Глава 10. Интервью

— Итак, Пётр Петрович, — говорю, включая детей в игру. — Не могли бы вы рассказать нам пару слов о своей старшей сестре Елене?

— Лёлька — полька, и ведёт себя как жопа, — кривится мальчишка, который наверняка сожалеет об упущенных выгодах и о том, что так и не поторговался. — А ещё она очень жадная.

— Будешь паясничать — вообще не заплачу.

Петька сопит, но успокаивается. Алиса с упоением вгрызается в наручные часы старшей сестры. Я терпеливо жду, но время не резиновое, а мальчик никак не может решиться.

— Петь, давай мы знаешь как поступим? — предлагаю, протягивая ему его же телефон. — Ты представишь себе, что рядом не твоя сестра, а какая-нибудь… ну пусть будет взрослая женщина. Семейный психолог, или кто-то в этом духе. Тебе даже смотреть на меня не надо, играй в своих зомби и тыкв, а параллельно отвечай на мои вопросы.

— Ну давай, — пожимает Пётр плечами. — А тебе такое пойдёт?

— Разберусь, — сама же забираю Алису на кровать, чтобы и вовсе не попадаться на глаза собеседнику. Укрываю часть нашего этажа простынёй и всё, мы типа в домике, а у Лисёнка радости полные штаны. К счастью, в переносном смысле. — Опиши Лёлю тремя словами. Без «жопа»!

Петя кривится, лишённый возможности использовать инвективную лексику, но онлайн-игра делает своё дело.

— Выскочка. Зазнайка. Заучка.

— Так или иначе, все эти слова немного синонимы. Может, подумаешь ещё?

Судя по хрусту, какому-то зомби только что снесли его тыкву, а Петя морщит нос.

— Она точно зазнайка, потому что делает вид, что всегда и всё знает лучше других. Выскочка, потому что обязательно это покажет. Ну и заучка, постоянно сидящая с учебниками.

Типичная отличница с дефицитом внимания. Ладно, поехали дальше.

— Вы хотя бы иногда во что-то играете вместе, или гуляете?

— С Лёлькой-то? — мальчишка хмыкает, не отрываясь от экрана. — Не, с ней всегда скучно было. Умничает много. Вот мамка — она весёлая. Только задёрганная сейчас из-за Лисы и переезда, да и денег перестало хватать.

— Расскажи про переезд, — тут же прошу, потому что штамп в паспорте Лёли указывает, что они прописаны в этой квартире уже давно. Явно раньше, чем родилась Алиса. — Куда, откуда и как давно.

— Лёль, ну ты сдурела? — сквозь очки на меня смотрят со скепсисом. — Зачем я должен пересказывать то, что ты и так знаешь?

— Сто рублей, — напоминаю, перехватывая младшего ребёнка, пока не навернулась с кровати. — И я сейчас не Лёля, а тётя-психолог.

— Ладно уж, тётя-мозгоправка, — и вот опять Пётр погружается в мир бесполезных боёв. — У бабки с дедом три квартиры — одна их, одна нам, одна под сдачу. Раньше сдавали эту, а мы жили в соседнем районе, в двушке. Но отсюда народ выселился, и маман уговорила батю, а тот — своих родаков, и мы поменялись. Райковка!

— Рокировка, — поправляю мальчика, который снова морщится. — Это шахматный термин. Продолжай.

— Короче, теперь сдаётся та квартира, в которой жили мы, а эта перешла к нам. Вообще-то я думал, что наконец-то получу отдельную комнату, но в итоге из неё сделали кабинет отца. Засада, блин…

— Когда переезд-то был? — уточняю, потому что для меня это важная и новая информация.

— А я помню? Вроде бы после двадцать третьего февраля, меня ещё в старой школе поздравить успели…

Сейчас у нас третья декада апреля. Получается, с момента переезда два месяца, а Лёля удалила дневник немного позже. Неужели я на правильном пути?..

— Короче, новая хата, новая школа, а всё из-за тебя — мол, хочу элитный лицей, чтобы поступить! — Петька забавно передразнивает интонации сестры. — А мне и в старой было норм.

