Глава 17.

17

Стояла у двери массажного кабинета, слушая, как Даша тихо охает от прикосновений специалиста. Она старалась быть смелой, но я знала каждый её вздох, каждую заминку.

Дверь приоткрылась, и к нам в кабинет заглянул наш реабилитолог.

Дмитрий Игоревич выглядел взволнованным. Не таким, как обычно — не уставшим и отстранённым, а каким-то... собранным. Словно он нёс в себе новость, которая требовала немедленного озвучивания.

- Наталья Сергеевна, - он говорил тихо, но голос его звучал настойчиво. - Мне нужно с вами поговорить. Срочно.

Моё сердце пропустило удар. Что-то случилось? С Дашей? С анализами? Я почувствовала, как внутри меня разливается холод.

- Что-то не так? - выдохнула, делая шаг к нему. - С Дашей всё в порядке?

- Да, - он слегка коснулся моего локтя, успокаивая, и я заметила, как этот жест удивил нас обоих. - С ней всё хорошо. Просто... нам нужно поговорить. В моём кабинете.

Дмитрий Игоревич наклонился и заглянул в массажный кабинет. Я видела, как его лицо изменилось — на нём появилась мягкая, почти отеческая улыбка, когда он посмотрел на Дашу.

- Дашенька, - сказал ей, и голос его стал неожиданно тёплым. - Я ненадолго заберу твою маму, хорошо? Мы скоро вернёмся.

- Хорошо, - ответила дочь, улыбаясь ему в ответ. - Но вы долго не ходите. Мы тут с тётей Леной массаж заканчиваем.

- Договорились, - он подмигнул ей, и этот простой жест вызвал у меня улыбку.

Я удивилась, насколько легко моя дочь общалась с ним. Обычно она настороженно относилась к незнакомым людям, особенно к врачам. Даже вчера Даша с опаской смотрела на него. Но сегодня она была другой. Будто чувствовала что-то, чего не видела я. Словно доверяла ему интуитивно.

- Идёмте, - он выпрямился и кивнул мне.

Последовала за ним по коридору. Мои шаги были быстрее его, и я постоянно дёргала его за рукав, пытаясь получить хоть какую-то информацию. Нервы были на пределе.

- Что случилось? - спросила, когда мы оказались в коридоре. - Пожалуйста, скажите мне.

- Наталья, - он остановился и повернулся ко мне, терпеливо, но твёрдо. - Давайте дойдём до кабинета. Это займёт минуту. Мне нужно показать вам кое-что.

Он произнёс это с нажимом, не оставляя места для споров. Я кивнула, чувствуя, как внутри меня нарастает тревога. Что он хочет мне показать?

Мы дошли до его кабинета, и он придержал дверь, пропуская меня вперёд. Я вошла и остановилась у стола, не зная, куда себя деть. Внутри всё дрожало, и мне было ненавистно это чувство беспомощности.

- Вы меня пугаете, - сказала, когда он закрыл за нами дверь. - Пожалуйста, скажите, что происходит. Что-то с анализами?

- Наталья, - он подошёл к стене, где на специальном световом стенде уже висели снимки. - Я не хотел вас пугать. И не хочу, чтобы вы нервничали. Просто... результат настолько хороший, что решил показать его вам лично.

Дмитрий включил подсветку, и два снимка засветились передо мной. Смотрела на них, но видела только тени и пятна. Ничего не понимала в этих чёрно-белых изображениях. Только чувствовала, как колотится моё сердце.

- Я не понимаю, - призналась ему, и голос мой дрогнул. - Вижу только... какие-то пятна.

Он повернулся ко мне и на мгновение задержал взгляд на моём лице. Его глаза чуть прищурились, и стало понятно — он видит, как я дрожу, и мне страшно. В момент его голос стал мягче, почти вкрадчивым.

- Я подготовил всё, чтобы вам было понятно, - сказал он, и в его голосе услышала нотку извинения. - Посмотрите сюда.

