Глава 13. Разговор по душам

Обед проходит в полной тишине. Петька попытался немного канючить, но его никто не поддержал. Да и мальчишка это делал больше из-за того, чтобы скрасить общую неловкость: то, как я ревела в ванной, наверняка слышала вся семья.

После скорого обеда ухожу к себе, а мыть посуду берётся старший Минаев. Я же раскладываю учебники и принимаюсь за повторение материала. Моя задача — математика, и больше ничего, ведь завтра день экзаменов. Для тех учеников и одноклассников Лёли, которые его не сдают, будет день самообучения, и, соответственно, по другим урокам домашку даже не задавали.

Примерно полчаса спустя в детскую заходит Елизавета. Она одета как для похода в магазин, и Лиска привычно у неё на руках. Но на этот раз девочка в прогулочном костюмчике, а мать семейства смотрит на меня вполне спокойно.

— Лёля, мы идём в магазин за продуктами.

— Поняла, — киваю, не отводя взгляд. Не просто так же женщина сюда пришла.

— Пойдём, поможешь мне с покупками. Заодно и прогуляешься, а то вон какая бледная сидишь.

Я молча киваю. Понятно, что Лиза хочет поговорить со своей дочерью, притом вне стен дома. Подросток во мне твёрдо намерен обидеться и фыркнуть «не хочу, мне к экзаменам готовиться надо», но взрослая я её притормаживаю. Матери и дочери просто необходимо пообщаться, и потому безо всяких вопросов натягиваю на себя спортивный костюм.

В зеркале лифта вижу отражения женской части семьи Минаевых. Алиса не в счёт, она пока ещё маленькая, кругленькая и кудрявая. Мать же и старшая дочь похожи, как две капли воды: спортивные костюмы, волосы собраны на макушке, грустные лица. Разве что одна помоложе и стройнее, и очень может быть, где-то внутри Лёли зреет страх, что скоро она превратится в подобие матери. Не самая худшая доля, но и не самая завидная, особенно сейчас.

Идти до магазина от силы пятьсот метров — всё-таки в спальном районе такие вещи находятся в шаговой доступности. Лиза набирает что-то из овощей, крупы и вечно заканчивающиеся макароны. Немного, умещается в два стандартных шопера, которые спокойно можно повесить на ручки коляски, и я в очередной раз убеждаюсь, что Лёлю вытащили из дома ради беседы.

После оплаты товаров мы медленно топаем домой, пока мать Лёли не останавливается у ларька с мороженым.

— Погода отличная, давай немного посидим на лавочке и поедим, — предлагает женщина. — Какое будешь?

Подросток внутри опять пытается капризничать, и меня так и тянет буркнуть «никакое». Всё-таки дети — они и есть дети. Да и мы, взрослые, не сильно от них отличаемся.

— Клубничное.

— Надо же, — вздыхает Елизавета. — А раньше всегда брала шоколадное. Как же ты быстро выросла, я и заметить не успела…

Она расплачивается за три порции стаканчиков — клубничное, крем-брюле и просто сливочное для Алисы. Малышка сразу же измазывается в нём по самые уши, а я не могу сдержать улыбку, глядя на эту детскую непосредственность. Мы же какое-то время едим молча, но Лизавета наконец собирается с духом.

— Ты тоже считаешь, что я — ужасная мать?

— Тоже? — переспрашиваю, внимательно глядя на женщину. — Кто так считает уже?

— Я, — признаётся Лиза. — Не проходит и дня, когда бы не думала, что хуже родителя просто не найти. И больше всего от моих недостатков достаётся тебе.

Откусываю от мороженого кусок, не зная, что тут можно сказать. У меня нет воспоминаний Лёли, притом как хороших, так и плохих. Но даже не сомневаюсь, что там всего намешано в кучу.

— Ты не ужасная мать, — наконец пожимаю плечами. — Ты — обычная. У всех нас есть плюсы и минусы, и каждый имеет право проживать тяжёлые времена. Но в одном ты права, в последнее время мне действительно очень сильно достаётся от вас с папой.

— Лёлечка…

Тяжёлый вздох, женщина опять пытается подобрать нужные слова. Ей тоже сложно, как и любому родителю. Думаю, даже если у тебя восемь детей, ты всё равно не будешь знать, как их воспитывать правильно, потому что к каждому понадобится свой подход.

