Глава 8

Я сидел на уроке литературы и смотрел по сторонам. Благо, он был последним на сегодня. Крутил головой, разглядывал одноклассников. В целом не собирался искать себе тут друзей, но вдруг кто-то мог быть из них полезен?

Рыжая девчонка слева рисовала в тетради цветочки и всё поглядывала на парня через проход. Тот сидел в наушниках и покачивал головой под музыку. Я хотел спросить, что он слушает, но не стал. Я же был новеньким в этом теле, не хотел привлекать внимание, хотя в целом уже не справился с этой задачей.

Всё-таки прислушался. На фоне была отчетливо слышна бас-гитара, потом в дело включился барабанщик, и закончилось всё соло. Группа играла просто отлично, моё почтение. В наше время было уже тяжело найти толковых ребят. Нет, талантливые были, само собой, но вот только никто не хотел самого главного: херачить, херачить и ещё раз херачить! Играть до тех пор, пока руки не начнут трястись. Бить по этим долбаным струнам до кровавых мозолей. Тратить пять-шесть часов своей жизни на сон, а всё остальное время играть! Да, чёрт возьми, я даже сидя на толчке в голове обдумывал новую мелодию, а ногой настукивал её ритм!

Слишком жёстко? Возможно! А как, по-вашему, ещё становились великими? Только так и никак иначе. В прошлой жизни у меня такая команда была, только вот не все дошли со мной до конца. Так бывает.

Впереди, за учительским столом, стояла женщина лет сорока, в очках и чёрном костюме с белой блузкой. Она что-то говорила про Достоевского и про его книгу «Игрок». Я поначалу вообще не вслушивался, мне было скучно.

Учительница продолжала говорить до тех пор, пока не прозвенел звонок, означающий окончание уроков.

СВОБОДА!!!

Ну наконец-то. Я ведь реально каждый день ждал, когда всё это закончится. Чувствовал себя так, будто меня выпустили после нескольких лет отсидки. Второй раз пережить школу было худшим испытанием. Повезло хоть, что это был уже выпускной класс — если бы первый, то я бы попросился обратно. Я встал из-за парты, сунул тетради в рюкзак, закинул его на плечо и вышел из класса.

Шёл по коридору и замечал на себе чужие взгляды, только они достаточно сильно изменились. Кто-то даже слегка кивал, пытаясь со мной поздороваться. Ну нихера себе! А ведь ещё буквально вчера никто из них не обращал на меня никакого внимания. НИКАКОГО! Будто бы я призрак какой-то. Нет, ну конечно, в каком-то плане оно так и было, но всё же. Я улыбнулся про себя. Все-таки хорошее чувство, когда тебя замечают таким образом.

Вышел из школы и вдохнул свежий воздух. Не спеша пошёл в сторону дома. Шел и думал о том, о сём. В большей степени — о том, что же мне делать дальше? Если я собрался продолжить жизнь в этом теле (хотя какие у меня были варианты?), чтобы помочь этой семье и отомстить Пухову, нужно было начать уже двигаться. Но вот с чего?

На «Фабрику звёзд» пойти? Тьфу ты! Там же тоже эти чертовы продюсеры сто пудов будут, да и к тому же, нахрен им там нужен тощий парень в старом джемпере и с поломанной гитарой? Телек и такие проекты — это не мой путь! Путь наверх нужно пробивать самому и только самому! Только так ты сможешь диктовать свои собственные правила! И чтобы сделать это, надо действовать, используя то, что в первую очередь выделяло меня среди всех остальных — мою собственную музыку!

Не заметил для себя, как уже повернул за угол и зашел в свой двор. Всё те же самые старухи на лавочке сидели, что-то обсуждали, глядя в мою сторону. Я прошел мимо них, кивнул:

— Добрый вечер, дамы! Как ваше настроение? — сказал я, чтобы посмотреть на их реакцию.

Они удивленно переглянулись. Да что там — охренели они знатно. Потом заулыбались:

— Здравствуй, Коленька, — ответила одна из них. — Ты сегодня рано как-то… Школа уже кончилась?

Ох, как же они сразу изменили свой тон после моих слов!

— Всё верно, — ответил я. — Теперь домой.

— Ну иди, иди, — она махнула рукой. — Мать, поди, ждет или на работе еще?

— На работе, — сказал я. — Но мы скоро это исправим.

