Глава 18.

18

Телефон в кармане халата завибрировал в третий раз за последние полчаса. Я, не глядя, провёл пальцем по экрану, принимая вызов, и прижал трубку к уху, продолжая одной рукой листать историю болезни Даши.

- Дим, бросай всё, - голос Андрея был на удивление бодрым для человека, который должен был сейчас корпеть над отчётами, либо торчать в операционной. - Ты мне срочно нужен. Лично.

- Андрей, я сейчас занят. В центре новый пациент, девочка, - оторвался от бумаг, потёр переносицу. - Сложный случай. Мне нужна твоя консультация по одной из методик. Я отправлю тебе снимки на почту.

- Никаких отправлений на почтовый ящик, а ты приедешь сам, - отрезал друг. - Живой. В «Угольке» через час. Буду ждать. И, Дим, не вздумай отказываться. Это не обсуждается.

Он сбросил вызов, не дав мне даже слова вставить. Я посмотрел на потухший экран и тяжело вздохнул. Друг знал, как на меня давить. Снова взглянул на снимки, которые держал в руке. «Отёк сходит. Ткань восстанавливается». Слова, которые сам же и сказал Наталье. Хороший результат. Более чем.

Но внутри засела странная, липкая тревога. Я быстро собрал папки, накинул пальто и уже на выходе из отделения, как заворожённый, встретился взглядом с Натальей. Она стояла в конце коридора, бледная, с огромными глазами. Всего на секунду. Я кивнул и, сжав зубы, отвернулся. Не думай о ней. Она — мать пациентки. Только и всего.

В машине завёл двигатель и вдавил педаль газа в пол, будто пытаясь уехать от мыслей. Чёрт. Я сжал руль так, что побелели костяшки.

Перед глазами снова и снова всплывал тот момент: она стоит передо мной, глаза влажные, срывающийся голос: «Спасибо». А потом её руки обхватили меня, и почувствовал запах её волос и её дрожь. Я не должен был позволять себе это чувствовать. Это просто благодарность. Абсолютно нормальная реакция. Я стиснул зубы. Самое ужасное было то, что мой мозг, мой предательский, аналитический мозг, зафиксировал каждую деталь этого объятия. Плечи, которые на мгновение перестали дрожать, когда я положил на них руки. Это была ошибка. Эмоциональная, профессиональная ошибка. И мне это отчаянно не нравилось.

«Уголёк» встретил меня запахом жареного мяса и табака. За столиком в углу восседал Андрей. Заказал себе кофе, указав нужный столик, и подошёл ближе, и, не говоря ни слова, отодвинул от него наполовину пустую бутылку виски на край стола.

- Мне ещё нужен твой мозг, а не чтобы ты его залил.

- Ой, да ладно, - Андрей пьяно ухмыльнулся, но пододвигать бутылку не стал. - Ты весь из себя такой правильный, доктор. А мне, может быть, тоже нужно облегчение?!

- Я пришёл по делу, - сел напротив и положил на стол конверт со снимками МРТ. - Посмотри.

Андрей поморщился, как от зубной боли.

- Серьёзно? Опять ты со своей работой? Мы не виделись две недели! Ты мог бы хоть «привет» сказать, а не сразу снимками в лицо тыкать.

- Привет, - буркнул, чувствуя, как внутри нарастает раздражение. - Теперь посмотри.

Он вздохнул, взял в руки снимки, поднёс их к тусклому свету лампы. Некоторое время он молча водил пальцем по снимкам, хмурясь, потом присвистнул.

- Ничего себе. Отёк практически полностью сошёл? Ты этого добился за… сколько?

- Она только поступила. Девочка. Пять лет. Реабилитация начнётся завтра, программу составлял лично, но думаю попробовать стимуляцию, чтобы ускорить процесс.

Андрей положил снимки на стол и покачал головой.

- Дим, ты и сам всё знаешь. Ко мне зачем пришёл?

- Определиться, какую лучше выбрать. И понять, насколько это целесообразно и соизмеримо с рисками.

- Риски есть всегда. Но если решил, то только неинвазивную. Для другой она слишком мала.

Он снова потянулся к бутылке. Я перехватил его руку.

- Андрей, прекрати.

- Отвали, - друг выдернул руку и налил себе в стакан. - У меня тоже, знаешь ли, травма. Только душевная.

- Алкоголь — не лучший способ справляться с травмами. Ещё немного, и ты поедешь домой пьяным, а на дорогах полно идиотов.

- Ну и что? - Андрей хмыкнул и развязно улыбнулся. - У меня есть лучший друг — реабилитолог. Если что, ты меня и поставишь на ноги. Дим, ты ведь не дашь мне умереть? - он хихикнул.

Я невольно улыбнулся. Вот же придурок. Мы оба рассмеялись, разряжая обстановку.

- Ладно, - Андрей допил свой стакан и отодвинул его. - Теперь скажи мне, что ты на самом деле здесь делаешь. Ты мог просто отправить мне снимки, как обычно, на почту. Или позвонить. Но ты примчался сюда, за пятнадцать километров от центра, в бар, где мы обычно встречаемся, когда… ну, когда не о работе говорим. Что-то тут не так.

