Глава 45.

45

Сознание возвращалось рывками, будто меня вытаскивали из ледяной воды на поверхность, давали хватить ртом воздух и снова утапливали в темноту. Первое, что удалось осознать — тяжесть в теле. Не свинцовая, как раньше, а иная — тягучая, липкая, будто конечности набили мокрым песком. Второе — жажда. Горло пересохло, будто по нему прошлись наждачкой.

Веки разлепились с трудом. Свет, проникавший сквозь неплотно задёрнутые шторы, резал глаза, и пришлось несколько раз моргнуть, прежде чем удалось хоть что-то разглядеть. Потолок. Знакомый, с едва заметной трещинкой в углу. Я дома.

Попытка приподняться на локтях закончилась плачевно — тело отозвалось тупой болью в мышцах, и пришлось откинуться обратно на подушку. Простыня под спиной была влажной от пота. Сколько времени прошло? Час? Сутки? Неделя?

Память возвращалась обрывками. Температура под сорок. Звонок Анне Сергеевне. Попытка написать сообщение. Наташа... Она была здесь или это бред? Или...

Губы разлепились, и из горла вырвался хрип, больше похожий на карканье. Пришлось сглотнуть несколько раз, прежде чем удалось выдавить хоть что-то членораздельное.

- Наташ...

Тишина. Только мерное тиканье часов откуда-то из глубины квартиры. И ещё один звук — шорох шагов по коридору. Лёгких, уверенных, точно не Наташиных. Она ходила иначе — быстро, будто всегда куда-то спешила, будто боялась не успеть.

Дверь приоткрылась, и на пороге появилась... Аня.

Бывшая жена в моей квартире, с чашкой в руках, в простом домашнем костюме, который она оставила в прошлый раз. Волосы собраны в небрежный пучок, на лице — усталость человека, который давно не спал.

- Очнулся?! Хорошо.

Она приблизилась к кровати, поставила чашку на тумбочку. Внутри плескалась прозрачная жидкость. Обычная вода, но сейчас она казалась самым ценным, что существовало в мире.

- Пей.

Пришлось приподняться на подушках — Аня помогла, подсунула руку под плечи, чуть приподняла, подложила вторую подушку. Движения были привычными, отработанными. Когда-то она так же ухаживала за мной после очередной простуды. Только тогда всё было иначе. Тогда между нами ещё было что-то.

Стакан коснулся губ, и вода полилась в горло. Прохладная, живая. Выпил залпом, не отрываясь, пока не показалось дно. Аня молча забрала пустой стакан, поставила обратно на тумбочку.

- Ещё?

- Нет. - Голос звучал чуть лучше. - Аня... Как ты здесь?

- А ты не помнишь? - отрицательно покачал головой.

Она опустилась на стул, стоявший рядом с кроватью. После чего рассказала, как они прилетели, что привёз их Андрей, как нашли меня без сознания и вызвали скорую. Слова падали ровно, без эмоций. Но чувствовалась за ними усталость.

- А Наташа... - вырвалось прежде, чем успел подумать. - Она была здесь?

- Была. Пришла с лекарствами. Сказала, что ты не вышел на работу, что Анна Сергеевна дала адрес. Увидела тебя — и осталась.

Внутри всё сжалось. Она видела меня таким — беспомощным, больным, жалким. Не хотел, чтобы она это видела. Хотел быть сильным рядом с ней, надёжным. А не вот это всё.

- Ты её выгнала? - на что бывшая жена усмехнулась.

- С чего бы? Она сама ушла. Точнее, я настояла. - Она поднялась со стула, подошла к окну, отдёрнула штору чуть шире. Свет хлынул в комнату, и пришлось зажмуриться. - Не смотри так. Я не монстр. Просто объяснила ей простую вещь: ты не умрёшь без неё пару дней, а вот Даша... Ребёнок в реабилитационном центре. Если Наташа подхватит твою заразу и принесёт дочери — последствия могут быть катастрофическими. Ей сейчас нельзя болеть. Совсем.

- Она... согласилась?

- Конечно. Она умная женщина, поняла быстро.

- Дашь телефон?

- Нет. - Аня покачала головой. - Тебе нужно отдыхать. Врач сказал — минимум день полного покоя. Никаких нервов, никаких переживаний. Ты и так на грани был.

- Аня...

- Не начинай. - Она приблизилась, коснулась моего лба тыльной стороной ладони. Жест был привычным, почти материнским. - Температура спала. Уже хорошо. Но слабость останется ещё дня два. Так что лежи, пей воду, ешь, когда предложат. И не спорь.

Спорить не осталось сил. Да и смысла. Она права. Во всём права. Это бесило больше всего.

- Ты же с Алисой приехала. - Вспомнил вдруг. - Где она?

- У твоей мамы. После отъезда скорой, Андрей отвёз дочь к бабушке. Ещё не хватало, чтобы она заразилась от тебя. И потом — зачем ребёнку смотреть на больного отца? Да и по бабушке она тоже соскучилась.

- Спасибо.

- За что?

- За то, что приехала, помогла. За то, что... - Слова давались тяжело. - За то, что не оставила.

- Я не могла иначе. Ты отец моей дочери. Что бы между нами ни было, это не отменяет. И потом... - Она замолчала, подбирая слова. - Я рада, Дим. Правда рада.

- Чему?

- Тому, что ты живёшь. Не в смысле — дышишь, работаешь. А по-настоящему. Ты изменился. Раньше ты был... как робот. Работа, дом, работа. Ничего больше, а сейчас — в тебе появилось что-то живое.

- Эта женщина, Наташа. - Аня произнесла имя ровно, без эмоций. - Она тебе дорога. Особенно, после вчерашних признаний.

- Это всё же было наяву... - она лишь кивнула. - Очень.

Аня выдохнула, словно сбросила с плеч груз, который несла все эти годы.

- Знаешь, я боялась, что после развода ты так и останешься один. Зароешься в работу, будешь жить как монах. Мне было... не по себе. От того, что я разрушила твою жизнь.

- Ты не разрушала.

- Разрушила. - Она покачала головой. - Но это неважно. Важно, что сейчас ты счастлив. И я рада. Правда. Ты заслужил. - Она улыбнулась — тепло, по-настоящему. - Лежи, отдыхай и не вздумай вставать. Я проверю.

Аня вышла и прикрыла дверь. Шаги удалились. В квартире снова стало тихо — так тихо, что услышал, как в трубах отопления перекатывается вода. Годы брака, развод, обиды. А теперь она здесь, заботится. Не ревность и не возврат прошлого. Просто забота. Странно, как жизнь перетасовывает людей.

Я закрыл глаза. Сон подступал мягко, но не успел.

В прихожей щёлкнул замок так, что аж вздрогнул. Аня? Куда-то уходит? Но шаги были не её. Тяжёлые, неторопливые. Человек вошёл и остановился. Потом — голос Ани. Ровный, холодный, какой бывает у неё, когда она говорит с теми, кого не хочет впускать.

- Вы кто?

А после паузы мужской голос — тихий, неразборчивый. Слов не разобрать, только вкрадчивая и уверенная интонация. Так говорят люди, которые привыкли, что их выслушают.

- Он болен. Ему нельзя.

Снова мужской голос. Что-то объясняет. Даже не так — убеждает. Я напряг слух, но тело не слушалось, а дверь была слишком далеко. Уловил только обрывок — «...на пять минут...», «...это в его интересах...».