Глава 50.

50

Память возвращается некстати — всегда некстати, когда руки заняты, а сердце пытается жить сегодняшним днём. Вот и сейчас: заяц с длинными ушами, случайно выпавший из сумки, лежит на столе, и недавнее прошлое поднимается из-за края сознания, тянет за собой запах хвои, мандаринов и той странной тишины.

…Тогда, после праздника в центре, Даша уснула с улыбкой. Алиса ушла к отцу. В коридоре погасили часть гирлянд, и центр стал похож на большой дом, из которого вынесли шум. У двери палаты стоял пакет, тот что оставил Артём, который ушёл так и не решившись поговорить с дочерью. Одинокий пакет, с бантом, будто его поставили и не решились постучать. Внутри — мягкий заяц с длинными ушами и записка. Почерк резкий, с наклоном. «Прости. Я не могу быть рядом, но хочу, чтобы ты знала: я люблю тебя. Папа». Пальцы долго сжимали бумагу. В голове билось одно: показать Даше или нет? Она имеет право знать, поэтому опустила записку обратно в пакет, а его — рядом с кроватью дочери. Утром она сама его найдёт.

Телефон тогда вздрогнул сообщением: «Не переживай, я просто хотел увидеть дочь». Всего несколько слов и от этого было горше, чем от крика. Утром Даша нашла зайца, прижала к груди, прочитала записку сама — медленно, по слогам, сдвинув брови.

- Он всё равно папа.

- Да, зайка.

Больше Артём не появлялся. Ни звонков, ни сообщений..

…Потом центр закрылся на каникулы. Возвращение в съёмную квартиру вышло странным: ключ повернулся тяжело, будто дверь тоже привыкла к тишине. На площадке сразу выглянула соседка — бабушка в халате и с вечным недоверием в глазах.

- О, явились, пропащие! А я уж думала, съехали.

- В центре были. Лечились, - ответила ровно, ставя сумки на порог.

- В центре? - она подозрительно сощурилась. - А цветок ваш, вот эта подозрительная забрала. - шёпотом произнесла, указывая на Иру. - Я сама лично видела.

- Это моя подруга. И я знаю об этом. - почему-то сейчас эта бдительность вызывала улыбку.

- Да, ну ладно. Не шумите только.

Когда закрыла дверь, осознала, что пахнет сыростью, а в квартире слишком свежо из-за того, что в прошлый приезд Ира оставила форточки открытыми. Закрыв окна, было принято решение начать с уборки, так как вся мебель была покрыта добротным слоем пыли.

И тут началось. Даша командовала, вытирала стол, складывала книги, проверяла, ровно ли лежат подушки. В её движениях ещё была осторожность, в теле — память о боли, но глаза были полны ожидания.

Несколько дней прошли в странном, почти забытом ритме. Утром — работа, днём — упражнения, вечером — уборка и разговоры. Дима приезжал проведывать: привозил мандарины, помогал переставить мебель, занимался с Дашей на полу. Иногда просто заходил на час, но этот час будто выключал в квартире тревожный шум.

И были прогулки. Совсем не такие, как первая. Тогда, помнится, коляска катилась по трещинам, каждый стык плитки отдавался страхом, а люди у подъезда смотрели с жалостью и любопытством. Даша тогда сжалась, спрятала руки под плед и попросила вернуться домой. А теперь — теперь она хохотала, показывала пальцем на воробьёв, требовала остановиться у каждой витрины. Колёса всё ещё шуршали по вычищенному от снега асфальту, но мир вокруг больше не казался враждебным. И пусть ноги пока слушались плохо, пальцы уже шевелились, а в глазах было столько жизни, что снег казался теплее.

…Вечером тридцать первого декабря квартира пахла оливье и мандаринами. На столе — два салата, аккуратно накрытые крышками, сумка с подарками, упакованными вчера. Даша сидела рядом и проверяла банты.

- Мам, а этот не кривой?

- Ровный, зайка.

- А Алисе понравится?

- Обязательно.

Дверной звонок прозвенел неожиданно. На пороге — друг Димы, Андрей кажется, в куртке, с хитрой улыбкой и видом человека, который точно знает, что делает.

- Собирайтесь, девочки. Дед Мороз уже нервничает.

- А где Дима? - вырвалось сразу. - Он в курсе твоего приезда?

