Глава 3. Среди родных стен

— Уроки три часа назад закончились, а от неё ни слуху, ни духу. Лёля, ты вообще в своём уме?

— Извини, — отвечаю машинально. — Пришлось задержаться в читательском зале библиотеки.

Не уверена, что такая уловка сработает, но придумать другую времени не было. Почему-то из головы вылетело, что подросток обязан отчитываться о каждом своём шаге. Вернее, как раз помнила, но не учла, что в этот раз держать ответ придётся мне.

— «Извини», — передразнивают меня весьма обидным тоном. — Я что, просто так оплачиваю твой мобильный интернет? В чём проблема найти всё необходимое дома с телефона?

— Некоторые вещи в интернете не найти, — качаю головой. — Я в чём-то провинилась?

Стараюсь говорить одновременно спокойно и вежливо. Возможно даже заискивающе, но дети ведь априори в более низком положении, а я ещё не понимаю семейную обстановку у Минаевых.

— Как думаешь, кому пришлось сидеть с Алиской, пока твоя мать ходила в магазин? — сердито интересуется мужчина. — Я едва не пропустил начало совещания.

Ясно. Кажется, у кого-то просто плохое настроение, но это в принципе нормально. Посмотрим, насколько ненормальным будет всё остальное.

— Могу я пойти к себе? — уточняю, потому как меня по-прежнему рассматривают с суровым видом. Отец девочки морщится и снисходит до ответа.

— Иди уж, что с тебя взять. Руки вымой!

Вообще-то Лёля отправляется в ванную сама, без напоминаний. А я повторно отмечаю, что если слегка отпускать контроль сознания, то какие-то бытовые действия это тело проводит на автомате, используя предыдущие навыки. Есть вероятность, что если дать Лёле ещё немного больше свободы, то воспоминания начнут пробуждаться, но этого я делать не собираюсь: грань слишком тонка. Не уловлю её, и вовсе потеряюсь без возможности вернуться. Уж лучше попытаюсь докопаться до проблемы своими силами.

Квартира Минаевых трёхкомнатная, но не сказать, чтобы просторная. Впрочем, какие они ещё бывают в девятиэтажках старой постройки?.. Кухня квадратов на семь, совмещённый санузел. Коридор просторный, но именно там стоят шкафы с вещами и полки с бакалеей, а также гладильная доска. Самая маленькая из комнат отдана под кабинет отца семейства, потому как работает он из дома. Я пока не поняла, на постоянной основе или временно, а также чем вообще занимается. Но то, что эта семейка буквально варится друг в друге, не слишком-то полезно для психики каждого.

Оставшиеся две комнаты почти не отличаются по размерам, и главным преимуществом той, в которой обосновались родители Лёли, является наличие балкона. Но мы же понимаем, что там стоит не столик для утреннего распития кофе, а сушилка и место хранения лыж, зимней резины, а также прочего хлама. Во взрослой же находится и кроватка младшей дочери, Алисы — её я вижу мельком в чуть приоткрытую дверь. Малышка сейчас спит, как и мать, и потому все остальные передвигаются по дому на цыпочках. Ладно, не совсем все.

— Лёлька-полька, пермамболька! — слышу я достаточно громко, как только открываю дверь в ту комнату, в которой обитает наша клиентка. И первое, что вижу — двухъярусную кровать, со второй этажа которой на меня смотрит пострелёнок весьма бандитской наружности. — Чё, явилась и не запылилась?

Не опускаюсь до ответа, и это задевает мальчика сильнее самой обидной дразнилки. Зато с тоской смотрю на обустройство детской. М-да уж…

Подозреваю, что на родителях Лёли дизайнерские способности отдохнули, потому как я даже не представляю, из-за чего ещё они настолько безграмотно смогли организовать пространство. Квадратное помещение правильной формы с одним окном и дверью напротив запросто можно было бы зонировать и поставить посередине комнаты хотя бы ширму. Но нет, вместо этого в центре монолитом стоит деревянный двухэтажный монстр не самой качественной сборки, а по бокам втиснули по крохотному комодику. Столов, к счастью, здесь тоже два, но меньше всего они располагают к долгому и вдумчивому сидению за уроками. Один и вовсе похоронен под конструкторами и бумажными самолётиками, и очень надеюсь, что это стол брата клиентки.