— Лицей-то платный… — тяну, пытаясь выудить ещё информацию. — Ваши с Лёлей родители не были против?

— Так мы же многодетные! — удивляется Пётр. — На тебе, вот, вот! З-з-зараза…

— Зялязя! — выкрикивает Алиска.

— Пётр!

— Да молчу я, молчу, — мальчишка даже не отрывает взгляд от телефона. — Короче, меня взяли бесплатно из-за того, что нас трое, а тебя — из-за оценок. Вернее, сначала тебя, как батька кому-то там рассказывал, а я уже бонусом шёл.

Неплохо, очень даже неплохо.

— Тебе нравится в новой школе?

— Да ну, тут все заучки. И в старой столовка была лучше, хотя и обшарпанная.

— А Лёле?

— Лёле?.. Да вроде нормально всё. Сперва вообще ходила довольная.

— Потому что умнее всех, или потому что смогла с кем-то подружиться? — уточняю осторожно, чтобы не спугнуть эту находку для шпиона.

— И так, и эдак, — мальчик пожимает плечами. — В старой-то школе её не сильно любили, вот она и решила, что среди таких же зазнаек станет норм.

Но «норм» не стало, потому что Лёля и здесь оказалась умнее остальных.

— Но с кем-то ведь она подружилась?

— Она же та ещё заноза! Наверное, как подружилась, так и раздружилась.

— А не конфликтовала? Может, из-за оценок, или из-за мальчика?

— Из-за Артёма, в смысле? — Пётр усмехается и поднимает на меня взгляд. Кажется, он наконец-то вспомнил, что разговаривает с сестрой, а жаль. У меня ещё были планы на этого мальчишку. — Да ты же то и дело перед сном вздыхала, какой этот «Тёмочка» классный! Видел я этого Тёмочку-тесёмочку: мышцы есть, а интеллекта ноль без палки.

А ведь мелочь дело говорит! Но в юности любой мало-мальски популярный и симпатичный парень кажется идеалом.

— Ты от игры-то не отвлекайся, интервью ещё не завершено. Итак, у Лёли появился объект для воздыхания. А подруга? Чьё-то имя твоя сестра называла?

— Маринка была, Светка какая-то, вроде бы староста, и… да не помню я. Завали!

— Не психуй, мы почти закончили, — осаживаю Петьку, у которого опять проблемы с зомби. — И когда Лёля перестала общаться с подругами?

— Не помню, — отмахивается мальчик. — Вот как заболела, так и стала опять одна тусить.

— Заболела? — уточняю. — А чем? Надолго?

— Фиг знает, мамка говорила, что ОРЗ. И вообще, это же ты болела, а не я! Давай сотку.

— А кто-то ещё от меня заразился? — понимаю, что внимание ребёнка уже рассеяно, и дальше продолжать опрос не имеет смысла. Но мне осталась-то последняя делать. — Ты, или Алиса?

— Нет, ничего. Просто провалялась с температурой пару дней, и всё, даже не чихала. Ну?

Поднимаюсь, вытаскиваю из рюкзака сто рублей и передаю их младшему брату клиентки. Тот с криками «Йес!» прячет купюру в карман и ускакивает к себе на второй этаж кровати. Честно, и больше бы дала, потому что информация оказалась весьма ценной. Но, во-первых, я тоже не поборница финансовых отношений в семье, а во-вторых, больше у Лёли элементарно нет.

— Вот тебе карандаши, Алисонька — рисуй.

Усаживаюсь за стол с ребёнком на руках, и наблюдаю, как годовас изо всех сил уничтожает грифель карандашей о бумагу. Надеюсь, это занятие отвлечёт ребёнка от разрушений и позволит мне разложить полученную информацию по полочкам.

