Глава 5. У адвоката

Без четверти десять я уже сидела в приёмной Степана Степановича и пила приготовленный услужливой секретаршей чай. Напиток был вкусным и явно из дорогого магазина. Приёмная обставлена и вовсе шикарно: милые сувениры, на стенах развешены несколько фотографий с именитыми клиентами, интересно оформленная зелёная стена. Читала как-то про такие стенки, кстати — стоят они уйму денег за проект, плюс почти такую же сумму потом приходится отдавать за ежемесячное обслуживание. Разумеется, если это не является хобби секретарши, которая выглядела настолько холёной, что даже внешность перфекционистки Илоны начинала вызывать у меня сомнения. В общем, деньги у Маслова однозначно были, а значит дела он просто обязан вести хорошо. Впрочем, о его компетенции я знала и до этого.

В кабинет меня позвали ровно в срок. Сперва я прошла мимо помещения с помощниками, которое пусть и выглядело лаконичнее приёмной, но стиль здесь тоже ощущался. А вот в святая святых самого Степана Степановича осматриваться не стала — всё-таки к нему пришла не любопытная Мира, а стоящая на пороге развода Илона.

— Илона Львовна, — адвокат поднялся с места и протянул мне ладонь.

— Степан Степанович.

Короткое приветствие, и вот я уже устраиваюсь в кресле напротив стола Маслова. Тот же берёт со стола распечатку и слегка сдвигает брови. Надо же… Внешний вид мужчины вроде бы тот же, и за полтора года внешне он почти не изменился. Но аура теперь совсем иная. Это вам не добродушный друг хозяина автомастерской, обряженный в футболку с надписью "живот не от пива, а для пива", а настоящая акула буквы закона. Мне даже неуютно стало, правда совсем чуть-чуть.

— Я изучил ваше дело, насколько это было возможным, — сразу же начал юрист, кивая на листок бумаги. — И думаю вы обратились не вполне по адресу.

— Мне предстоит развод, а вы — адвокат по разводам, который как раз специализируется на жёнах, — невозмутимо смотрю на мужчину. — В чём несоответствие?

— Хоты бы уже в том, что вам необходима будет помощь полноценного юриста, дабы оспорить все документы, — всё также прохладно продолжил Маслов. — К тому же, мои услуги обойдутся вам недёшево.

— А у вас, смотрю, клиентоориентированность просто зашкаливает. Я что, похожа на побирушку?

Демонстративно откидываюсь на спинку кресла и закидываю ногу на ногу. Дорогих туфелек Степан Степанович со своего места не видит, зато всё остальное — вполне. Илона одета более чем достойно, и прекрасно выглядит. У неё сумочка элитного бренда и пара тонких, но отнюдь не дешёвых колец. Уверена, уж эту женщину точно нельзя принять за бедствующую, поэтому меня разбирает до недоумения: что это вообще за цирк с порога? Как можно сообщить такое потенциальной клиентке прямо в глаза?

— Вы не похожи на побирушку, — спокойно отвечает Маслов, но у него так забавно дёрнулся кончик носа, что я сразу поняла — смутился. Вполне возможно, он некомфортно чувствует себя в обществе красивых женщин, а может быть конкретно внешность Илоны сыграла роль. Но мне-то дела до его внутренних тараканов нет, пусть лучше хорошо сделает свою работу. — Но у меня действительно очень высокий ценник, а вам ещё придётся найти такого специалиста, который смог бы оспорить брачный контракт. Подозреваю, вы ведь не хотите уйти ни с чем?

— Минуточку, — вскидываю ладони. — Кажется, вы что-то перепутали. Между мной и пока действующим супругом не заключался брачный контракт. Это самый рядовой развод с разделом имущества, и единственная причина, почему нанимаю вас — хочу подстраховаться.

На момент заключения брака ни у кого из молодожёнов попросту не было в руках ни власти, ни особых денег. Родители, само собою, что-то там подписывали и составляли, но Илоны с Александром это не касалось. И в дополнительной бумажке попросту не было смысла.

— Нет, контракт всё-таки есть, — Степан Степанович качает головой и стреляет взглядом на экран. — Брачный, и ещё один, составленные с разницей в день. Везде стоит ваша подпись, а также подписи свидетелей. И судя по их содержимому, сейчас, спустя более двух лет после заключения союза, в случае подачи заявления на развод вы не получаете ровным счётом ничего. Поэтому, повторюсь, подумайте ещё раз, не стоит ли обойтись более… бюджетным специалистом.

— Покажите документ, — я тут же подскакиваю с места, буквально навалившись на стол. И по опешившему виду адвоката догадываюсь, что это знание досталось ему… скажем так, не вполне легально и в основном благодаря знакомствам. — Да ладно вам, не жмитесь. Обещаю, что не буду на вас ябедничать.

Едва заметно поморщившись, мужчина разворачивает ко мне экран, и я пробегаюсь взглядом по строчкам. Чёрт, а ведь и правда, подпись есть… Но почему же в памяти Илоны ничего такого не отложилось? Вот разве что…

— Ну что, освежили память? — меланхолично уточняет адвокат.

