Глава 42.

42

Три дня пролетели, как один выдох. Дима поменял программу — теперь Даша занималась почти без перерывов. Списки процедур висели на стене в палате, и каждая строчка в них была пропитана надеждой. Сложнее, насыщеннее, интенсивнее. И главное — страшнее. Потому что теперь каждый пропущенный день ощущался как предательство.

- Мам, а дядя Дима сказал, что сегодня будет что-то новое.

- Правда? - поправила одеяло, стараясь не выдать волнения. - Что именно?

- Не знаю. Он сказал — сюрприз.

Сюрпризы в последнее время меня пугали. Слишком много их было — и хороших, и плохих. Уж больно часто жизнь поворачивалась так, что не успевала понять, куда бежать и за что хвататься.

Дима появился в дверях ровно в десять.

- Доброе утро, дамы.

- Доброе, - Даша сияла. - А что за сюрприз?

- А вот это, - он присел на стул рядом с кроватью, - секрет. Но обещаю: тебе понравится.

Он развернул план реабилитации, расписанный по минутам, на каждый этап дня. Каждый день — новый элемент. Каждую неделю — усложнение.

Даша слушала, приоткрыв рот, и в её глазах горел азарт. А я смотрела на строчки и внутри поселялась паника.

- Это много, - вырвалось шёпотом, чтобы дочь не услышала. - Она не выдержит.

- Выдержит, - так же тихо ответил он, наклоняясь ближе. - Она сильная. И потом, я буду рядом.

- Ты и так проводишь с ней много времени.

- Это моя работа, - улыбнулся он, но в глазах было что-то, от чего щёки вспыхнули, а пальцы вцепились в край стола. - И не только.

Я отвела взгляд. Слишком близко и опасно.

День прошёл в привычной суете. Даша занималась, старалась, плакала, снова занималась, а я помогала и поддерживала.

Ближе к шести, когда Даша задремала после очередной процедуры, Дима появился в палате снова, с этой своей улыбкой, от которой сердце пускалось вскачь.

- Пойдём в кино, - сказал он тихо, чтобы не разбудить Дашу.

- Что?

- В кино. Настоящее свидание, вне стен центра. С попкорном, большим экраном и неудобными креслами.

- Дим, - выдохнула, чувствуя, как внутри всё сжимается. - Не могу. Даша...

- С ней побудет няня. Я договорился. Она приедет через час.

- Нет. Нет-нет-нет. - Шаг назад, руки скрещены на груди. - Она не оставалась одна ни разу. Ни разу, понимаешь? С тех пор как всё случилось. Не могу.

- Наташ.

- Нет. - Голос дрогнул, но взгляд остался твёрдым. - Это неправильно. Не могу развлекаться, когда моя дочь... когда она...

- Когда она — что? - Он подошёл ближе, взял за руку. - Живёт? Борется? Учится заново ходить? Ты не развлекаться пойдёшь. Ты отдохнёшь. Хотя бы на пару часов.

- Это эгоизм.

- Это необходимость. - Пальцы сжали мою ладонь. - Ты вымоталась. Это все видят. И Даша тоже. Она чувствует твою усталость, даже когда ты улыбаешься.

- Ты не понимаешь.

- Понимаю. - Он отпустил руку, отошёл к окну. - Я долго боялся отпускать Алису, хотел всегда быть рядом и думал, что так будет лучше. Но это не так. И однажды мне пришлось выбирать между своими амбициями и жизнью дочери, и как ты могла заметить, со мной ничего не случилось. Зато дочь в порядке.

И тут он повернулся к кровати, где лежала Даша. Она не спала. Смотрела на нас во все глаза, и в этих глазах плясали чёртики.

- Даш, - сказал он серьёзно, но с улыбкой. - Ты же не спишь?

- Не-а, - она даже не пыталась притворяться.

- Тогда скажи: отпустишь маму со мной в кино? На пару часов. С тобой побудет няня. Хорошая. Мы проверили.

Даша заговорщически улыбнулась. Так, как умеют только дети, которые всё понимают, но не всегда говорят вслух.

- Отпущу, - сказала она важно. - Только если вы купите мне попкорн. Сладкий.

- Договорились, - он подошёл к ней и протянул ей руку, которую она торжественно её пожала.

А я стояла и смотрела на эту сцену. И внутри что-то ломается. Что-то, что так долго держала под замком.

