но в целом не интересуясь моим мнением, снял с меня плащ. За ним последовало платье, испачканное в переходах тюремного подземелья. А после, когда я оказалась лишь в одном белом нижнем платье, Каенар вновь ухватил меня за подбородок, заставил посмотреть в свои пугающие неестественно-черные глаза, и хрипло произнес:

- Ты лгунья, Асьен. Превосходная лгунья. Все так стройно, линейно и с мотивацией полный порядок. Но ты лжешь. Ты лгала с самого начала. И бывший наследник рода Армель лжет так же, но куда менее изобретательно, чем ты. Однако, помимо историис мазью, которую капитан стражи наносил на твое тело лично, что уже само по себе преступление, меня так же заинтересовало еще и то, что он по собственной инициативе подал прощение императору о переходе в мою личную стражу. И странное дело, он сделал это лишь после того, как император утвердил твою кандидатуру на пост моего личного секретаря на срок до окончания Императорской Академии. Знаешь, как все это выглядит со стороны?

Я не знала. Мне просто было очень страшно.

Осознав, что ответа не дождется, Каенар склонился к моему лицу, и выдохнул:

- Все выглядит так, словно два любовника прикладывают все возможные усилия, чтобы быть ближе друг к другу.

И отпустив мой подбородок, кронпринц направился к выходу из спальни, бросив напоследок:

- Я никогда не смогу причинить вред тебе, сегодня я ясно осознал это. Но я убью любого, кто посмеет к тебе прикоснуться. Любого, Асьен.

Когда за наследником империи захлопнулась дверь, я ясно и четко представила себе, как Каенар убивает Эльтериана. И неожиданно поняла, что мне подобный ход событий понравился бы. Более чем, понравился бы.

***

Последующие три дня прошли в спешных сборах. И так как Каенар был вынужден наносить визиты императрице, сестрам, императору, вдовствующей императрице-бабушке, а так же присутствовать на открытие мемориала матушки, которая теперь обрела титул второй императрицы и была перезахоронена из семейного склепа в императорскую усыпальницу, то все приготовления к возвращению в академию легли на меня.

Целыми днями, я носилась по Небесному Городу, покупая все, что требовалось по списку для нового учебного года, и в некоторой степени была крайне благодарна Эльтериану за то, что несколько лет мне приходилось собирать все учебные принадлежности для него.

Так же, благодаря знаниям из моего условного прошлого, я заранее подготовила манускрипты, монографии и научно-исследовательские труды по тварям Нижнего мира. В списке нужной литературы они квалифицировались как необязательные, но я точно знала - потребуются, и еще как.

Однако, все это не означало, что я перестала видеться с кронпринцем.

Три раза в сутки Каенар являлся, чтобы сменить мне повязку на талии. Рука, к счастью, зажила в первую же ночь. Несмотря на мои просьбы поручить подобное Сиерре или же Ивель, кронпринц оставался непреклонен, предоставляя мне лишь один весьма сомнительный выбор - я могла самостоятельно расшнуровать и опустить платье до пояса, или же он мог это сделать, но в этом случае шнуровку приходилось менять полностью, она была существенно порвана.

Со мной его императорское высочество демонстративно не разговаривал, ограничиваясь лишь по необходимости вопросами, связанными с публичными выступлениями. Так мне пришлось редактировать его речь для выступления на мемориале второй императрицы, речь для кабинета министров и речь для личного императорского гарнизона, которым Каенар устроил далеко не самую приятную жизнь, подняв стандарты личных нормативов втрое. Гвардейцы рвение его высочества не оценили, вероятно именно по этой причине, в ночь перед нашим отъездом Каенар был весьма раздражен.

- Не дергайся! - в очередной раз приказал он мне, лежащей на постели.

- Я и не дергалась! - не у него одного сегодня был крайне трудный день.

Я ставила галочки напротив всех выполненных пунктов запланированного, но двух галочек недоставало. И как только пропустила?

- Что это за список? - разминая мою поясницу массажными движениями, заинтересованно спросил кронпринц.