Они снова удивлённо переглянулись. Не удивлюсь, если это был первый раз в жизни, когда Коля так свободно с ними разговаривал. А я пошел дальше, и тут я почувствовал… Снова…

Сначала слабый толчок, как будто кто-то ткнул меня пальцем в грудь. Я остановился, прислушался к себе. Сердце билось ровно… Вроде все нормально… Может, просто показалось? В последнее время я стал достаточно мнительным.

Я сделал ещё шаг… Второй… Третий…

Нихрена не показалось.

И тут боль пришла снова.

Как будто кто-то воткнул мне в грудь длинный нож. Она пронзила меня насквозь, от груди до спины. Я схватился за сердце и начал задыхаться.

— Грёбаный насос! — прохрипел я. — Ну что… опять…

Как же это всё надоело, если честно! Ну вот можно хотя бы недельку прожить без всего этого? Так сказать, адаптацию пройти? Ну ведь и так в моей жизни произошли огромные изменения, а тут еще это…

В ответ боль только нарастала, как будто издевательски смеялась надо мной. Вот же сука! Я понимал: это очередной приступ. Это чувство было невозможно перепутать с чем-то другим! Отвечаю! Через минуту я упал на колени, коснувшись холодного асфальта. Слышал, как старухи на лавочке что-то кричали, но не мог разобрать их слов. Да и какое значение вообще имели слова? Лучше бы помогли!

Перед глазами всплыла Система:

[СИСТЕМНОЕ ОПОВЕЩЕНИЕ]

[ЗАПАС ЭМОЦИОНАЛЬНОГО ЭФИРА: 0 ЕД.]

[СОСТОЯНИЕ НОСИТЕЛЯ: КРИТИЧЕСКОЕ. ДЕКОМПЕНСАЦИЯ СЕРДЕЧНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ]

[РЕКОМЕНДАЦИЯ: НЕМЕДЛЕННО ИСПОЛЬЗОВАТЬ ЭФИР ДЛЯ ПОДАВЛЕНИЯ БОЛЕЗНИ]

[ВНИМАНИЕ: ЗАПАС ЭФИРА НУЛЕВОЙ. ТРЕБУЕТСЯ ПОПОЛНЕНИЕ]

Я смотрел на текст. Сердце бешено колотилось, запас воздуха заканчивался, в груди эта ноющая боль.

Эфир? Как мне его использовать? У меня ноль! Ноль, мать вашу! Как мне что-то использовать, когда ничего нет?

— В задницу себе засунь такие советы… — прошипел я.

У меня было так много вопросов, но Система молчала. Она дала подсказку, но нихрена не объяснила, как ее использовать. Классно!

Я лежал на холодном асфальте, смотрел в серое небо и думал: эфир… Что это такое? Откуда он берется? Как его получить?

Потом закрыл глаза и вспомнил тот самый сон, когда я дрался с тьмой, но ответа, где добыть эфир, у меня так и не было. Попытался встать, но ноги не слушались.

Вспомнил про таблетки. Нащупал их в грудном кармане — он был самым близким, я специально положил их туда на случай приступа. Вытащил одну и закинул. Стал ждать эффекта, но его не было.

Я что, перепутал, и это не те таблетки? Посмотрел на упаковку. Да нет, те… Тогда в чем дело? В голову пришла одна-единственная идея: я достал ещё одну таблетку и проглотил её.

Боль начала уходить, а дыхание — выравниваться. Я смотрел на свои руки и видел, как они перестают дрожать. Видимо, от частого использования лекарств у болезни вырабатывается какой-то «иммунитет». Был бы я врачом, смог бы подобрать подходящее слово, но, к счастью, я музыкант. Не то чтобы я был против врачей, просто моё дело нравилось мне больше. Вместе с этим пришло понимание, что если так пойдёт и дальше, то в какой-то момент доза лекарств станет настолько конской, что это скажется на печени. Да и вообще в какой-то момент они просто могут перестать помогать. Так себе перспектива, не особо радужная. С этим тоже надо было что-то делать. Это не одна из тех ситуаций, которую можно просто пустить на самотёк.

Так, интересно: почему Система посоветовала мне использовать эфир, а не выпить таблетку?

Я медленно, опираясь о стену, поднялся. Значит, эфир можно использовать для лечения, и он работает лучше таблеток? Скорее да, чем нет, но надо точно пробовать, херли тут думать просто так.

Сделал глубокий вдох — наконец-то лёгкие позволили мне дышать полной грудью. Каждый раз после приступов испытывал такой кайф, когда отпускало: я как будто заново рождался. Нужно было понять, где достать этот эфир. Не думаю, что его можно купить в супермаркете.