- Конечно, в курсе. Всё в порядке. Я был неподалёку, и мне по пути. А там жуткие пробки, вы его так и до завтра не дождётесь.

Скептицизм поднялся изнутри волной. Не то чтобы не доверяла. Просто слишком много раз «всё в порядке» означало обратное. Но телефон вздрогнул сообщением от Димы: «Вас заберёт Андрей. Он невыносим, но довезёт». И сомнения пришлось затолкать поглубже.

В машине Андрей болтал без умолку. Спрашивал Дашу про занятия, про то, какие упражнения самые любимые, про Алису, про подарки. Даша отвечала охотно, иногда с важностью, иногда со смехом. А потом Андрей вдруг резко стал серьёзней.

- Слушайте, нужна ваша помощь. Срочно надо купить подарок для одной очень нестандартной девушки.

- Нестандартной? - переспросила осторожно.

- Ага, ситуация непростая. Мы толком не знакомы, но хочется сделать приятно. И не хочется быть банальным, чтоб запомнился.

В глазах Даши мгновенно вспыхнул азарт.

- А что она любит? А она весёлая? А у неё есть кот?

- Вот в этом и проблема, - вздохнул Андрей. - Почти ничего не знаю. Она инструктор по йоге, а ещё книги читает.

- Тогда в обычный торговый центр ехать бессмысленно, - сказала спокойно. - Там будет либо банально, либо мимо.

И тут, будто по заказу, за окном мелькнул маленький магазинчик в стиле бохо: тёплый свет, ткани, сухие цветы, деревянные полки. Андрей затормозил, помог с коляской, и все трое нырнули внутрь.

- Через полчаса закрываемся, - предупредил продавец.

- Успеем, - отрезал Андрей так, что продавец только кивнул.

Глаза разбежались. Полки ломились от необычных вещей: свечи, амулеты, ткани, украшения. Даша крутила головой, Андрей растерянно переводил взгляд с одной полки на другую. В итоге нашли небольшой набор ёлочных игрушек в том же бохо-стиле и гирлянду из чёток мала. Андрей смотрел на них так, будто совершал открытие.

- А вы всем подарки купили? - неожиданно спросил он.

- Да! - гордо ответила Даша. - Мы вчера всё упаковали. Мама заказ получила, и мы с ней целый вечер бантики делали.

И память вновь подкинула вчерашний вечер: коробки на полу, шуршащая бумага, Даша с лентой в руках, серьёзная, как взрослая, и её шёпот: «Алисе — первым, да?»

К дому Димы подъехали затемно. Он уже ждал на улице, без шапки, в расстёгнутой куртке, и по лицу было видно: успел навыдумывать себе всякого.

- Почему так долго? - он шагнул к машине.

- Спокойно, Отелло. Просто надо было кое-куда заехать, - отмахнулся Андрей, помог выгрузить коляску и тут же нырнул обратно в машину. - Всё, счастливо!

Дима смотрел вслед, явно ошарашенный. Потом перевёл взгляд на нас — и в глазах плеснуло такое тепло, что мороз стал неважен.

Квартира встретила светом гирлянд по периметру: они горели мягко, золотисто, создавая ощущение, будто попали в сказку. Алиса сразу выскочила в коридор и ухватилась за ручки коляски.

- Дашка, пошли! Мы там вторую кровать поставили. Пойдём, покажу!

И они укатили, смеясь. Когда дверь в детскую закрылась, в коридоре стало тихо. Тёплые блики гирлянды ложились на обои, на плечи Димы, на его лицо — уставшее, но такое родное, что внутри всё сжималось. Он стоял в двух шагах, смотрел молча, и в этом взгляде было столько всего, что слова казались лишними.

- Ты чего? - вырвалось шёпотом.

- Просто смотрю на тебя.

Один шаг — и расстояние между нами исчезло. Ладони легли на талию, осторожно, будто проверяя, что это не сон. Пальцы медленно скользнули по ткани платья. Дыхание у него стало глубже. Его лоб коснулся моего, а глаза закрылись.

- Дико соскучился, - произнёс тихо мне в губы. - Даже не представляешь.

И поцелуй не спешный, не жадный, а глубокий. Такой, от которого подгибаются колени и мир сужается до одной точки: его губы, его дыхание, его руки, притягивающие ближе. Пальцы сами вцепились в свитер на его плечах. Сердце стучало громко, отчаянно, словно вот-вот вырвется из груди.