Более всего мне хотелось, чтобы подобные процедуры прекратились. Но у носителей императорской крови имелась одна крайне пренеприятная особенность – они могли сломать абсолютно все, и сделать это не сразу. Так, перехваченное двумя пальцами запястье, начинало ныть, ныть, невнятно болеть, а через несколько дней или же недель лучевая кость с хрустом ломалась таким образом, что срастить ее вновь не представлялось возможным. Совершенно не зря Каенар в тот бал приказал изготовить для меня стальной корсет. Более того - если бы мы с сэром Матиушем не стали экспериментировать с размером, никаких повреждений не было бы вовсе… Жаль, я поняла это слишком поздно.

- Список того, что понадобится вам в Академии, - ответила принцу, чувствуя, как его ладони скользят по моей спине.

Все что на мне было - нижняя юбка, и только. Так что вся спина оставалась обнаженной.

- И чего не хватает? - руки скользят вверх, почти доходя до плеч.

- Корня Аира и белладонны, - мое тело покрывается мурашками, мне неловко, неудобно, странно, и страшно.

- Не волнуйся, - ладони вновь опускаются на поясницу, - возьмем в травницкой в академии.

И его руки вновь начинают подниматься вверх.

- Едва ли, -стараюсь сдержаться, и не сорваться на крик, потому что крайне опасаюсь реакции его императорскоо высочества на резкий отказ, - если вы потрудитесь взять справочник по запрещенным на территории академии препаратам, среди них будут как раз корень Аира и белая белладонна.

Ладони остановились.

Несколько мгновений пальцы лишь задумчиво поглаживали кожу, затем его высочество спросил:

- И… не могла бы ты объяснить, зачем они нам в таком случае?

Как объяснить то, чему практически нет объяснений.

И все же, осторожно подбирая слова, я попробовала.

- Корень Аира лучшее средство для предотвращения магической простуды. На последнем году обучения вас ждут медитации среди северных льдов и схватки с тварями из Северного моря, происходящие под порывами ледяного ветра. Чтобы сохранить силу и здоровье, лучше подстраховаться. Что касается Беладонны Белой… я опасаюсь принца Эльтериана. Вы давно рядом с ним, однако, сейчас ведете себя куда сдержаннее и адекватнее, нежели при нашей первой встрече, когда… - я не стала уточнять, повествуя о речах полных желания снять с меня одежду. - Ваши действия в тот момент, через призму знаний о вас сегодняшнем, показались мне странными. Из всех известных мне трав, единственной вызывающей столь сильное возбуждение, является белладонна белая. Еще не знаю, как мы используем ее - вливая вам в чай по капле в день, и вызвав, таким образом, привыкание, или же я приготовлю отвар, чтобы вы смогли запомнить его запах и вкус, и в будущем определять наличие белладонны в питье или же еде.

Помолчав некоторое время, Каенар с легкой насмешкой произнес:

- Готовишься со всем тщанием, словно речь идет о войне.

- Речь и идет о войне, - ответила, не отрывая взгляда от блокнота. - И я поставила все на вашу победу. Так что… не подведите меня, ваше высочество.

***

Утром, когда я проснулась, на моем столике лежали корень Аира и две баночки с вытяжкой из белладонны, одна на спирту, и одна из корней. С улыбкой убирая все это в свой дорожный чемодан, я подумала о том, что совершенно напрасно просила Сиерру разбудить меня на полтора часа раньше.

Но раз уж я все равно встала, глупо было бы терять столь драгоценное время.

Завтрак для его высочества я готовила впервые за все время пребывания в императорском дворце. Но зная его вкусовые предпочтения, догадывалась, что утренние застолья исключительно со сладкими закусками, едва ли приносят ему радость.

Когда все было подано, я тайком улизнула из утренней столовой, не оборачиваясь на возмущенные возгласы принцесс, высказанное вслух изумление императора, и язвительное замечание императрицы. Но все это не шло ни в какое сравнение с благодарным «Асьен» от кронпринца, и это было самое главное.

