Глава 22.

22

Захлопнул дверь кабинета и на секунду прикрыл веки, позволяя себе просто выдохнуть. Осипов — молодец. Его результаты сегодня были просто феноменальными, но эти бесконечные отчёты... Бумажная волокита всегда была моим личным адом. Мне бы личного секретаря, чтобы не отвлекаться на этот ужас.

Сел за стол, машинально разбирая стопку документов. Взгляд упал на верхний ящик. Я знал, что там, но каждый раз, когда моя рука тянулась к нему, останавливал себя. Это было глупо. Ребёнок, игрушка... Сентиментальность, которая мне совершенно ни к чему.

Но сегодня решил сдаться.

Открыл ящик и достал его. Розовый единорог. Такой милый, немного глупый, вязаный, с этими огромными, вышитыми глазами. Он смотрел на меня с немым вопросом: «Ну что, придурок, так и будешь прятать меня в темноте?».

Я усмехнулся, повертел игрушку в руках.

- Что мне с тобой делать? - прошептал в пустоту кабинета.

Ответа, как обычно, не последовало. Тишина гудела в ушах. Внезапно телефон на столе завибрировал, разрывая эту тишину. Я глянул на экран и почувствовал, как тепло разливается в груди.

«Пап, привет! Ты занят? Скучаю».

Алиса.

Улыбнулся и, не раздумывая, нажал кнопку вызова, откладывая единорога в сторону.

- Привет, моя хорошая! - сказал в трубку, стараясь, чтобы голос звучал бодрее, чем я себя чувствовал.

- Папочка! - голос дочери был звонким, радостным. - Я так соскучилась! Ты когда приедешь? Мы с мамой смотрели фильм, и там были такие горы, и я подумала, как было бы здорово...

Слушал её щебет, и сердце сжималось от боли и любви. Она так много значила для меня, эта девочка, пережившая столько боли. И я снова и снова не мог быть рядом с ней.

- Дочка, мне очень хочется к тебе приехать, но... сейчас никак не получится. У меня в центре очень много работы. Пару месяцев, малыш. Потерпи ещё немного.

Наступила короткая, но тяжёлая пауза.

- Понимаю, - вздохнула Алиса, и услышал в её голосе тоску, которую она пыталась скрыть. - Ты всегда занят.

Сжал телефон сильнее. Чёрт. Как я мог так поступить? Опять. Но я должен был остаться здесь и довести начатое до конца. И это желание было сильнее чувства вины.

- Прости, зайка. Но здесь я очень нужен одной очень смелой девочке. И не могу уйти, пока не сделаю всё, что могу. Ты понимаешь?

Алиса вздохнула, и в этом вздохе было столько взрослой мудрости, что чуть не застонал.

- Понимаю. Пап, а может, мы с мамой приедем к тебе? Будет же безопасно. Хоть несколько дней?

Невольно улыбнулся. Какая же она у меня умная и добрая.

- Мы обязательно обсудим это с мамой, малыш. Если она не будет против, и если вы сможете... приезжайте. Я буду очень рад.

- Правда? - её голос засиял.

- Конечно. Обещаю.

- Ура! Пап, мне пора. Меня зовут на занятие. Я люблю тебя! Целую!

- Я тоже тебя люблю, Алиска. Моя ты девочка...

Но не успел договорить, как она уже бросила трубку, оставив меня наедине с гудящей тишиной и снова с этим дурацким единорогом в руках. Дочь убежала на занятия, а я сидел и смотрел на игрушку, чувствуя, как внутри меня борются два желания.

Правильное — забыть про всё это, быть просто врачом, просто соблюдать дистанцию, как делал последние четыре года. Безопасно. Скучно. Пусто.

И неправильное — сделать шаг. Маленький. Но такой реальный.

- Иди к чёрту, Андрей, со своей психотерапией, - пробормотал, уже поднимаясь из-за стола, сжимая в руке игрушку. - Это просто жест поддержки. Не более.

Шёл по коридору и корил себя за слабость, но внутри было странное, почти забытое чувство лёгкости. Словно делал что-то правильное. То, что должен был сделать уже давно.

Остановился у двери палаты Даши. Прислушался — тишина. На цыпочках, стараясь не скрипнуть, приоткрыл дверь.

Девочка спала. Она лежала, подложив ладошку под щёку, и в приглушённом свете её лицо казалось совсем беззащитным. Она дышала ровно и спокойно. Рядом с кроватью стояло кресло, но оно было пустым. Наташи не было.

Пока я стоял и смотрел на спящую девочку, все мои сомнения исчезли. Этот ребёнок нуждался в пусть маленьком, но чуде. И я мог его ей подарить.

Осторожно, будто это была бомба, поставил единорога на тумбочку. Игрушка смотрела на спящую Дашу своими вышитыми глазами, готовая стать её стражем в этом мире снов. Достал из кармана халата липкий стикер, нацарапал несколько слов и приклеил его рядом с игрушкой.

«Анестезиолог передавал привет. Сказал, что единороги приходят только к тем, кто в них верит».

Даже улыбнулся, глядя на то, что сделал. Это было сентиментально, и весьма непрофессионально, но почему-то это было правильнее всего того, что я делал за последние годы.

Вышел из палаты, стараясь двигаться как можно бесшумнее. В коридоре я, наконец, позволил себе выдохнуть, чувствуя, как внутри разливается странное, тёплое спокойствие.

Весь остаток вечера провёл в круговерти дел. Отчёт по Осипову, консультация по новому пациенту, мальчику с неврологией, которого привезли в срочном порядке. Я задержался до темноты, успев помочь заведующей с оформлением документов. Когда вернулся в свой кабинет, часы показывали почти девять вечера. Плюхнулся в кресло и устало потёр лицо. Глаза слипались, но в душе поселилась лёгкая, почти забытая радость.

И тут увидел, что телефон, лежащий на столе, мигал уведомлением.

Взял его в руки и прочитал сообщение от Наташи.

«Даша счастлива. Спасибо, что верите в неё».

Улыбнулся, глядя на эти несколько слов. Это была не благодарность врачу, а что-то большее и личное. Нечто, что связывало меня с ними.

Мои пальцы сами набрали ответ.

«Я верю в вас обеих».