Глава 41.

41

Пальцы сжимали металлический корпус, покалывая от холода. Наконечник, тонкий и безжалостно точный, скользил по коже детской стопы. Проверка реакции — всегда рутина, но сейчас каждое касание отдавалось в груди глухим ударом. Один. Второй. Третий. Ничего. Мышцы под кожей не дрогнули, пальцы не шевельнулись. Полное отсутствие ответа, которое может означать всё и ничего одновременно.

- Совсем ничего, - голос Даши дрогнул.

Пришлось выдохнуть, прежде чем поднять голову и встретиться с ней взглядом. Серые глаза, огромные на бледном лице, полные недетской тоски. В них застыл вопрос, ответ на который не хотелось давать.

- Так бывает, Даш. - Голос звучал ровно, спокойно, как и положено врачу. Только вот внутри всё сжималось тугим узлом, который никак не развязать. - Нервные окончания после таких травм ведут себя, как испуганные зверьки. Они могут не отзываться на прикосновения, на холод или тепло прибора. Но при этом сам сигнал идёт. Просто мозг ещё не научился его распознавать. Это как если ты закроешь глаза и попробуешь угадать, какого цвета игрушка у тебя в руках. Ты её не видишь, но знаешь, что она есть. Так и здесь. Ножки пытаются передать сигнал, а ты пока не можешь его услышать. Но это не значит, что сигнала нет.

- А когда я смогу его услышать?

- Этого никто не знает. - Ответил честно, без сладкой лжи, которую так часто говорят детям. - Но мы будем тренироваться и однажды ты сможешь.

Даша кивнула, и в этом движении было столько усталости, что горло сжало спазмом. Она верила мне, в то, что говорю, и это было самой тяжёлой ношей. Потому что обещать — легко. Гораздо тяжелее выполнить обещание.

Поднялся, убирая инструмент в карман халата. Каждое движение было выверенным, экономным, как у человека, который привык контролировать себя. Но внутри всё кипело и рвалось на части. Убрал ширму, и встретился взглядом с Наташей.

Она стояла у двери, прижавшись спиной к стене, и пальцы сжимали край кофты так, что побелели фаланги. В глазах — застывший ужас, тот самый, который появляется, когда ждёшь приговор. Нельзя было оставлять её в этом состоянии, и допустить, чтобы страх взял верх.

- Наташ, - шагнул к ней, сокращая расстояние между нами до минимума. - Нам нужно поговорить, но не здесь.

Она кивнула, молча, и это молчание было громче любых слов. Вышли в коридор, и дверь палаты закрылась за спиной с мягким щелчком, отрезая нас от Даши, от её надежд и страхов. Отошли к окну в конце коридора, туда, где обычно было пусто. Прохладный свет зимнего дня падал на лица, делая их бледными, почти призрачными.

- Её состояние требует контроля, - начал без предисловий, потому что они здесь были лишними. - Реакции нет, но это не значит, что процесс остановился. Нужно контрольное МРТ и как можно скорее.

- МРТ? Ты думаешь, что-то не так?

- Не знаю. Именно поэтому и нужно проверить. Отёк мог сойти не полностью, могла появиться новая зона давления, могли быть изменения в тканях. Или всё в порядке, и это просто особенность восстановления. Но гадать — преступление. Нужны данные.

Она закусила губу, и на мгновение лицо исказилось гримасой боли, которую она тут же спрятала. Наташа всегда так делала — прятала эмоции, запирала их в самый дальний ящик, чтобы никто не видел.

- А комиссия? - вопрос прозвучал тихо, почти шёпотом. - Что там?

Отвечать пришлось спокойно, потому что в её состоянии любая новость могла стать последней каплей. Взял её за руку, переплетая пальцы, и почувствовал, как её ладонь дрожит.

- Всё хорошо. Представители министерства уехали. Нарушений не нашли. Твоя репутация, результаты Даши, документы - всё сыграло свою роль. Жалоба Артёма не имеет под собой оснований. Официальное решение будет через несколько дней, но по факту проверка завершена.

- Значит, ты не... - она не договорила, но вопрос читался в глазах.

- Нет. Я не потеряю работу. - Улыбнулся, коротко, одними губами. - Продолжаем работать.

Плечи Наташи опустились, и из груди вырвался выдох, который она сдерживала, наверное, с самого утра. В этом выдохе было столько облегчения, что оно заполнило коридор, вытесняя напряжение. Она прислонилась к стене, закрывая глаза, и на мгновение стала просто женщиной — уставшей, измученной, но живой.

- Иди к Даше, - сказал тихо, отпуская её руку. - Я забронирую МРТ на ближайшее возможное время. Скорее всего, через несколько дней. Ты должна быть готова.

- Хорошо. Спасибо.

- Не благодари, - отмахнулся, делая шаг назад. - Это моя работа.

Она ушла, скрылась за дверью палаты, и в коридоре стало пусто. Постоял ещё немного у окна, глядя на заснеженную аллею, где совсем недавно гуляла Даша. Мысли текли вязко, нехотя, цепляясь за события последних часов.

Развернулся и пошёл к выходу из отделения, но, поравнявшись с их палатой, невольно замедлил шаг. Дверь была приоткрыта, и изнутри доносились голоса. Подруга Наташи, говорила эмоционально, а её голос звенел от возмущения.

- И это ты называешь «ничего»? Наташ, ты серьёзно? Я видела, как вы смотрите друг на друга!

- Ира, пожалуйста, давай не сейчас. И не при Даше, пожалуйста.

- Ладно-ладно, - согласилась Ира, но в её тоне осталась насмешка. - Но мы обязательно ещё вернёмся к этому разговору.

