Глава 7

На следующий день я проснулся от резкого запаха. Что это было? Запах жареного хлеба? Тянуло точно откуда-то из кухни и забивалось в комнату даже сквозь закрытую дверь.

Я открыл глаза: как ни странно, чувствовал себя в тот день намного лучше, чем во все предыдущие. Решил, что нужно выпить таблетку для профилактики, но не на голодный же желудок это делать?

Я сел на кровать, спустил ноги вниз, а затем легким движением поднялся. Сделал небольшую зарядку, чтобы размяться. Раз я тут уже оказался, то нужно заняться этим телом. Начал с шеи: повороты головы в разные стороны, затем руки, тело, наклоны. На протяжении всей тренировки слышал хруст и чувствовал, как мышцы растягиваются. Мда, видимо, Коля со спортом вообще не дружил. Я хоть и не был лютым ЗОЖником в своей прошлой жизни — образ рок-звезды никак с этим не сочетается, — но в спортзальчик все равно похаживал по мере возможности.

Когда закончил, вышел в коридор. На кухне горел свет, слышалось шипение сковороды. Я зевнул, почесал затылок и зашел туда.

Мать снова стояла у плиты. Видимо, это был её ежедневный ритуал, да и вообще подумал, что каждый день у женщины как день сурка: подъём, готовка, работа, магазин, уборка, готовка, сон. По крайней мере, за каким-то другим занятием вне этого списка я её не видел.

Она была в том же старом халате.

— Коля, — сказала она, обернувшись. — Ты опять рано! Тебе чего не спится? Или приснилось что?

— Да… я выспался… — ответил ей и сел за стол, положив локти на клеенку.

— Странно… — удивилась мать. — Раньше я тебя даже в девять часов разбудить не могла, а тут ты со мной встаешь каждый день.

Наконец-то увидел, что она готовила. На плите стояла сковорода и шипело масло. Рядом находилась миска с молоком и нарезанный белый хлеб. Она брала кусок хлеба, макала его в молоко — быстро, но аккуратно, чтобы не размочился, — и клала на сковороду. Обжаривала с одной стороны, ждала, пока появится золотистая корочка. Потом переворачивала деревянной лопаткой и проделывала то же самое.

Она переложила гренки на тарелку с позолоченной каемкой, посыпала сверху сахаром. Сверху положила небольшой кусочек сливочного масла, которое таяло, и поставила передо мной.

— Ешь давай, — сказала она. — Твои любимые гренки. Ты любишь, когда они еще горячие! Обычно же уже теплые ешь.

Я взял гренку и откусил, услышав приятный хруст, и почувствовал их вкус. Вкусно, блин. Я смотрел на мать, которая улыбалась.

— Ну как тебе? — спросила она, но я был где-то внутри себя и не отреагировал.

Почувствовал что-то в груди и уже задумался, что это снова болезнь. Но нет, показалось. Фух.

— Чего молчишь-то? — спросила меня женщина.

— Да… — начал я подбирать слова. — Задумался немножко…

— О чем? — она налила мне чай. — О школе? Опять переживаешь из-за выпускных экзаменов?

— Да… — сказал я, хотя мне в тот момент было вообще пофигу на какие-то там экзамены.

— Не переживай! — сказала она, трогая меня за плечо. — Ты же у меня умный мальчик, хоть и много пропустил. Сейчас нагонишь.

Она села напротив, взяла свою кружку с чаем. Женщина уставилась в телевизор, который стоял на холодильнике. Шли новости: какой-то мужик что-то рассказывал про экономику.

После того как допила чай, женщина встала, убрала свою кружку. Поцеловала меня в лоб и ушла собираться.

— Всё не ешь только, оставь сестре, — погрозила она мне пальцем. — А то я тебя знаю.

Я кивнул. Она переоделась в комнате, и после я слышал, как закрывается входная дверь.

Я остался один на этой маленькой кухне. Доел гренки и допил чай. Посмотрел в окно: снова шёл этот легкий дождик. Вернулся в комнату.

— Так, — сказал я себе. — Надо думать, с чего бы начать мой путь на музыкальный олимп.

Понимал, что выбор способа продвижения, особенно когда у тебя нет особых ресурсов, невелик. Вот только я знал, что в любое время музыка — это не только про маркетинг. Даже больше не про маркетинг. Я знал это, так как прошел через девяностые, а там пробиться было совсем нелегко. И тогда мы не думали о лейблах, о контрактах и деньгах. Мы просто играли и вкладывали душу. Не врали ни себе, ни слушателю. Со временем это дало свои плоды.