— Для нас с папой это тоже стресс. И твой лицей… Мы ведь и так понимали, что таким, как мы, там не место. Петька так и вовсе не тянет программу, перебиваясь с четвёрки на тройку, и даже ничего не хочет с этим делать, хотя в старой был отличником. Но сегодня я в очередной раз это увидела. Увидела, на каких машинах привозят туда детей. Как одеваются учителя, да и твои одноклассницы. Какой марки телефон у секретаря. Это просто не наш уровень, и с этим ничего не поделаешь. Но ты так просила записать тебя именно туда…

— Мам, лицей — это перспективы, — вклиниваюсь, не давая женщине погрузить себя в пучину отчаяния, а заодно озвучиваю мотивы дочери Минаевых. — Перспективы поступить в то учебное заведение и получить такое образование, о которых мечтаю.

Бедность не порок, но когда ты самый бедный среди окружения, рано или поздно начинаешь думать иначе. Каково же было отцу Лёли знать, что те суммы, которые для других просто пшик, ему стоят весомой части зарплаты? Каково матери видеть на родительском собрании остальных мамочек, одетых с иголочки, и слушать как их чад водят по кружкам няни? Об этом Лёля, разумеется, не думала, когда ей в голову пришло поступить в подобное заведение.

— Знаю, милая, — улыбается мне Лиза, но очень печально. — Потому и согласились, к тому же ты так просила. Почти умоляла, и говорила, что всё с лёгкостью освоишь, проблем с уроками не возникнет, да ещё и время останется помогать по дому и возиться с Алиской.

Мы обе смотрим на малявку, и та тянет к нам ладошки, перепачканные в мороженом. Приходится отвлечься на то, чтобы оттереть Лису от сладостей, пока пчелы не приняли её за цветок.

— Но ты действительно поступила по квоте и со всем справлялась. Но я даже не думала, что тебе так тяжело, ведь в прошлой школе делала уроки едва ли не за час, а потом маялась от безделия и слонялась по дому в поисках занятия.

— Уровень нагрузки возрос слишком сильно, даже для меня, — пожимаю плечами. Этого Лёля предсказать не могла, ведь всё-таки остаётся ребёнком. — Поэтому и просила хотя бы перед экзаменом не отдавать мне Алису.

— Но почему ты не сказала, как тебе сложно в этом лицее? Детка, мы всегда были уверены, что происходящее — обычные стычки и притирки из-за того, что ты новенькая. Сколько раз ты на испорченные вещи говорила, что всё в порядке и это случайность? А получается, что над тобою издевались?

Получается, Лиза, вот только вашей дочери было очень стыдно в этом признаться. Такой вот парадокс жертвы: ты молчишь, потому что кто-то обязательно может тыкнуть в тебя пальцем и сказать «сама виновата». С Лёлей возможно так и произошло, и видимо хочу я того или нет, но после сегодняшнего дня придётся докопаться до правды, а то и вскрыть её, как гнойный нарыв.

— Мам, мне было сложно понять, в какой момент розыгрыши превратились в издёвки. Как и с вами — я просто не понимала, когда помощь, которую хотела дать сама, стала напрягать.

— Девочка моя…

Елизавета притягивает дочь в объятия, и сама заходится слезами. Всё-таки тяжело было не только Лёле, хотя изначально я видела иную картину.

— Ну хочешь, заберём документы? Попрошу твоего отца, и он попробует подключить знакомых. Или вообще свяжемся с директором прошлой школы. Конечно, туда придётся ездить на автобусе, но…

— Мам, погоди! — отстраняюсь от женщины, пока та не напридумывала себе всякого и разного. — Не накручивай себя, у меня всё снова под контролем.

Лиза смотрит на меня с недоумением, а я жалею, что не взяла никакой сумки — платочки и зеркальце сейчас пришлись бы как раз кстати, у матери вся тушь потекла.

— Главное сейчас — сдать экзамен, и я обязательно это сделаю, — расписываю женщине свой план. — Ещё два предмета у меня проставлены автоматом за участие в олимпиадах онлайн, забыла? Вот и получается, что остаётся сдать литературу, тест по физике, и уже через месяц я буду свободна, как ветер вплоть до получения аттестата. Который планирую просто забрать у секретаря на следующий день после вручения.

