Глава 19.

19

Кабинет встретил меня оглушающей тишиной. Я захлопнул дверь и прислонился к ней спиной. В ушах всё ещё звучал голос Андрея, словно на повторе.

«Что за особенный ребёнок? Или решил впечатлить мамочку?»

Провёл рукой по лицу. Ну сколько можно? Кожа под пальцами была горячей, а пульс стучал в висках.

- Какая чушь, - сказал вслух, и голос прозвучал глухо в пустом кабинете. - Он просто несёт ахинею.

Пройдя к столу, сел в кресло и закрыл глаза. Передо мной снова возникло лицо Наташи. Тот момент, когда наши взгляды пересеклись вчера в холле.

Я резко открыл глаза. Почему я вообще это помню?

- Так это просто работа, - сказал себе. - Ты врач. Она — мать пациента. Ты переживаешь за результат, за восстановление девочки. Это профессиональная эмпатия, и ничего больше.

Резко встал и подошёл к окну. За ним — серое октябрьское небо. Холодно, да сыро. По дорожке кто-то катил коляску.

Воспоминания нахлынули внезапно. Алиса. Ей было четыре года. Я сидел в кабинете врача и слушал слова, которые рушили мою жизнь. Тогда, держа её за руку, обещал, что сделаю всё, чтобы она была счастлива. Только цену пришлось заплатить за это непосильную. От этих мыслей сжал кулаки.

- Так нельзя, - сказал в пустоту. - Я не должен допустить этого и снова пройти через это. Не могу привязаться к ещё одному ребёнку. Да и почему, собственно, именно она? Нельзя смотреть на мать, которая боится, и чувствовать...

Я замолчал, потому что не хотел заканчивать эту мысль.

Прошёл к столу и сел. Взгляд упал на верхний ящик. Открыв его, нашёл в его углу вчерашнюю, спонтанную покупку — розового единорога.

Взяв игрушку в руки, почувствовал себя последним идиотом. Мягкая, вязаная, с золотистым рогом и вышитыми добрыми глазами, которыми она смотрела на меня.

- Вот и зачем я это сделал? - спросил у самого себя. - Зачем купил эту чёртову игрушку?

В тот момент сам не понимал, что происходит. Просто... импульс. Желание сделать что-то хорошее для ребёнка, который напоминает мне о...

Я убрал единорога обратно в ящик и захлопнул его.

- Это просто жест поддержки. Пусть и не совсем профессиональный. Но ты же врач, Дмитрий. И имеешь право подбодрить свою пациентку. Это абсолютно ничего не значит.

Время в центре идёт своим чередом, да и работу никто не отменял. Забрав папки с последними результатами своих пациентов, отправился на плановый обход. Предварительно сделав пометку в своей голове, что нужно отправиться вечером в зал, или на пробежку. Куда угодно, но мне нужно было проветриться. Сделать что-либо, лишь бы не сидеть в этом кабинете и не забивать свою голову ненужными мыслями.

Я дошёл до конца коридора и остановился. У окна стояла Наташа. Совсем одна. Она смотрела на улицу, опустив плечи. Не было видно её лица, но чувствовалось напряжение. Наташа устала, и это понятно, хоть она и пытается держаться.

Замер на месте так, что казалось, будто мои ноги приросли к полу.

Должен был развернуться и уйти. Это не моё дело, и я не имею права вмешиваться.

Поэтому подавив первый порыв, просто прошёл мимо. Даже не сказав ей ни слова. В ином случае я бы не смог сдержаться и бы сделал что-то, что разрушило бы всё. А это ни к чему. Меня ожидают мои маленькие пациенты.

Сегодня всё в центре ощущается как-то остро: и радость за результаты Осипова, думаю, что через пару недель его можно будет выписывать; и стабильность Петрова, хотя бы не очередной откат, что тоже неплохо. Завтра решил проводить пробную стимуляцию для Даши, но какой настрой у неё будет после сегодняшней истерики непонятно.

Спустя несколько часов возвращался в своё крыло, ловя взглядом как медсёстры постоянно перешёптываются. Сколько лет здесь работаю, всё никак не могу привыкнуть к этому. И что можно так постоянно обсуждать?

В приёмной мне сообщили, что меня искала Наталья. Чёрт. Вот и зачем я ей понадобился именно сейчас?

Вернувшись в кабинет, закрыл дверь на ключ, чтобы никто не смог меня потревожить. Прислонился к ней спиной и закрыл глаза. Просто хотелось остаться одному. За столько лет работы в центе никто не вызывал во мне столько эмоций.

- Что со мной? - спросил себя. - Почему такая реакция?

Сел за стол и положил голову на руки.

Она — мать моей пациентки. И слава богу, что видит во мне только врача. И это правильно. Потому что я не имею права быть кем-то ещё.

«Или решил впечатлить мамочку?», - вспомнил слова друга.

- Нет, - сказал вслух. - Я не пытаюсь её впечатлить, а просто... я просто хочу помочь. Это моя работа и не более.

Повторял это снова и снова, как мантру. Будто это могло повлиять на что-то, но подсознательно чувствовал, что сам не могу определиться правда это или ложь.

Я не понимал, почему так реагирую на неё, не знал, правильно это или нет. Просто осознал, что когда вижу Наталью, у меня внутри что-то переворачивается. И это пугает меня больше всего.

Достал телефон и, открыв диалог с Наташей, написал ей.

«Завтра у Даши сложное занятие. Я буду рядом. Не переживайте»

- Профессионально, - утверждал себе. - Безопасно и правильно.

Но внутри всё кричало, что совершаю ошибку.

Я убрал телефон и закрыл глаза. Просто не знал, как мне быть и что делать в этой ситуации. Даже не понимал, что это всё значит.