Глава 21.

21

Ночь в реабилитационном центре — это отдельная вселенная. Тихая, почти стерильная, с приглушённым светом в коридорах и мерным гулом аппаратов, которые никогда не замолкают. Даша уснула после очередного тяжёлого дня, и я сидела рядом с ней, слушая её дыхание, пока оно не стало ровным и глубоким. Только тогда позволила себе выдохнуть.

Сегодняшнее занятие было... жестоким. Даже по меркам того, что мы уже пережили. Дмитрий Игоревич увеличил нагрузку — сказал, что пора переходить к активным упражнениям. Даша старалась, я видела, как она сжимает зубы, как её лицо бледнеет от напряжения. Но когда она заплакала — громко, отчаянно, по-детски, — я едва сдержалась, чтобы не броситься к ней, не схватить её на руки, не унести подальше от всего этого.

- Мам, больно! Я больше не могу!

Она кричала, и каждый крик врезался в моё сердце, как нож. А Дмитрий Игоревич стоял рядом и ждал. Просто ждал, пока она сделает ещё одно движение. И в его взгляде я прочитала что-то, чего не могла понять. Разочарование? Недовольство? Ему показалось, что она мало сделала, что мы могли бы больше. Но я видела, как она выложилась до предела.

Когда занятие закончилось, отвезла Дашу в палату, умыла, успокоила, включила ей мультики. А сама чувствовала, как внутри закипает злость. На него. На себя. И на эту чёртову ситуацию.

Хотела поговорить с ним. Объяснить, что она не железная, что ей нужно время, что мы делаем всё, что можем. Но Дмитрий Игоревич исчез. Словно испарился. Я искала его везде: в кабинете, в процедурной, у ресепшена. Но везде было пусто. Или я просто не туда смотрела. Либо же он... избегал меня? Эта мысль засела в голове и не отпускала до самого вечера.

А теперь я стою в коридоре. Полночь. Тишина такая, что слышно, как гудит вентиляция. Даша спит, я проверила её дыхание раз десять, прежде чем выйти. Мне просто нужно было немного воздуха и пространства. Просто чтобы не сойти с ума.

И тут я вижу его.

Дмитрий стоит у окна в конце коридора. Он не в халате, просто в тёмном свитере, руки скрещены на груди. Он смотрит в тёмное стекло, и в этом взгляде — целая вечность. Внутри меня всё замирает, а потом начинает колотиться с новой силой. Я не знаю, зачем иду к нему. Ноги несут меня сами.

- Дмитрий Игоревич.

Он вздрагивает. Поворачивается ко мне, и я вижу, как его лицо меняется — от удивления к чему-то более сложному, что никак не могу прочитать. Но главное — он выглядит как человек, который несёт на себе тяжесть всего мира.

- Наталья, - голос его звучит тихо, но в нём слышится усталость, которую он не пытается скрыть. - Вы не спите? Что-то случилось?

Подхожу ближе, останавливаюсь рядом с ним, смотря в тёмное окно.

- Нет... просто не могу уснуть.

Он ничего не отвечает. Просто кивает и смотрит туда же, куда и я. Темнота за окном кажется бесконечной.

Делаю глубокий вдох и, кажется, решаюсь. Нужно спросить. Прямо и честно, потому что больше не могу гадать.

- Вы сегодня были недовольны Дашей, мной... нашим занятием?

Он поворачивается ко мне резко, и в его глазах мелькает что-то похожее на боль.

- С чего вы взяли?

- Не надо, - перебиваю его, и голос мой дрожит. - Я так вижу и чувствую. Вы даже не смотрели на меня весь день, а когда попыталась подойти, вы уходили. Что я сделала не так? Вам... вы сожалеете, что вы взялись за нас?

Он закрывает глаза на секунду, и я вижу, как напрягаются его плечи.

- Нет, - говорит он, и голос его звучит глухо. - Я не жалею.

- Тогда что?

Дмитрий открывает глаза и смотрит на меня. И в этом взгляде я вижу... страх? Это так странно, так неожиданно, что невозможно поверить. Он — врач, который каждый день видит страдания, который работает с самыми сложными пациентами, — боится?

- Я боюсь, что не смогу помочь так, как хочу.

Смотрю на него, и внутри меня что-то обрывается.

- Но вы уже помогли, - говорю, чувствуя, как голос начинает дрожать. - Вы дали нам надежду. Даша... у неё есть результаты. Вы даже не представляете, что это для меня значит.

Он качает головой, и я вижу, как его руки сжимаются в кулаки. Делаю шаг к нему медленно, почти осторожно. И протягиваю руку. Мои пальцы касаются его ладони. Он замирает на мгновение, а потом чувствую, как он сжимает мои пальцы в ответ. Его рука тёплая, шершавая, и в этом прикосновении — что-то, чего я не могу объяснить.

- Представляю. Я знаю, что такое бояться за своего ребёнка.

Смотрю на него, и внутри меня что-то сжимается. Он говорит это так, будто знает не понаслышке.

- Дмитрий...

- Моя дочь, Алиса... мы боролись за неё несколько лет. Бесконечные больницы, обследования и процедуры. Она была сильной. Как ваша Даша. Смеялась, даже когда было плохо. Мне хотелось помочь ей, но я оказался бессилен.

Чувствую, как воздух уходит из лёгких.

- Я не знала, - шепчу, и голос мой дрожит. - Простите...

- Не должен был вас пугать. - он качает головой. - С Алисой всё хорошо, ей удалось помочь, правда не здесь. Я никогда об этом не говорю. Но Даша... она напоминает мне Алису. Не внешне, а по тому, как она борется и не сдаётся. И я боюсь, что сделаю что-то не так.

- Вы делаете всё, что в ваших силах.

- Этого может быть недостаточно, - в его голосе горечь. - Иногда даже всего, что мы можем, бывает недостаточно. И тогда остаётся только смотреть и ничего не делать.

Он поворачивается ко мне, и я вижу, как его глаза блестят в тусклом свете коридора.

- Откуда в вас столько сил?

- Я не знаю, - честно говорю. - Наверное... когда у тебя есть кто-то, ради кого стоит жить, ты находишь в себе силы, о которых не подозревал.

Он сжимает мою руку чуть крепче. И в этом простом жесте — больше поддержки, чем в сотне слов. Дмитрий смотрит на меня, и в его взгляде я вижу что-то новое, чего не было раньше. Не просто усталость или боль. Что-то тёплое. Живое.

Мы стоим в этом коридоре, держась за руки, как два человека, которые слишком много потеряли, чтобы позволить себе потерять ещё что-то.

- Идите Отдыхайте. Завтра будет трудно.

- Знаю, - киваю. - Но я готова.

Отпускаю его руку, и в этом движении чувствую пустоту. Но я делаю шаг назад, потом ещё один. Смотрю на него, стоящего у окна в тусклом свете ночного коридора.

- Дмитрий... Вы тоже отдыхайте. Пожалуйста.

Он кивает, и я вижу, как его лицо становится мягче.

- Я попробую.

Разворачиваюсь и иду к палате. Шаги отдаются эхом в пустом коридоре. Захожу внутрь, закрываю за собой дверь и прижимаюсь к ней спиной. Сердце колотится где-то в горле, но внутри — тишина.

Подхожу к Даше. Она спит, её лицо спокойное, рука свесилась с кровати. Я поправляю одеяло, глажу её по голове.

- Всё будет хорошо, зайка, - шепчу. - Мы справимся.

Сажусь в кресло рядом с ней и закрываю глаза. И в темноте я всё ещё чувствую тепло его руки.