Итак, Елена Минаева — девочка, которая живёт ради признания и похвалы. Скорее всего, родители замечали её в основном когда та чем-то помогала или приносила из школы хорошие отметки. Рефлекс закрепился, и Лёленька стала первой в учёбе, посвящая книгам всё свободное время. И видимо очень гордилась собственными успехами, раз в школе не снискала славы. Как только на горизонте замаячил переезд, она уговорила родителей подать документы в математический лицей, мечтая, что окажется с учениками на равных. Родители же пошли у дочери на поводу, решив, что раз бесплатно, то можно и попробовать, а аттестат от элитного лицея никому не помешает.

Лёля прошла по конкурсу, Петя — по прописке и как льготник. Казалось бы, мечты осуществились, и дальше можно жить спокойно. Но чуда не случилось. Можно вывезти девушку из деревни, но деревню из девушки — никак. Вот и Лёля, привыкшая умничать и везде быть первой, достаточно быстро проявила свой нрав. Не обязательно это было чем-то криминальным или резким, но когда в коллективе уже устоялась какая-то своя атмосфера, любой новый человек будет восприниматься с опаской, а то и в штыки.

Наверняка Светлана и её подруги-фрейлины первыми предложили Лёле дружбу, хотя бы для того, чтобы иметь возможность контролировать новенькую. Но в какой-то момент всё пошло кувырком. Возможно, Лёля не хотела, чтобы её контролировали, а может показала норов сильнее, чем необходимо. Но мне почему-то кажется, что в деле замешан этот самый Артём. Малышка могла в него влюбиться, а ещё хуже — привлечь ответное внимание. Новенькая, умная, симпатичная… Комбо, которое очень любят мальчишки, вступившие в пубертат, да и не только они. Но если вспомнить слова Тимофеевой, на этого Артёма уже положила глаз староста, и вот у нас налицо конфликт интересов. Что-то обязательно должно было произойти, и после этого Лёля сваливается с термоневрозом. А в школу возвращается уже другая Лёля — забитая, дёрганная и мечтающая побыстрее свалить из этого лицея.

Что же такого произошло, девочка? Во что умудрилась вляпаться, раз стала местным изгоем?

— Дети, обед!

Окрик матери клиентки отвлекает меня от размышлений. Хотя всё, что было возможно, я уже знала и теперь единственное, что в моих силах — подготовиться к экзамену. Можно, конечно, попытаться ещё покопаться в этом грязном белье, но смысл? Единственные, кто сейчас располагает информацией — это Света и её подруги. Возможно, классная руководитель, потому что очень уж неприятные она делала Лёле намёки. Но мне не требуется восстановление справедливости — только положительная оценка. И если эти детишки сами не станут меня доставать, то предпочту оставить всё как есть.

Сегодня на обед были покупные сосиски, гречка и салат из зелени, редиски и чего-то там ещё, что я так и не смогла определить. Так как приём пищи основательно подзапоздал, все просто молча глотают еду. Я даже не удивляюсь, вновь оказавшись дежурной по кухне, и безо всяких пререканий мою посуду. Не страшно, семь минут времени я могу выделить на помощь родителям. Зато потом сосредоточусь на уроках, о чём и ставлю в известность старших Минаевых, вновь напомнив, что в пятницу у их дочери экзамен.

— Забудешь тут, как же, — ворчит старший Пётр. — Им же вынь до положь сборы на ручки-листочки всякие. Пятьсот рублей, между прочим! Ручки у них что, Паркеры? Лёлька, не забудь забрать её потом домой.

Сделать такое мне наверняка запретят, но говорить отцу клиентки я об этом не собираюсь, иначе он ещё долго будет распаляться по поводу нерациональных трат.

— Ой, а может мне сходить и помочь на экзамене? — вдруг вскидывается Лизавета. — Родители часто такое делают.

— А Алиску куда? — брови главы семейства сдвигаются в недовольный «домик». — Нет уж, сиди дома.

Родители отправляются в кабинет, прихватив «камень преткновения» с собой, а Петька уже давно в своей комнате, хотя сомневаюсь, что погружён в изучение материала по окружающему миру. Я молча мою посуду, быстренько вытираю её насухо и складываю в сушилку. Всё. На часах семнадцать ноль одна, и до ночи у меня достаточно времени, чтобы пройтись по основным вопросам и задачам.