Няня пришла ровно в шесть, с коробкой, из которой торчали краски и раскраски. Даша сразу потянулась к ней, заинтересованно разглядывая новые сокровища.

- Будем рисовать единорогов, - объявила дочь. - И драконов. И, может быть, даже маму с дядей Димой.

- Даш, - предупреждающе сказала я, но та уже не слушала.

Дима ждал в холле.

- Готова?

- Да.

- Значит, идём.

Кинотеатр был в десяти минутах езды. Маленький, старый, с потёртыми креслами и запахом попкорна, въевшимся в стены. Фильм — какая-то комедия, которую не запомнила. Потому что смотрела не на экран, а на него. На то, как он улыбается, как держит мою руку, как наклоняется, чтобы прошептать что-то смешное на ухо.

- Ты не смотришь, - заметил он.

- Смотрю. На тебя.

- Это не по сценарию.

- Плевать.

Он рассмеялся тихо. И этот смех был лучше любого фильма.

После кино вышли на улицу. Мороз ударил в лицо, снег скрипел под ногами. Город светился огнями, гирляндами, предновогодней суетой.

- Пойдём туда, - он указал рукой на площадь, где раскинулся каток.

- Но я не умею.

- Ничего. Я тоже, но это же весело.

- Я в платье.

- И что? Платье — не помеха.

Он потащил меня за руку. Купил билеты, взял коньки напрокат. И через десять минут я стояла на льду, вцепившись в его руку, как утопающий в спасательный круг.

- Не отпускай!

- Никогда. - И что-то мне подсказывало, что речь не о катке.

Первые шаги были неуклюжими и смешными, как у пингвина. Хохотала, когда чуть не упала. Он ловил, прижимал к себе, и на мгновение мир замирал. Только мы, этот лёд, и тепло, которое разливалось по телу, несмотря на мороз.

Это было странно, неправильно и правильно одновременно.

- Ты очень красивая, - сказал он вдруг, когда остановились у бортика.

- Дим...

- Серьёзно. - Он повернул меня к себе, взял за руки. - И не знаю, что было бы со мной, если бы ты не появилась в моей жизни.

- Ты преувеличиваешь.

- Нет. - Покачал головой. - Я несколько лет жил как в тумане. Работал, спал, и так по кругу. Думал, что так и должно быть. Что уже не способен ни на что, кроме работы. А потом ты влетела в мой кабинет, накричала на меня, заставила взяться за этот случай. Тогда-то снова почувствовал... что живу.

Слёзы подступили к глазам. Пришлось закусить губу, чтобы не разреветься. Прямо на катке посреди толпы.

- Ты ужасно говоришь, - прошептала.

- Знаю. Но это правда.

Он наклонился и поцеловал медленно и нежно, будто боялся спугнуть.

И где-то на периферии сознания, среди хохота, снега и этого поцелуя, я вдруг поняла. Просто и ясно, как вспышка.

Влюбилась.

В этого мужчину с уставшими глазами, с дурацким чувством юмора, с руками, которые умели лечить и утешать. Это было страшно. И, возможно, неправильно. Но так честно, что случилось со мной за последние годы.

- Может, пойдём? - спросил он, когда оторвались друг от друга. - Тут холодно.

- Может, ещё немного? - вцепилась в его руку.

- Тогда я снова тебя поцелую. Прямо сейчас.

- Что? Дима...

- Это же романтично.

Он снова делает это, и я вновь растаяла. Обратно вернулись позднее, чем планировали. Няня сказала, что Даша уснула, обнимая новый рисунок — семью. Маму, дядю Диму и себя.

- Спасибо, - прошептала, стоя в дверях палаты.

- За что?

- За этот вечер. За то, что заставил и не отступил.

- Это только начало, - он коснулся моей щеки. - Спокойной ночи.

И оставив лёгкий поцелуй, ушёл. Пока я продолжала стоять в тёмном коридоре, с бьющимся сердцем и улыбкой, которую не могла стереть даже усталость.

Зашла в палату тихо, на цыпочках. Даша спала, обнимая единорога.

Подошла к столу, поставила попкорн, и только тогда заметила телефон. Забыла его. Оставила здесь, в палате, когда уходила. Впервые за долгое время — без телефона, связи, и возможности в любую секунду проверить, всё ли в порядке.

На экране горело уведомление. Сообщение от мамы.

«Наташенька, позвони, как сможешь».