Глава 20. Немного об истоках

Станислав тактично приходит не через полчаса, а спустя сорок минут. Мы же, в свою очередь, не менее тактично управились за двадцать пять. Я проводила малышку до двери и шепнула, чтобы обязательно проверила электронную почту сразу после отбоя. Да благословят небеса функцию отложенной отправки писем! Уверена, Леночка Минаева сможет сделать выводы, или хотя бы просто примет кое-какие моменты к сведению.

— Скажи, а у тебя получилось откаллибровать то, что планировал во время этого перемещения? — уточняю, наблюдая как мой горе-шеф вытаскивает из пакета свёрнутую шаурму. На меня он, разумеется, не брал — не барыня. Да и я, если честно, собиралась поесть уже дома. — Всё-таки случилась такая накладка…

— Получилось, и даже больше, чем нужно, — кивает Волков и с пренебрежением смотрит на количество соуса. — Блин, кажется, не доложили… И говядина у них такая себе по вкусу.

— Говядина у них плохая потому, что это свинина, — скептически смотрю на шефа, ведь даже мне со своего места виден цвет мяса. — Но я рада, что всё получилось. Обидно, если последнее перемещение окажется омрачено проблемами.

Последнее перемещение… Говорю, и сама в это не верю. Когда-то отправить свою душу в чужое тело было для меня единственным способом продлить собственные дни. Необходимая рутина. Однако эти четыре раза стали для меня сродни авантюре, на которую я шла не от безысходности, а из-за интереса.

— Кстати, сколько операторов у тебя сейчас работают? — интересуюсь, сама не понимая до конца, почему. Ну мне-то какая разница, кто теперь будет лежать в этой капсуле!

— Тфое, — Стас в лучших традициях отвечает с набитым ртом. — Ффа муфыка и офна фенщина. Постафе тебя… хм… ей сорок семь, — о, наконец дожевал. — Но много-то и не нужно, ведь капсул всё равно только одна пара. Просто будем браться за разовые заказы время от времени, когда заскучаю по халявным деньжатам.

— Как всегда, думаешь только о выгоде, — фыркаю, глядя на Волкова, и всё-таки уточняю: — Кстати, Стас, а ты почему больше не боишься работать в открытую? Раньше у тебя почти паранойя развивалась на тему происков конкурентов, а сейчас вон какой смелый.

— На самом деле, — нехотя признаётся мужчина. — Как раз в тот момент, когда ты отправилась в больницу, у меня появилось то, что можно выторговать за своё спокойствие и неприкосновенность. Я обратился к правильным людям, и — вуа-ля! — теперь под защитой.

— Правильным? То есть, имеются и неправильные?

— У любой монеты есть две стороны.

Не люблю спорить со Стасом, когда из него прёт эта его философская муть. Сейчас он ещё насчёт кармы что-то загнёт, если скажу хоть слово. Но есть то, о чём хотелось спросить ещё тогда, когда только впервые увидела эту лабораторию.

— Стасик, а зачем тебе это всё вообще? Перемещения, неверные мужья, возмездие… Особых денег ты на этом не заработал, и всеобщей славы от научного совета не снискал. Тогда к чему так упорно цепляешься за безумную идею?

Начальник мой, уже фактически бывший, меланхолично дожёвывает шаурму, и только после этого, вышвырнув смятую обёртку в мусорное ведро и, как всегда, промахнувшись, поднимает на меня взгляд.

— Научный интерес, Мирка.

— Просто так, идея фикс? — слабо верится, если честно.

— Не просто так, — Волков мотает головой. — Лет двадцать назад ко мне обратились за консультацией… скажем так, весьма важные люди из очень серьёзных структур. Они хотели узнать, возможно ли создание такой машины, которая меняла бы местами души или тела людей. Представь, сколько всего можно было бы провернуть, попросту уложив человека в капсулу на месяц-другой! Спит себе спокойно какой-нибудь министр, а оператор в это время вместо него законы продвигает.

— Э…

У меня просто слов не было. И очень захотелось отмотать всё назад — зачем вообще полезла в такие вопросы? Сидела бы в своём неведении и дальше, горя не знала.

— Я тогда весьма резко ответил, что нет, невозможно, и проекту не дали ход. Слишком бы много финансов на это ушло, а вкладываться в отрицательный результат неинтересно. Но сам-то знал, что всё это провести вполне реально. Ну вот и сделал потом уже сам, частным порядком, те конструкции, которые ты и использовала для работы. Вначале, разумеется, вместо операторов были мышки, но они-то не слишком разумны.

— И тогда ты решил проверить всё в деле на более разумной мыши Мире, — хихикаю, но это скорее нервное. Представить страшно, что бы со мной случилось, пойди процесс не так. Впрочем, я ведь была в таком положении, когда вообще всё равно, хоть в капсулу ложись, хоть под машину. И тут меня озаряет ещё одна догадка. — Так, стоп! Двадцать лет назад? Стас, а сколько тебе вообще лет, если уже в те времена с тобою консультировались такие важные дяди?

— А на сколько выгляжу?

Смотрю на довольную мину шефа скептически. Худое лицо со впалыми и плохо выбритыми щеками. Морщины, но не глубокие: такие в равной степени могут появиться и от возраста, и от плохого питания и неполноценного сна. Цвет волос такой, что вообще не понять, седина это, или они такие пёстрые и были.

— Сорок пять, — называю ту цифру, к которой и склонялась всегда.

— Хорошо, — Станислав кивает. — А на сколько выглядел, когда мы только познакомились?

Он с интересом смотрит на то, как вытягивается моё лицо. А ведь и тогда он смотрелся ровно так же! Неужели этот пройдоха открыл секрет вечной молодости, законсервировав себя в одном состоянии?! Но до того, как моя челюсть окончательно соприкасается с полом, шеф взрывается смехом и начинает похлопывать себя по коленям.

— Мирка, ты бы видела свою физиономию! — едва ли не рыдает он. — Напридумывала ведь себе уже всякого, да?

Не отвечаю, просто краснею. Потому что да, напридумывала.

— Мне сорок семь, — мужчина наконец отсмеялся и теперь разговаривает намного спокойнее. — Старше тебя на десять лет всего-то. А обращались ко мне за консультацией потому, разумеется, что я — гений. И в том возрасте, когда лично ты едва-едва начала изучать химию, да и то скучную неорганику, я уже постигал знания университетского уровня.

Одёрнуть бы этого зазнайку, а смысл?

— А неверные мужья?

— Меня интересовал исключительно сам процесс перемещений. Если он ещё и окупался бы хоть как-то, было бы вообще здорово. Тему же я выбирал под тебя: ты в тот момент разошлась с Костей, и перемещаться охотнее стала бы в таких же одиночек. Но при этом сама не страдала от измен, и потому станешь действовать хладнокровно. Да и обманутых жён в нашем обществе, к сожалению, всегда было в избытке, а нам нужно было из чего-то выбирать…

А вот на это мне уже действительно нечего сказать. Да и не хочется, если честно — домой бы. И без того задержалась.

Поэтому прощаюсь со Стасом, но, разумеется, ненадолго: возможно он и перестал быть моим шефом, однако в гости к нам шастать вряд ли прекратит.

Собираюсь, вызываю такси. Уже в машине я в последний раз оборачиваюсь на здание, мысленно прощаюсь и благодарю. За опыт, за знания, за подаренную жизнь. За то, что что-то настолько удивительное вообще было в моей жизни.