Уголок губ дёрнулся сам собой. Это было странно и приятно одновременно.

В кармане халата завибрировал телефон. Взглянул на экран — Андрей. Нажал кнопку ответа, прижимая трубку к уху, и уже заранее улыбался, потому что этот человек иначе как с улыбкой не воспринимался.

- Димка! - голос друга буквально искрился энергией. - Живой ещё, старина? Или тебя там проверка сожрала с потрохами?

- Живой, - усмехнулся, прижимая трубку плечом к уху и продолжая шагать по коридору. - Хотя ты, кажется, расстроился бы, если бы сожрала.

- Ну а как же! Кто тогда будет меня бесплатно консультировать по сложным случаям? Придётся самому думать, а это, знаешь ли, утомляет.

- Бедный ты, - хмыкнул, не сдерживая улыбки. - Страдаешь.

- Очень, и поэтому предлагаю встретиться вечером. Ты мне расскажешь, как героически отбился от комиссии, я тебе — как скучаю по твоей физиономии. И придумываю поводы, чтобы вытащить друга из его добровольного заточения.

- Из какого заточения? - усмехнулся, чувствуя, как напряжение дня постепенно отпускает. - Я работаю. Это призвание.

- Ага, конечно, - хмыкнул друг. - Слушай, а как там личная жизнь, кстати? Наладилась?

Сжал челюсть, чувствуя, как улыбка сама собой расползается по лицу. Андрей всегда умел задавать вопросы, на которые не хотелось отвечать, но делал это так, что злиться было невозможно.

- Ты неисправим, - выдохнул, качая головой.

- Знаю, - с гордостью подтвердил друг. - Так что там? Как успехи на личном фронте, доктор? Или это тоже государственная тайна?

- Нормально, - ответил лаконично, не давая ни малейшего повода для продолжения.

- Нормально... Это значит, что вы уже вместе, или что ты всё ещё страдаешь и не знаешь, с какой стороны подойти?

- Андрей.

- Что? Я же по-дружески! Мне, может, интересно, как мой лучший друг мучается. Переживаю!

- Ты просто соскучился по сплетням.

- И это тоже, - согласился Андрей, ничуть не смущаясь. - Но в первую очередь — переживаю. Ты два года не был в отпуске, пашешь как проклятый, влез в какую-то историю с матерью пациентки, получил жалобу в министерство. И теперь говоришь «нормально». Дим, ты либо врёшь, либо боишься.

- Я не боюсь.

- Ага. Значит, всё-таки вместе.

- Я этого не говорил.

- Не говорил, но я же слышу, как ты улыбаешься, - рассмеялся друг. - Ладно, не хочешь рассказывать — не надо. Но совет один дам. Бесплатно, по дружбе. Не забудь свою зазнобу предупредить о приезде Алисы. Мало ли что. Женщины такие вещи чувствуют.

Остановился, прижавшись плечом к стене. Внутри что-то оборвалось, и слова Андрея ударили в самое незащищённое место. Он был прав. Я совсем забыл про приезд дочери. Нужно сказать Наташе. Но как? Всё слишком сложно и быстро.

- Сам разберусь.

- Ну-ну... Ладно, если передумаешь, я вечером в «Угольке». Часов до десяти. Забегай, если что.

- Хорошо. До связи.

Сбросил звонок, убирая телефон в карман. Внутри стало легче, будто разговор с Андреем снял часть напряжения, которое накопилось за день. Он всегда умел это — рассмешить, поддержать, не давая при этом почувствовать себя слабым.

Остаток рабочего дня тянулся, как резина. Пациенты, отчёты, консультации. Всё это было привычным, отточенным до автоматизма, но сегодня каждое действие требовало усилий. Мысли то и дело возвращались в палату, где маленькая девочка с серыми глазами училась заново чувствовать своё тело. И к её матери, которая боролась с собственными страхами, не позволяя им взять верх.

Ближе к вечеру привезли нового пациента. Мальчик, лет семи, сложный случай, требующий осторожного подхода. Пришлось переключиться, отложить личное в сторону, потому что здесь и сейчас был ребёнок, которому нужна была помощь. Консультация затянулась, но это было хорошо. Работа помогала не думать, не анализировать, не задавать вопросы, на которые не было ответов.

После консультации подошёл к стойке регистрации. Девушка с ресепшена, подняла голову, улыбаясь.

- Дмитрий Игоревич, что-то нужно?

- Да. Забронируй МРТ для Медведевой Даши на самое ближайшее свободное время. Это приоритет.

- Хорошо, - она начала что-то печатать, и в этот момент телефон в кармане снова завибрировал.

Достал его, глядя на экран. Сообщение от Ани. Короткое, сухое, как и все, что она писала в последнее время.

«Мы на чемоданах. Через неделю будем у тебя».

Мысли смешались, накладываясь друг на друга. Алиса приедет через неделю. Наташа ничего не знает. И где-то между этими двумя фактами — пропасть, которую нужно как-то заполнить.

- Дмитрий Игоревич? Всё в порядке?

- Да, - кивнул, возвращаясь в реальность. - Что там с МРТ?

- Есть окошко послезавтра, в десять утра. Или через неделю в четыре. Пока так.

- Ставь на послезавтра.

- Записала.

Забрал карточки, и направился в свой кабинет. Документы ждали, отчёты требовали внимания.

Достал телефон, и ответил Ане коротко, и лаконично.

«Жду».

Одно слово и никаких эмоций, просто констатация факта. Они приедут, и жизнь снова изменится. Оставалось надеяться, что к лучшему, и что Наташа поймёт.