Подозреваю, уже ждёт либо слезливой истерики, либо истерики же, но громкой и с битьём посуды. Вот только то, что для моих клиенток является личной трагедией, я воспринимаю исключительно как очередную задачу к исполнению. И именно поэтому остаюсь спокойной и хладнокровной, успешно гася панику внутри хозяйки этого тела.

— Подпись действительно моя, но я не помню, как подписывала. Подозреваю, что это произошло когда домой к моим родителям приезжал нотариус: тогда действительно был ворох документов, и запросто могли подсунуть что-то под шумок, — ловлю взгляд мужчины и тут же пожимаю плечами. — Знаю, сама дура, что не вчитывалась в каждую букву. Но теперь-то уже махать кулаками бессмысленно.

Маслов вздыхает едва заметно и смотрит мне в глаза.

— Илона Львовна, обычно я включаю счёт за эту получасовую пристрелочную встречу к остальным. Но для вас сделаю исключение, и она будет бесплатная, — подозреваю, просто в благодарность за свои сохранённые нервы. — И, если хотите, могу порекомендовать вам кого-то из своих коллег.

Бросаю взгляд на часы — десять двадцать. Но к чему мне коллеги Маслова, когда проблема намного глубже?

— У меня осталось ещё десять минут вашего щедрого дара, — решаюсь сразу приступить к делу. — Скажите, если будет доказан факт того, что в момент подписания контракта на меня оказывалось давление, его можно оспорить?

Степан Степанович смотрит на меня с удивлением, совершенно нахально тратя из моего времени целых тридцать секунд.

— А вы что, надеетесь, что родственники придут в зал суда с повинной, рассказывая о подтасовке документов?

— Если бы хоть кто-то из них был столь благороден, то я бы у вас не сидела, — парирую этот выпад. — Так что, реально будет это сделать?

— Пожалуй, — пожимает мужчина плечами. — Но как вы собираетесь это… провернуть?

— К примеру, использовать видеозапись.

— Только если получите их разрешение на использование записи в суде.

Адвокат усмехается, но я на это отвечаю широкой улыбкой. Вот уж что точно не проблема!

— Тогда могу я попросить у вас ещё и распечатку этих договоров? Не в передачу, а для личного пользования.

— Мне бы этого не хотелось, — мотает головой. — Могу пересказать кратко, просто освещая основные моменты. Да их и не особо много: после двух лет брака всё имущество оказывается на стороне того, кто не являлся инициатором развода.

— А если поводом для подачи заявления послужила измена? У меня есть фотографии и аудиозапись. Правда её, наверное, не стоит использовать…

— Вы что, устроили там безобразную истерику? — хмыкает Степан, но я качаю головой.

— Только немного унижения. Так что?

— Нет. Причина не важна, только сам факт подачи заявления.

Плохо. Я очень надеялась на те фото.

— Ладно, что-нибудь придумаю. Но мне всё-таки необходимы копии документов.

Маслов ещё какое-то время сверлит меня взглядом, но всё же отправляет файлы на печать. А после подаёт их мне, напоминая, что рассчитывает на мою честность.

— Тогда давайте сразу же запланируем следующую встречу, — говорю я, поднимаясь с места. — Может, послезавтра?

— А вы, я смотрю, крепкий орешек, — не могу понять, чего во взгляде адвоката больше — восхищения или жалости. — Не хотите признавать поражение?

— Это всё-таки мой брак. Я потратила два года своей жизни на бесполезные отношения вместо того, чтобы заняться собой и карьерой. И мне не нравится, что не получу за это даже денежной компенсации.

— А как же «отпусти и забудь»?

Вообще не смешно. Что за цитаты из детских мультфильмов?

— Степан Степанович, а вы сами-то женаты?

Вопрос, разумеется, риторический. Кольца у мужчины нет, и я крепко подозреваю, что заниматься бракоразводными процессами он стал как раз благодаря собственному опыту.

— Нет, и никогда не был. Спасибо, насмотрелся на своих клиентов, а в первую очередь — состояние счетов мужей после разводов.

А вот тут Маслов меня удивил, и я с трудом сдерживаюсь от того, чтобы на лице не появилась брезгливость. Уж извините мне моё узкое мировоззрение, но я твёрдо убеждена, что всех толковых мужиков просто обязаны разбирать до тридцати лет. И если перед вами стоит свободный мужчина под или за сорок, то тут одно из трёх: он либо в разводе, либо вдовец, либо это просто избалованный нарцисс и маменькин сыночек, который насколько бы хороша ни была женщина, всегда найдёт повод придраться. Разумеется, ведь не для какой-то там кикиморы болотной он своего воробушка под пузиком столько лет растил!

— Ладно, в таком случае оставим мою аналогию, — заявляю я. — Так что насчёт среды?

— Мой секретарь напишет вам.

Пожимаем друг другу руки, и я, забрав распечатку, покидаю кабинет. Впереди дел ещё много, и мне нужно успеть всё подготовить до вечера.