Дмитрий подошёл ближе и начал показывать.

- Вот этот снимок делали в больнице, когда выписывали Дашу. Видите эту тёмную область? - он указал на затемнённый участок. - Это отёк. Он давил на спинной мозг, мешал прохождению сигналов. А вот это, - он перешёл к другому снимку, - сделали уже здесь. Смотрите.

Я вглядывалась, стараясь увидеть разницу. И вдруг заметила — на новом снимке не было той тёмной области. Точнее, она была, но стала намного светлее, почти прозрачной.

- Отёк начал сходить, - продолжил он, и в его голосе послышалась улыбка. - Вот здесь, видите? Это уже не то давление, которое было раньше. И самое главное, - он обвёл пальцем область вокруг позвоночника, - рубца нет. Нет сращений, нет повреждений ткани. И разрыва тоже нет.

Посмотрела на него, чувствуя, как внутри меня поднимается что-то тёплое, что-то огромное, что я боялась даже назвать надеждой.

- Это... - голос мой дрогнул. - Это значит, что...

- Это значит, что шанс, что Даша будет ходить, очень высок, - сказал он прямо, глядя мне в глаза. - Отёк сходит. Ткань восстанавливается. Ей нужно время и хорошая реабилитация. Но всё это... - он обвёл рукой снимки, - это означает, что у неё есть реальный шанс встать на ноги.

- Вы уверены?

- Я никогда не говорю «точно», - его голос стал серьёзным. - Но говорю «очень высокий шанс». И это — правда. Она молодая, её организм восстанавливается, и отёка больше нет. Это — один из лучших результатов, которые я видел.

Всё, что накопилось внутри меня — страх, усталость, отчаяние — превратилось в благодарность. В такую огромную, всепоглощающую волну, что я не могла сдержать её.

- Спасибо, - вырвалось у меня, и голос мой дрожал. - Спасибо вам большое.

А потом я сорвалась. Сделала шаг к нему и обняла его. Не думая, не анализируя, не ища оправданий — просто обняла, уткнувшись носом в его плечо. Меня трясло, и я чувствовала, что слёзы текут по щекам, но мне было всё равно.

- Спасибо, - повторила, и слова тонули в рыданиях. - Вы даже не представляете, что для меня это значит.

Дмитрий замер на мгновение, и почувствовала, как его тело напряглось от неожиданности. А потом, через пару секунд его руки осторожно легли на мои плечи. Не обнимая, просто поддерживая.

- Наталья, - тихо сказал он. - Всё будет хорошо.

Когда осознала, что делаю, резко отпрянула, чувствуя, как внутри меня разрастается смущение. Я стояла перед ним и вытирала слёзы, чувствуя, что мои щёки горят.

- Простите. Я... я не должна была... это было неуместно. Простите меня.

- Ничего страшного, - сказал он, и его голос тоже слегка дрогнул. - Всё в порядке. Вы имеете право на эмоции. Это хорошие новости.

- Да, хорошие, - попыталась улыбнуться и почувствовала, как слёзы вновь подступают к глазам. - Очень хорошие.

Он дал мне время прийти в себя. Стояла, глядя в пол, стараясь унять дрожь и успокоиться.

- Давайте перейдём к плану, - наконец сказал он, когда я немного успокоилась.

- Да, конечно, - кивнула, стараясь взять себя в руки.

Дмитрий подошёл к столу и взял папку. Открыл её, и я увидела страницы, исписанные его аккуратным почерком. Такой же, как в списке специалистов, который сделала Ира, но более строгий, мужской.

- Я разработал программу реабилитации. Это будет сложно, Наталья. Несколько месяцев интенсивных занятий — каждый день. Сначала — пассивные упражнения, чтобы мышцы не атрофировались. Потом — активные, с моей помощью, с использованием специального оборудования.

- Я готова, - твёрдо сказала я. - Всё, что нужно.