Он отстранился первым. Тяжело выдохнул, ведя большим пальцем по щеке.

- Чёрт. Дальше нельзя. Девочки рядом.

- Знаю.

- Но позже...

- Знаю.

Улыбка у него была виноватая и счастливая одновременно. И от неё внутри разливалось тепло, которого хватило на весь оставшийся вечер.

Он забрал вещи и унёс их в спальню. В гостиной стояла высокая ель, пушистая, с чарующим ароматом. Дима вернулся с огромной коробкой.

- Девочки! Идите наряжать ёлку!

Алиса и Даша примчались. Ёлку наряжали втроём — Алиса командовала, Даша хохотала. Дима поднимал её выше, чтобы она могла повесить шар на самую макушку. Гирлянда вспыхивала, шары поблёскивали, и квартира превращалась в маленькую сказку.

Потом был стол. Куранты. И Алиса укатила Дашу на лоджию — смотреть салют. Хотелось пойти следом, но Дима остановил. Рука на талии, мягкий разворот, поцелуй — короткий, как вспышка за окном, и сразу второй, длиннее. Пальцы на затылке, притягивают, не отпускают.

- Наташ, подожди.

- Что?

- Есть разговор.

- Прямо сейчас?

- Да.

Из кармана брюк он достаёт маленькую бархатную коробочку, с тонкой золотой полоской по краю. Внутри — кольцо не броское и не кричащее. Тонкая полоска металла, маленький камень, который в свете огней казался каплей застывшего света.

- Это... - мой голос сорвался.

- Это моё обещание, чтобы ни случилось и не было дальше — всё равно никуда не отпущу. Слышишь? Даже если станешь отчаянно сопротивляться.

- А если...

- Всё равно.

Он взял осторожно мою руку и надел кольцо на палец. И сразу поцелуй страстный и горячий, сметающий остатки сомнений. Руки на спине, прижимают к себе так, что слышно было биение его сердца.

- Не отпущу.

Потом вышли к девочкам, стояли рядом, смотрели на вспышки в небе. Даша ахала, Алиса показывала пальцем, и в этом моменте было столько простого счастья, что сердце сжималось.

- Подарки! - вдруг вспомнила Даша. - Мы же ещё подарки не открывали!

Несмотря на то, что мы сами готовили подарки, дочь всегда получала больше и верила, что они от Деда Мороза.

- Дед Мороз приходит только к спящим детям, - сказала мягко.

Алиса переглянулась с отцом, но спорить не стала, лишь подмигнула Даше.

- Это правда. Придётся спать.

Уложили девочек. Даша уснула быстро, обнимая зайца. Алиса шепнула «спокойной ночи» и закрыла глаза.

Дима перехватил меня у самой спальни. Рука легла на плечо, развернула медленно, без нажима. В его глазах — темнота глубокая и сдерживаемая. Пальцы коснулись щеки, провели по скуле, спустились к подбородку. И поцелуй — сначала лёгкий, почти невесомый, как вопрос. Потом глубже, так что мысли растворились.

В спальню перемещались интуитивно.

Руки Димы двигались медленно, словно он боялся спугнуть. Каждое прикосновение — как отдельное признание.

- Родная... моя.

- Дим...

Одежда падала на пол бесшумно. Прохладный воздух касался кожи, но тут же сменялся теплом его ладоней. Он не торопился. Пальцы скользили по телу медленно, вкрадчиво и бережно. И эта неспешность была наполнена нежностью.

Он целовал плечи, ключицы и шею. Тело забывало о боли и страхе.

- Не отпущу. Никогда.

- Даже если...

- Даже если.

Слова растворились, остались только прикосновения — медленные, тягучие. Каждое движение — как обещание. В какой-то момент показалось, что сердце сейчас вырвется из груди, но затем стало так, будто всё, что было до этого — только подготовка к этому мгновению. К его рукам, губам, к его тихому «люблю», сказанному на ухо.

А потом наступила тишина. Только ровное дыхание и пальцы, лениво рисующие узоры на плече.

- Всё хорошо? - спросил он.

- Очень.

Дима притянул меня ближе, устроив голову на своей груди. И в этот момент было так спокойно и надёжно, что хотелось остаться здесь навсегда.