Перевожу взгляд наверх, ко второму жильцу комнаты. Тот гримасничает, но явно делает это от скуки. Память услужливо подкидывает имя «Пётр», а мои глаза видят весьма упитанного девятилетку с прямыми и отросшими волосами, в очках с круглой оправой, перемотанной посередине, и улыбающегося мне щербатой улыбкой. Недобро улыбающегося. У меня самой есть брат, но он меня сильно старше, и мы почти что не общались именно как родня. Со второй моей сестрой у них была разница в два года, и именно их отношения я и вспоминаю сейчас: порою они ругались, ворчали друг на друга, но всерьёз никаких скандалов не было. И в первую очередь потому, что старший брат априори защитник, его воспитывали именно так. Возможно со временем Петя вырастет защитником для Алисы, но с Лёлей им общий язык найти наверняка ой как сложно.

— Ты чё, воды в рот набрала? — опять слышу голос мальчика. — Стоишь, зыришь тут.

Мальчишка подпрыгнул на своём месте, и я воочию представила, как громко под ним будет скрипеть кровать абсолютно всё время, пока этот кабачок там.

— Уроки уже сделал? — задаю стандартный и нейтральный вопрос, который наверняка выдаёт любая старшая сестра.

— А нам ничё и не задали.

Мне показывают язык, и я понимаю, что мальчишка врёт. Но это ведь не мой ребёнок, и контролировать его успеваемость — не моя забота. А вот разобраться в делах Лёли стоит прямо сейчас, пока есть свободное время.

Прохожу к комоду, забираю футболку и шорты, которые наверняка позиционируются как домашние, и отправляюсь в ванную, чтобы переодеться. Как же это неудобно, делить комнату с младшим братом! Но не успеваю я вернуться и разобрать рюкзак, как из соседней комнаты слышу требовательное кряхтение. Видимо, младшая Минаева проснулась и требует внимания. Ладно, не критично — меня пока не слишком беспокоит шум, и очень надеюсь, что Лёля тоже привыкла учить уроки под чужие голоса и комментарии. Но до того, как усаживаюсь за стол, безо всякого стука в комнате открывается дверь.

— Лёля, ты где так долго пропадала? — запыхавшись, спрашивает у меня полноватая женщина с совершенно растрепавшимся пучком на макушке. Кажется, структура волос у нашей клиентки мамина. — Ладно, неважно — держи.

Женщина, Елизавета, как подсказало сознание, вручает мне что-то и скрывается из комнаты так же стремительно, как и вошла. Я же только несколько секунд спустя понимаю, что на вытянутых руках держу годовалую и достаточно тяжёлую Алису.

— Ты чё застыла? — слышу сверху, и понимаю, что меня начинает подбешивать это отсутствие в лексиконе мальчика слов «чего» и «почему». — Руки отвалятся так её держать.

— Скажи мне, Петенька, — уточняю вкрадчиво, то и дело переводя взгляд со скуксившейся малышки на брата клиентки, который сейчас залип в телефоне. — А для каких целей нашу младшую сестру принесли ко мне?

— Лёлька-полька, ты там совсем кукухой поехала? — кажется, мальчишку даже веселит моё поведение. — Мать готовить пошла, а ты пока с мелкой сидеть будешь. Потом похаваем и начнёшь помогать мне с уроками.

— Тебе же вроде как не задали… — припоминаю, вглядываясь в девочку.

— А может чего и найдётся, как знать.

Это, мать вашу, не жизнь, а какой-то чёртов форт Боярд. Только вместо поисков сокровищ в крепости мне придётся искать смысл во всей этой клоунаде, и Паспарту уже сидит у меня на руках. Начинаю скучать по мужьям-изменникам и крикливым свекровям. Они во всяком случае всегда могли сходить в туалет без моего участия, а вот Алису, кажется, не помешало бы усадить на горшок.