Сейчас, конечно, все наоборот. Любой мало-мальски умеющий держать гитару парнишка мечтает продать себя подороже. Все хотят быть популярными, но никто не хочет работать. Вот их главная ошибка. Успех всегда складывался из двух составляющих, причем в абсолютно любой сфере: нужно работать больше всех и лучше всех. Всё. Остальное уже не имеет особого значения.

Я усмехнулся. Пухов никогда не понимал этого. Он думал, что я просто инструмент для заработка. Только вот как красиво ты ни упакуй конфетку, если она сделана из дерьма, никто не купит её больше одного раза, а на мои концерты люди возвращались снова и снова.

Услышал, что сестра уже проснулась и пошла в душ — я понял это по звуку включенной воды. Отлично! Значит, можно было немного и пошуметь.

Взял гитару, которая всё это время стояла в углу. Сел на кровать, положил инструмент на колени и провел по струнам.

Я закрыл глаза и начал играть. Медленно, будто пробуя на вкус каждую ноту. Пальцы двигались быстрее, а звук становился громче. Добавлял новые звуки, менял ритм, пробовал разные переборы. Гитара начинала оживать.

Потом я решил попробовать взять один сложный аккорд. Вдавил струны так сильно, как мог, и одна из струн не выдержала.

Звон.

Струна лопнула, хлестнула по пальцу, оставив кровавый след.

— Твою мать! — крикнул я, вскакивая и засовывая палец в рот.

Было больно. Я положил гитару на кровать и посмотрел на нее. Понял, что в ближайшее время такая же судьба ожидает и остальные струны. Ещё бы, они были так себе, откровенно говоря.

— Ничего, — сказал я. — Я починю тебя, малышка! Ты ещё споёшь у меня получше, чем до этого. Нужно только найти новые струны.

Тут дверь открылась, и в комнате появилась голова Ани. Её взгляд был направлен куда-то на пол, и она спросила:

— Это что такое?

Она указала пальцем на несколько капель крови, которые стекали на пол с моего пальца. Девушка ушла, а потом вернулась и кинула в меня пачку ватных дисков.

— Пол вытри, а то мать с ума сойдёт, если увидит лужу крови в твоей комнате, — сказала Аня. — Ты чего еще не собран? В школу идёшь?

— Да, — ответил я. — Дай мне пару минут.

Девушка фыркнула и сказала:

— Я тебя ждать не буду! Сегодня добирайся сам! — она хлопнула дверью и ушла.

Я приложил диск к пальцу, потом переоделся, взял рюкзак, закинул на плечо. Проверил, что лекарства на месте, и вышел из комнаты. Открыл входную дверь, вышел, спустился по лестнице во двор. Свежий воздух ударил в лицо. Дождик слегка бил по щекам — такую погоду я в целом любил. Пошел в школу по уже знакомому маршруту.

Шел не торопясь, разглядывая улицы. Я прошел мимо парка: на скамейке сидел пьяный мужик, пил пиво из горла. Увидел меня, замахал рукой:

— Эй, парень! — крикнул он. — Есть сигаретка?

— Не курю, — ответил я.

Он засмеялся:

— Спортсмен, что ли?

— Музыкант! — ответил я.

Он что-то крикнул вслед, но я уже не слушал. Шел дальше и через пару минут добрался до школы. Вошел внутрь. Снова тот же самый охранник сидел на стуле и читал газету. Так и не понял: а вот нахрен он вообще был там нужен? Ну вот серьезно? Максимум, что он охранял — это свою табуретку от чужой задницы. Ни разу не видел его стоящим, будто она была приклеена к нему. Возможно, он сидел уже столько лет, что табуретка приросла к нему. Я усмехнулся, проходя мимо, но он даже на это не среагировал. Некогда. Человек службу тяжелую нёс.

Прошел в коридор. Благо, я вчера посмотрел расписание на следующий день и знал, что первым уроком будет математика. Кабинет находился на втором этаже. Я поднялся, зашел в класс и сел на заднюю парту.

Все как обычно. Учительница что-то объясняла про производные, но в какой-то момент я отвлекся, смотря в окно и думая о чем-то своем.

— Соколов, — услышал я голос учительницы. — Ты вообще меня слушаешь?

— Да, — ответил я. — Слушаю…

Весь класс отвлекся от своих дел и смотрел на меня.

— Тогда повтори, что я сказала! — недовольно фыркнула она.