Занималась я примерно минут сорок, когда дверь снова распахнулась и на пороге появилась мать семейства. Ровно тот же костюм, что и вчера, и точно такая же причёска. Вот разве что на Алисе был другой комбинезон, но это ничего не меняет.

— Так, я в магазин, — гордо заявляет женщина. — Кому что прикупить? Можете делать заказы.

— Мне чупик и три сникерса, — тут же кричит со своего места Петька.

— Принято, — кивает женщина и оборачивается ко мне. — Тебе что-то нужно?

— Мама, а Алису ты возьмёшь с собой?

На три секунды в детской воцаряется тишина, а потом лицо женщины темнеет.

— Лёля, ты опять за своё? Неужели так сложно просто посидеть полчасика с сестрёнкой? На лавочке же сидела просто так, ещё и наврала про дежурство.

— И я действительно дежурила! Мам, я ведь говорила, что сегодня буду готовиться к экзамену, — не отступаю, потому что это уже дело принципа. — А он, между прочим, послезавтра.

— Ну так готовься, кто тебе не даёт?

— Мам, пожалуйста, — добавляю в голос мягкие и просящие интонации. — Алиса — не моя зона ответственности, а ваша. Пройдут годы, и я буду нянчиться со своим ребёнком, но конкретно к этой не имею никакого отношения. И выгоды никакой не получаю, а только постоянный недосып из-за того, что не успеваю подготовиться к урокам до поздней ночи.

— Ой, как мы заговорили! — возмущена мать нашей клиентки. — Не ты ли умоляла нас перевести тебя в этот лицей и обещала, что будешь справляться с нагрузкой?

— И справлялась бы, если бы не приходилось постоянно присматривать за вашим ребёнком!

С мягкостью не получилось. Срываюсь на крик и остро ощущаю, как похороненные внутри Лёли эмоции пробиваются сквозь мою защиту. Психика ребёнка пусть и нестабильна, но сильна, и мне становится сложно удерживать девочку за гранью истерики.

— Ах вот ты как… — голос Елизаветы стал тише, но вот металла в нём прибавилось однозначно. — Значит ты у нас хочешь быть независимой и взрослой, хотя живёшь за счёт родителей и в их квартире. И это в восемнадцать-то лет!

— Ты правда хочешь, чтобы я сейчас психанула и ушла из дома? — не выдерживаю, изматываемая внутренней борьбой.

Мы с женщиной смотрим друг на друга, а потом она протягивает ко мне ладонь.

— Телефон, — жёстко заявляет она. — И кошелёк. Ты наказана, а на сколько — пока не знаю.

Это было… жестоко. Удар под дых зависящему от тебя человеку. Интересно, все родители такие? А я? Я тоже так себя веду?

— Мам, ты ведь понимаешь, что без телефона я не смогу учить уроки? — пытаюсь воззвать к голосу разума. Возможно, Лёля бы сейчас и извинилась, но я этого делать не хочу. — Вся информация в электронном дневнике.

— Об этом надо было думать до того, как дерзишь родителям. Но не переживай, у меня тоже есть доступ к дневнику. Родительский. Домашнюю работу принесу тебе на листочке, когда вернусь из магазина. Телефон!

Передаю в руки женщины мобильный Лёли, и та его демонстративно отключает. Следующим на очереди кошелёк, но он и без того почти пуст. Елизавета покидает комнату, оставляя вместо себя младшую дочь, а я просто сижу, смотря перед собой. Полное опустошение, и ничего больше.

Сколько я так просидела, понятия не имею, но пришла в себя лишь после того, как на колено мне опустилась маленькая ладошка. Алиса, этот вечный двигатель и генератор улыбок, смотрела на меня очень серьёзно. Словно пыталась пожалеть.

— Лёля-Лёля, — говорит она, и я подхватываю малышку на руки. Вжимаю лицо в её пухлый животик и позволяю эмоциям девочки выплеснуться в плаче. И даже Петя со своего второго этажа затихает, не комментируя и не мешая это делать.