- Знаю, - он посмотрел на меня. - Но должен предупредить вас. Многое будет зависеть от настроя самой Даши. Ей придётся работать, даже когда будет больно. Иногда будет казаться, что прогресса нет. Будет разочарование, слёзы, отчаяние.

- Я с ней поговорю.

- Хорошо, - он кивнул. - Если нужна будет помощь, в штате есть психолог, который специализируется на работе с детьми. Думаю, Даше это пригодится.

- Спасибо, - я уже собиралась уходить, как он вдруг задержал меня взглядом.

- Наталья, - сказал он, и увидела, как его лицо стало ещё серьёзней. - Есть ещё одна методика, которую я рассматриваю. Но не нужно проконсультироваться с коллегой, - в его голосе послышалась осторожность. - Эту методику чаще применяют для взрослых. Но я думаю, что в случае Даши она может быть эффективна. Но я не хочу рисковать, не убедившись на сто процентов.

Смотрела на него, и внутри меня боролись два чувства — тревога и доверие.

- Хорошо. Я доверяю вам.

Вернулась в массажный кабинет, чувствуя, как внутри меня разливается что-то тёплое. Это была не просто надежда — это была уверенность, что моя дочь встанет. Когда я зашла, Даша уже ждала меня. Её глаза горели любопытством.

- Мам, - позвала она. - Ну что? Что сказал доктор?

Подошла к ней и села рядом. Взяла её за руку и посмотрела в глаза. Внутри меня всё трепетало от радости, но я старалась говорить спокойно.

- Зайка. Доктор сказал, что у тебя всё хорошо. Что твоя спинка... она поправляется. И что если мы будем заниматься, ты сможешь ходить.

Даша смотрела на меня, и я видела, как в её глазах появляется что-то новое. Сначала недоверие, потом удивление.

- Правда? - спросила она шёпотом.

- Ну конечно. Надо будет только постараться.

Она обняла меня, и я почувствовала, как её маленькие ручки сжали меня. Как она прижалась ко мне, ища защиту и поддержку.

Я сидела с дочкой до вечера. Мы разговаривали, рисовали, смотрели мультики. Когда она уснула, села в кресло рядом с её кроватью и взяла телефон. Пальцы сами нашли нужные контакты, и начала печатать сообщение сначала маме, а затем и Ире.

Смотрела на телефон, и в груди разливается тепло. Это не просто радость, а облегчение. А потом решила написать ещё одно. Артёму.

«У Даши хорошие новости. Она будет ходить».

И всё. Без обид, без упрёков. Просто факт.

Позже вечером, когда вышла в коридор, чтобы подписать какие-то бумаги, я увидела его. Дмитрий Игоревич шёл по коридору быстрым шагом, на ходу накидывая пальто.

Он спешил. Было видно, как он смотрит на часы, и его лицо напряжено. Не как обычно, когда он устал от работы, а как-то иначе. Словно боялся опоздать куда-то.

Замерла на мгновение, наблюдая за ним. И в этот момент услышала голоса двух медсестёр, стоявших за углом.

- Он, наверное, торопится к Алисе, - сказала одна, и в её голосе послышалось что-то похожее на укоризну.

- Ну, что поделать, - ответила другая. - Дочка есть дочка. Хотя мне кажется, что скорее он к её матери спешит. Ты видела её? Какая красотка.

- Ну не знаю.

Эти слова отозвались внутри меня глухим эхом. У него есть дочь. И женщина, которую он любит. Я почувствовала, как внутри меня разрастается что-то холодное и липкое. Что-то, чему я не могла найти название.

Смотрела на дверь, за которой он скрылся, и чувствовала, как внутри меня что-то сжимается. Ещё одна семья. Ещё одна жизнь, в которой я не имею места. И это было так глупо — чувствовать это. Так нелепо, и не вовремя. Он просто хороший врач, который помогает моей дочери. И всё. Ничего больше.