— А как же выпускной? — осторожно уточняет Лиза, смотря на меня с тревогой. — Это ведь так важно, и мы почти собрали нужную сумму.

— Отдавать кучу денег за то, чтобы посидеть в ресторане с людьми, с которыми я не лажу, а потом кататься с ними же на арендованном трамвае и запускать фейерверки? — фыркаю весьма презрительно. — Мам, ну бред. Я и без того знаю, что у меня самые лучшие отметки. Пусть лучше руководство страдает от того, что им некому будет вручить все эти грамоты и медаль, и, между прочим, прихвастнуть перед прессой.

Теперь лицо моей собеседницы озаряется пускай и робкой, но улыбкой, и мы опять обнимаемся.

— Давай тогда хотя бы устроим праздник сами?

— Как насчёт парка аттракционов? — улыбаюсь в ответ. — Только обязательно всей семьёй, чтобы и Петьку взять с собою, и Алису. Кстати, вы переведёте Петра в обычную школу?

— Думаю, да, — кивает Лиза. — Иначе у него вообще отпадёт охота что-либо делать если уверится, что худший в классе.

Я молчу, закусив губу. А потом говорю то, что Лёля вряд ли бы рискнула сказать искренне, а не потому, что от неё этого ожидают.

— Мама, прости, что заварила всю ту кашу с лицеем. Но обещаю, что всё будет хорошо.

— Деточка…

Опять череда слёз и объятий, и я решаю ковать железо, пока горячо.

— Могу я получить свой телефон обратно?

— Можешь, конечно, — улыбается она. — Ладно уж, пойдём домой, пока нас не потеряли, а Алиска снова не проголодалась. Кстати, это ты её к унитазу приучила?

— Ну я просто попробовала, — пожимаю плечами. — А что нет так?

— Да нет, просто интересно. Петька-то вообще горшок до двух лет не воспринимал, а тебя высаживала бабуля. Я потому и заморачиваться с младшенькой не стала, а она меня туда сегодня потянула сама…

Опять прикусываю губу. Все дети разные. И вообще, все мы разные.

Разумеется, приходится ещё раз заглянуть в ларёк и взять мороженое уже на всех. Дома нас ждёт сладкий перекус, а после мне никто не мешает готовиться к экзамену, лишь дважды отвлекая, да и то для еды.

Улучшив минутку, захожу в свою почту, раз уж мобильный Лёле вернули сразу после возвращения домой. От Стаса было два письма, и он действительно волновался, когда я прервала отчёты. Поэтому строчу успокоительный ответ, пересказываю события последних суток и снова погружаюсь в учёбу. А уже перед сном, проверяя почту, обнаруживаю ответное письмо.

Начальник подтверждает, что вторая половина дня субботы — идеальное время для того, чтобы совершить обратный обмен. Такой срок себе выбрала я, и думаю, что его будет достаточно для осуществления всех моих планов. А ещё он добавляет, что недавно общался с Костей. И говорит, что мой муж очень обеспокоен состоянием дочери — та стала нервной и то и дело спрашивает, когда я вернусь домой.

Откладываю телефон на подушку и прикрываю глаза. Лёля и Лиза сегодня смогли поговорить и разрешить накопившиеся взаимные недовольства. Нам с Нюшей тоже нужно пообщаться, и я обязательно сделаю это, как только вернусь домой. Дыма без огня не бывает, и я уверена, что у дочери была причина разговаривать в таком тоне. И дело не только в наших трёх годах порознь — есть что-то ещё. Надо это выяснить, а заодно обсудить всё, что было раньше и без меня, иначе эта мина замедленного действия обязательно когда-нибудь рванёт.

Прикрываю глаза и настраиваюсь на сон. Дыхание моё становится тише, пульс замедляется, сознание потихоньку уплывает, оставляя вегетативную систему на страже организма. Но где-то на границе сна и яви я вижу Нюшу. Свою милую, пускай и капризную девочку, с которой мы сидим на лавочке в парке и лопаем фруктовый лёд.