— Вы сказали, что производная — это скорость изменения функции, — спокойно ответил я, вспомнив услышанное краем уха.

Она удивленно подняла бровь:

— Молодец. Хотя бы ты слушаешь, в отличие от некоторых.

Я усмехнулся. Было у меня такое умение: мог играть на гитаре и быть полностью погружен в это, но мозг улавливал все разговоры, что происходили рядом.

Уроки в целом тянулись медленно. Я сидел, смотрел в окно, изредка что-то писал в тетради, и наконец-то раздался звонок. Перемена.

Я собрал свои вещи и вышел в коридор. Решил, пока есть время, заняться изучением школы, чтобы лучше там ориентироваться. Проходя мимо дверей с надписью «СТОЛОВАЯ», решил зайти внутрь.

Что я там увидел? Да ничего особенного. Длинные столы, очереди с подносами, даже та самая знаменитая на всю Россию пицца была. Забавно. Увидел свободное место в углу и решил его занять. Тут собралась большая часть школы, и я хотел посмотреть, кто есть кто.

В столовую зашли Димон и его дружки. Втроем, видимо, как всегда. Они что-то обсуждали, смеялись, пока вожак не заметил меня. Он остановился, его лицо изменилось. Он ухмыльнулся и пошел ко мне, а его дружки, как верные шакалы, последовали за ним. Я спокойно сидел и смотрел на них.

— О, смотрите, кто тут у нас! — сказал Димон громко для того, чтобы привлечь внимание. — Ты чего расселся тут? Еды я у тебя не вижу!

— А тебя это парить не должно, — совершенно без эмоций сказал я, а после закинул ногу на ногу.

— Что ты сказал? — буркнул он, вытянув свою тупую башку вперёд.

Я только улыбнулся от его действия.

— Ты чего, не слышишь меня? — спросил я. — Или у тебя уши заложило?

Он скрестил руки на груди:

— Я смотрю, ты совсем страх потерял. Да если бы не твоя сестра, мы бы тебя уже в прошлый раз так отделали! Думаешь, что можешь себе всякое позволять? Хочешь проверить?

Я продолжал молчать. Мне даже стало интересно, что же он будет делать дальше.

— Слушай сюда, Соколов. Ты можешь строить из себя кого угодно, но мы все знаем, кто ты на самом деле. Никто! Пустое место! Просто терпила! — сказал он, облокачиваясь на мой стол.

Я поднял на него глаза, взял в руку вилку со стола, но потом понял, что устраивать кровавую драку в школе — не самая лучшая идея, особенно в моем положении, и положил её на место.

Потом увидел, как Система всплыла передо мной:

[СИСТЕМНОЕ ОПОВЕЩЕНИЕ]

[ОБНАРУЖЕНА ЭМОЦИЯ: СТРАХ, НЕУВЕРЕННОСТЬ]

[ОБЪЕКТ: ДИМОН]

[ДОПОЛНИТЕЛЬНО: КОМПЛЕКС НЕПОЛНОЦЕННОСТИ]

[СТАТУС: ПОГЛОЩЕНИЕ НЕВОЗМОЖНО (ОТСУТСТВУЕТ РЕЗОНАНС)]

Я моргнул, и сообщение исчезло. Медленно встал из-за стола. Так, чтобы он понял, что я его не боюсь. Вышел в проход, оказался с ним лицом к лицу.

— Слушай сюда, Беляш, — сказал я. — Я знаю, кто ты такой на самом деле. Сотню раз видел подобных героев, и все вы до скуки одинаковые. Ты думаешь, что ты крутой парень? Но на самом деле в тебе живёт маленькая злая девочка. Пытаешься быть сильным, потому что боишься, что тебя не заметят. Ты хочешь, чтобы тебя боялись, потому что ты сам боишься быть слабым. Твой максимум — это тешить своё эго на тех, кто заранее слабее тебя, а на деле, думаю, твой пьяный батя частенько приходит домой и даёт тебе хорошего отцовского леща, потому что тоже знает, кто ты на самом такой.

Он побелел. Его губы задрожали. Дружки стояли рядом ошеломленные.

— Ты… ты чего несешь? Т-ты ничего не знаешь… — выдавил он.

В этот момент на нас смотрела уже вся столовая.

— Знаю, — я шагнул ближе. — И ты тоже знаешь, что я прав.

Он открыл рот, но не мог вымолвить ни слова.

— Ну давай! Что ты будешь делать? Может быть, заплачешь? Давай! Выпусти эту маленькую девочку наружу! — продолжал я давить на него.