Я опешил.

- Не ты ли просил приехать лично?!

- Будто тебя это когда-то останавливало. Сколько раз ты забивал на мои просьбы? Нет. Здесь что-то другое. Что за особенный ребёнок? Или решил впечатлить мамочку? - спокойно сказал Андрей, и я почувствовал, как кровь бросилась в лицо.

- Ты несёшь чушь! - голос мой прозвучал резче, чем планировалось. Схватил стакан с остывшим кофе и залпом допил его, пытаясь скрыть растерянность. - Я здесь, чтобы обсудить пациентку. Только это. И не смей нести эту ахинею. Что за бред? Посмотри на снимки! Вот что меня волнует.

Андрей скептически поднял бровь.

- Ну-ну, - протянул он. - А, что мамочка — обычная, или, можно сказать… симпатичная? Или ты после развода решил стать евнухом? Дим, ты же не железный.

- Прекрати! - рявкнул на него. - Она просто мать пациента, всего лишь. И я хочу помочь этой девочке, чтобы… - немного запнулся. - Чтобы с чистой совестью уйти в отпуск и уехать к дочери. Вот и всё.

Говорил, может быть, слишком убедительно, но чувствовал, что слова звучат фальшиво даже для меня самого.

- Верю, - Андрей улыбнулся, но в глазах его заплясали чёртики. - Верю, конечно. Но может, стоит всё же заехать к тебе на днях?! На твою пациентку посмотрю. Исключительно просто профессиональный интерес. - он подмигнул.

- Ты неисправим, - буркнул, вставая и кидая на стол несколько купюр за свой кофе. - Ладно, я поехал. Тебя подвезти?

- Не-а, - Андрей мотнул головой. - Я на такси.

Попрощавшись с другом, вышел из бара. Холодный воздух отрезвил меня, но не прочистил голову. Слова Андрея бились в моей голове, как назойливые мухи. «Впечатлить». Чушь. Я хочу помочь ребёнку, который напоминает мне о моей Алисе. О её глазах. Всё дело именно в этом. Просто профессиональное сочувствие.

Ехал домой, но мысли были далеко. Когда припарковался и вышел из машины, то увидел свою соседку, Анну Петровну. Она тащила большую картонную коробку, явно перегруженную, из-за чего она перевешивала в одну сторону.

- Ох, Дмитрий Игоревич! Сынок, помоги старушке, а? - взмолилась она.

Я подхватил коробку, которая оказалась неожиданно лёгкой, несмотря на объём.

- Анна Петровна, вы бы позвали меня сразу, а не мучились сами.

- Да как-то уже привыкла, - она перевела дух. - Это с благотворительной ярмарки везу. Там в торговом центре была. Почти всё, что сама связала, продала. Игрушки там, сумочки, салфетки.

- И как, успешно? - спросил я, неся коробку к двери её подъезда.

- Ой, хорошо! - засияла она. - Особенно игрушки хорошо брали. У меня два дня очереди стояли! Почти всё раскупили.

Мы вошли в подъезд.

- А что осталось? - полюбопытствовал, чтобы поддержать разговор.

- Да немного. Мишка один и зайка. И единорожка. Розовый такой, - она улыбнулась. - Девочки просто визжали от него, но он, видимо, дорогой был, вязаный, кропотливый, вот и не продался.

Замер на мгновение. В голове всплыл голос Даши. Мечтательный, с надеждой: «Розового...». Я сглотнул.

- Анна Петровна, а можно… я куплю у вас этого единорога?

Она удивлённо вскинула брови.

- Дмитрий Игоревич, это же детская игрушка! Вам-то зачем?

- У меня есть одна пациентка, - сам не знаю, зачем это говорю. - Маленькая девочка. Она… думаю, что она очень обрадуется ему.

Анна Петровна хитро прищурилась, но ничего не сказала. Лишь достала из коробки мягкую, невероятно красивую вязаную игрушку. Розовая пряжа, золотистый рог, вышитые добрые глаза. Она была совершенна.

- Берите, - улыбнулась соседка. - Оставьте себе, я с вас денег не возьму.

- Нет, так дело не пойдёт. Любой труд должен быть оплачен. Поэтому я заплачу, - твёрдо сказал, протягивая купюры.

- Ну, как скажете, - вздохнула она, нехотя беря деньги.

Поднялся к себе, сжимая в руках игрушку. Посмотрел на неё, и сам не мог объяснить этого порыва. Что я делаю? Это неуместно. А как же профессиональные границы?

Поставил единорога на полку в прихожей и долго смотрел на него. В голове была пустота. Я не знал, завтра ли я отдам его Даше или спрячу в шкаф. Но почему-то, глядя на эту смешную игрушку, чувствовал, как в груди разливается что-то тёплое, согревающее. «Зачем я это сделал?» - мысленно спросил сам себя. Но ответа не было. Только лёгкое, почти забытое чувство… надежды.