Глава 49.

49

Музыка в холле центра гремит так, что дрожат гирлянды на стенах. В воздухе — запах мандаринов, шоколада и хвои. Дети в костюмах у ёлки, родители улыбаются, кто-то пытается поймать телефоном сразу и Деда Мороза, и Снегурочку, и собственного ребёнка в картонном колпаке. Настоящий праздник. Первый за долгие месяцы, когда не приходится заставлять себя улыбаться.

Даша — в платье с пайетками, которые вспыхивают при каждом движении. На голове — ободок с блестящим рогом, в косички вплетены цветные пряди: розовые, сиреневые, золотые. От идеи с хвостом пришлось отказаться — сидеть неудобно, да и коляска всё равно всё скроет.

- Мам, а подарки будут? - Даша вытягивает шею, выглядывает из-за чужих спин.

- Будут, зайка. Всё будет.

- А дядя Дима? - голос сразу тише, осторожнее. - Он же обещал посмотреть на костюм.

- Постарается, родная.

- Он же сказал «посмотрим». Значит, придёт.

Даша верит. В этом вся она — верит до последнего, даже когда взрослые давно перестали.

Музыка стихает на мгновение, и в этот момент — уверенные шаги за спиной. Запах знакомый: холодный воздух, кофе, что-то древесное. Оборачиваюсь, и вижу Диму в тёмном свитере, без халата, с этой своей уставшей улыбкой. Смотрит сначала на Дашу — и лицо светлеет, будто кто-то включил внутри лампу.

- Дядя Дима! - дочь вскидывается в коляске, пайетки вспыхивают. - Вы пришли! Смотрите, какой рог!

- Вижу, мышка. Настоящая единорожья принцесса.

Он присаживается на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне. Поправляет ободок, который съехал набок.

- А хочешь, - говорит он вдруг, - познакомлю тебя с ещё одной единорожкой?

Даша замирает. Смотрю на него, не понимая. Ещё одна единорожка? В центре? Среди пациентов?

- С кем? - вырывается у Даши.

- Секрет. Подожди минутку.

Он поднимается, и исчезает в толпе. Даша хватает меня за руку, сжимает пальцы.

- Мам, ты знаешь кто это?

- Нет, зайка.

Через минуту Дима возвращается. И не один. Рядом с ним — девочка лет десяти, в кигуруми в виде единорога: пушистый комбинезон, капюшон с рогом, мягкие ушки. Идёт осторожно, поглядывает на Дашу с любопытством и лёгкой нерешительностью.

- Даша, - голос Димы звучит мягко, но в нём что-то новое, важное. - Это моя дочка Алиса. Алис, это Даша и её мама, Наталья.

- Привет, - Алиса улыбается. - Папа рассказал, какой у тебя будет костюм. Поэтому… - она пожимает плечами, - пришлось соответствовать.

Даша смотрит на неё во все глаза. Потом на кигуруми и снова на Алису.

- Это самый крутой костюм на свете! - выдыхает она. - Он правда пушистый. А рог блестит?

- Блестит. И уши шевелятся, если потянуть.

Алиса смеётся, и в этом смехе столько тепла, что внутри отпускает какой-то давний, затянутый узел. Девочка достаёт из-за спины пакет — большой, с блестящим бантом.

- Это тебе. У меня тоже такой. Папа сказал, что ты — единорог. Значит, нужен настоящий костюм.

Даша разворачивает пакет дрожащими пальцами. Внутри — кигуруми, точно как у Алисы, только меньше. Розовый, пушистый, с рогом на капюшоне.

- Это… мне? Совсем-совсем мне?

- Совсем-совсем, - кивает Алиса.

Даша прижимает кигуруми к груди, потом вдруг спохватывается.

- Подожди! У меня тоже есть подарок! Мам, где пакет? Тот, с феечкой!

Достаю из сумки свёрток. Даша протягивает его Алисе, едва не выронив от волнения.

- Это тебе. Я сама выбрала. Она с крылышками. Думала, тебе понравится.

Алиса разворачивает бумагу. Фарфоровая феечка поблёскивает в свете гирлянд.

- Она такая красивая, - говорит тихо. - Правда красивая. Спасибо.

И вдруг шагает вперёд, чтобы обнять Дашу. Движение порывистое, искреннее. Даша тянется навстречу.

- Осторожно, - Дима успевает мягко, но твёрдо отстранить Алису за плечи. - Помнишь, о чём говорили? Даше пока нельзя резко. Только аккуратно.

Алиса тут же отступает, виновато округляет глаза.

- Прости. Забыла. Просто… очень захотелось.

- Всё хорошо, - Даша улыбается. - Не переживай.

Алиса выдыхает, кивает. Потом оборачивается к Диме и ко мне, вручает ему пакет с остальными подарками, что-то шепчет на ухо. Дима кивает, усмехается.

- Ну что, единорожья команда, - Алиса берётся за ручки коляски, - идём веселиться? Хватит со взрослыми тут стоять.

- Алиса, - начинаю, но девочка уже катит коляску в сторону ёлки, что-то рассказывая Даше. Та хохочет, запрокинув голову. Две фигурки — большая и маленькая — растворяются в толпе.

Мы остаёмся вдвоём. Музыка снова гремит, дети кричат, Дед Мороз басом поздравляет всех с наступающим. А между нами — тишина, в которой слышно, как бьётся собственное сердце.

- Алиса чудесная, столько тепла в ребёнке.

- Вся в мать, - Дима улыбается, но в глазах — тень. - Хотя характером пошла в меня. Упрямая.

- А где Аня?

- Уехала сегодня утром. Алиса остаётся на каникулы здесь, со мной. Аня… - он делает паузу, подбирает слова, - Аня наконец-то может побыть просто женщиной. Не матерью, не бывшей женой, не кем-то должным. Её ждут дома.

- И ты отпустил.

- Конечно. - Он поворачивается ко мне. - Мы слишком долго были вместе по привычке и по ответственности. А теперь у каждого своя жизнь. И это правильно.

Правильно. Слово, которое режет и лечит одновременно. Смотрю на него и вижу мужчину, который устал прятаться. Который больше не хочет врать ни себе, ни другим.

- А когда вы уезжаете? - спрашивает он вдруг. - Центр закрывается на каникулы. Все разъезжаются.

- Завтра. О машине уже договорились.

- Завтра. Значит, сегодня последний вечер здесь.

- Получается, так.

Дима молчит. Потом делает несколько шагов ко мне, теперь между нами — только воздух, в котором висит хвойный запах и что-то ещё, электрическое.

- А что, если… - он смотрит прямо, без улыбки, серьёзно. - Что, если встречать Новый год вместе? У меня квартира большая. Места хватит всем.

Смотрю на него и не нахожу ни одной причины сказать «нет».

- Хорошо.

Дима выдыхает. Улыбается — широко, по-настоящему. И в этот момент музыка обрывается. Резко, как будто кто-то дёрнул провод. В холле становится тихо-тихо. И в этой тишине — звонкий, отчаянный, счастливый детский крик.

- Папа!

Оборачиваюсь и внутри меня всё обрывается, когда у входа в холл вижу Артёма.