Он сглотнул. Я видел, как парнишка хотел ударить, но не решается. Сомневается.

— Ты… ты… — он пытался подобрать нужные слова. — Сейчас ты пожалеешь о том, что сказал…

Я улыбнулся, показав пальцем на щеку. Типа: Ну давай! Бей сюда! Чего же ты ждёшь?

Его кулак сжался, но в этот момент в столовую вошла какая-то неизвестная женщина:

— Баранов! Соколов! — крикнула она. — Что здесь происходит?

Он разжал руку, а дружки отошли назад. Я остался стоять спокойно.

— Ничего, — сказал я. — Мы просто разговаривали с моим другом.

Женщина подошла к нам, посмотрела на меня, на Димона:

— Я вижу, как вы разговариваете. Ещё раз спрашиваю: что здесь происходит?

Я посмотрел на неё:

— Да говорю же вам, просто дружеская беседа, — я улыбнулся. — Правда, Димон? Ну подтверди же.

Он посмотрел на меня, а потом выдавил из себя:

— Д-да… П-просто разговаривали.

Она подозрительно на нас посмотрела, а потом вздохнула:

— Ну-ка быстро разошлись! Заканчивайте свои дела и расходитесь по классам, большая перемена скоро завершится.

Димон развернулся и ушел, а его дружки проследовали за ним. Я остался стоять на месте и смотрел ему вслед. В столовой было тихо. Все взгляды были устремлены на меня, и многие из них шептались. Я сел обратно за стол, продолжая чувствовать их взгляды, но мне было всё равно. В этот момент ко мне подошла Аня.

— Коля! Ты совсем с ума сошел? — недовольно фыркнула она. — Ты только второй день в школе после приступа, а уже нарвался на завуча! Ты чего вообще добиваешься? Хочешь, чтобы у тебя были проблемы?

Ах, вот значит кем была эта женщина. Завуч. Теперь понятно, почему Беляш так среагировал.

— Я просто поставил на место этого мудака, — спокойно ответил я ей.

— Зачем? Почему ты не можешь, как раньше, просто избегать конфликтов? Если ты будешь им отвечать, то они от тебя не отстанут. Вот раньше… — но я не дал ей закончить свою мысль.

— Как раньше больше не будет, — сказал я. — Теперь всё будет по-другому. Такие уроды должны понимать, что если подойдут ко мне, то получат отпор и обязательно пожалеют об этом.

Девочка удивлённо посмотрела на меня широко открытыми глазами, не узнавая в этих словах брата. Раздался звонок.

— Ты что-то еще хотела сказать? — спросил я у неё.

— Нет… — тихо сказала она. Её взгляд был до сих пор непонимающим.

— Ну тогда я пошёл на урок.

Я взял свой рюкзак и вышел из столовой. В коридоре было уже тише, но я шёл и видел, что редкие ученики всё ещё смотрят на меня и обсуждают. Коля больше не был тем тихим парнем, который терпит унижения и молчит. И кажется, многие офигели от этого.

Я вошел в класс и сел на ставшую уже любимой заднюю парту.

Димон посмотрел на меня. Он был весь красный. Я помахал ему рукой и улыбнулся, чем заставил того со злости настолько сильно сжать ручку, что она треснула. Это разозлило его ещё больше, и он бросил её в меня, но я ловко увернулся.

— Что это было? — недовольно буркнула учительница, которая все это время записывала тему урока на доске.

— Ничего особенного! — сказал я. — Просто Баранов ручку уронил.

— Ну тогда подними её, Дима, — сказала она ему.

Димон встал и полез искать остатки своей ручки под мой стол. В какой-то момент, когда он залез максимально далеко, я дернул ногой в его сторону, отчего он испугался и, дернувшись вверх, со всей силы ударился головой о столешницу.

БАХ!

От этого звука даже мне стало больно.

— Дима! Ну можно же быть аккуратнее! — фыркнула учительница.

Он вылез из-под парты и отправился на своё место, всю дорогу потирая больное место. В этот момент весь класс уже чуть ли не ржал.

Я задумался: Беляш было идеальным именем для него. Он и правда похож на беляш — толстый, с жирными щеками. Усмехнулся вслух.

— Соколов? — обратила на меня внимание учительница. — Ты что-то хочешь нам всем рассказать?

— Нет-нет! Я весь во внимании, — ответил я.

— Хорошо! Итак, тема сегодняшнего урока…