После я зашла в императорскую лекарню, навестить Гродари и принести ему куриного бульона, который настаивался на маленьком огне все то время, пока я готовила завтрак для кронпринца. Месье Армель быстро шел на поправку, во-первых, по причине того, что кронпринц лично приказал позаботиться о нем императорскому лекарю, а, во-вторых, потому что у Гродари была я.

- Асьен… -радостно поприветствовал меня капитан имперской стражи.

И отдав ему тарелку с бульоном, я присела на край его постели, сняв маску.

В любом случае покидать императорский завтрак ранее, чем за двадцать минут от его начала считалось неприличным, так что как минимум эти двадцать минут находились в полном моем распоряжении.

- Как вы себя чувствуете? - придерживая подушки, пока мужчина удобнее садился, вежливо поинтересовалась я.

Гродари улыбнулся мне, а затем медленно изобразил знак: «Следят», на древнем языке асуров.

Языке, который в свое время старательно учил Эльтериан, желая заручиться поддержкой жителей нижнего мира, и, соответственно, выучила и я.

Но сейчас… Выдать Гродари, что мне известен этот жест?!

- Вы выглядите намного лучше, - продолжила, как ни в чем не бывало.

Прикрыв улыбку тарелкой с бульоном, Гродари принялся медленно пить, все так же лукаво поглядывая на меня.

А затем, делая вид, что поправляет рубашку, пальцем вывел: «Маленькая лгунья».

- Надеюсь, вам нравится вкус? - я продолжала делать вид, что ничего не понимаю.

- О, он великолепен. Но ваше присутствие исцеляет лучше любых лекарств, -галантно ответил Гродари.

И быстро вывел: «Император приказал мне соблазнить тебя».

Не знаю, как мне удалось сохранить все ту же вежливую улыбку на лице.

Гродари же продолжил, используя язык асуров: «Кронпринц посмел повысить голос на его величество, отстаивая твою жизнь. Любой другой на его месте поплатился бы за это жизнью, но Каенар прямолинеен, и еще не понимает принципов действий в правящей семье. Поэтому, не желая конфликта с сыном, император решил использовать того, к кому ты питаешь некоторую… привязанность».

- Позвольте, я поправлю вашу подушку. Так будет удобнее пить, - я была сама вежливость и учтивость.

Но едва с подушками было покончено, вывела на плече Гродари, так чтобы он прочувствовал, а не увидел этот иероглиф:

«Император гарантировал вам защиту?».

И когда я отстранилась, по одному взгляду заклинателя, поняла, что- нет.

- Вам следует лучше заботиться о себе, - с нажимом посоветовала я.

А затем, поправив одеяло, вывела: «Для начала обеспечьте безопасность себя и своей семьи. У вас должна быть защита от гнева Каенара, повторно я уже не сумею вмешаться, а император и в первый раз проявил свое полное безразличие».

Помрачневший Гродари молча пил бульон.

Я, поразмыслив немного, добавила:

«Я совершенно не против, чтобы вы меня опорочили в глазах всего общества и, особенно в глазах кронпринца. Но менее всего желаю видеть, как после вас растерзают на части».

Основательно потрясенный моим сообщением, Гродари написал:

«Вы не будете против?!»

Что ж, я ответила как есть:

«Император великолепно разбирается в людях. Я действительно испытываю к вам некоторые чувства, которые никогда не испытаю по отношению к кронпринцу, но, возможно, в собственных целях, изображу по отношению ко второму принцу».

Молчание, пристальный взгляд и вычерченное:

«Асьен, я вам нравлюсь?»

Запоздалое смущение, заставило меня торопливо надеть маску.

- Асьен, -уже вслух произнес Гродари.

- Выздоравливайте, - пожелала уходя.

- Асьен, черт бы вас побрал! - выругался стражник.

По счастью, эта маска великолепно скрыла мою улыбку. А я улыбалась. Улыбалась и не могла остановиться.

***