Я пошел дальше и тут увидел его.

Кузьмич сидел на той же лавочке, где мы встретились в первый раз. В своей старой кепке и ватнике. В руках старик держал какую-то палку. Нахрена она ему? Он что, Гэндальф⁈

— Коля! — сказал он. — Ты чего такой бледный? Опять прихватило? Я видел, как ты упал. Что случилось?

Я изначально хотел пройти мимо и направиться прямиком в квартиру, но вспомнил, что этот старик нехерово мне так помог. А ещё вспомнил, как он делился тем, что ему нравится наше общение, и решил ответить добром на добро. Подошел к нему и сел рядом.

— Привет, Кузьмич, — сказал я. — Да, прихватило, но ничего… Уже легче…

— Ты бы к врачу сходил, — покачал он головой. — А то так и помереть недолго. Ты же пацан молодой еще, вся жизнь впереди! Вон смотри, сколько девок хорошеньких ходит! Кто же ими всеми займётся-то, когда Кузьмич коньки отбросит? Да мне уже на всех сил не хватает, только на половину.

Старик подмигнул мне и улыбнулся так широко, что я увидел его челюсть с несколькими отсутствующими зубами. Чуть сам не заржал от такого зрелища, но обошелся легкой улыбкой.

— Не переживай, Кузьмич, — сказал я. — Так и быть, продолжу твоё дело.

Он посмотрел на меня внимательно:

— Колька, а ты помнишь отца?

Отец. Вот про него я не знал вообще ничего. В ответ я только покачал головой.

Он замолчал и стал смотреть куда-то вдаль. Глаза его стали грустными.

— Я так и думал… Ты тогда совсем мелкий был, а сестрёнка твоя, Аннушка… Она так вообще ещё титьку сосала. У него тоже было больное сердце, от этого и умер он.

Я понял, что это тот момент, когда я смогу узнать побольше.

— Ты помнишь его? — спросил я.

— Конечно, помню, — он улыбнулся. — Мы были друзьями с самого детства. Вместе в садик ходили, потом в школу, в армии служили. А потом он женился, и у него родился ты. Он очень любил тебя, хоть это и не всегда было можно понять. Пил он как чёрт, что уж греха таить. Если бы не это, то подольше прожил бы. Но знаешь, что он говорил?

— Что он говорил? — спросил я.

— Он говорил: «Коля, мой сын, он не такой, как я. Он будет великим, и у него будет всё». Он тобой гордился ещё до того, как ты научился говорить. Просил меня присмотреть за тобой, и я дал тогда слово. Вот, держу его по сей день.

Я смотрел в его уставшие глаза и почему-то увидел в нем друга. Настоящего друга. Того, кто не предаст.

— Спасибо, Кузьмич… Ты мне помог, — сказал я. — А я тебя так и не успел поблагодарить. Если бы не ты, я бы на этой лавочке и сдох бы.

В ответ он только подмигнул, а после похлопал меня по-отечески по плечу. Дальше мы сидели молча. Мне особо больше нечего было сказать, а старик явно наслаждался этим моментом.

— Коля, — обратился он ко мне. — А что там у тебя произошло? В переходе? Когда я тебя нашел, ты был весь грязный и в крови. Что случилось? Дело ведь не только в приступе? Давай рассказывай, с кем ещё можно поговорить, кроме старика? Никуда дальше это не пущу: со мной не особо кто и разговаривает, а если и скажу, то сумасшедшему старику вряд ли кто-то поверит.

Я вздохнул и подумал: а почему бы и не потрещать, действительно?

— Да там уроды какие-то подкатили… Они напали на меня в переходе и требовали какие-то деньги, типа за крышу. Естественно, я им нихрена не дал, кроме как в морду. Так приступ ещё этот не вовремя: они воспользовались положением и начали меня бить. Я ещё потом ударился головой о стену и мало чего помню, поэтому если какие-то очевидные вещи тебе не расскажу — это всё оттуда.

Решил сразу же подстелить себе соломку на случай, если ляпну какую-то херню или попадусь ещё каким-то образом. Лишние вопросы мне вообще были ни к чему.

— А чем все закончилось-то? Эти бы просто так не отстали, — он нахмурился. — Ты ничего прям вообще не помнишь?

— Отрывками, — я покачал головой. — Вроде полиция пришла, и они убежали, а меня вырубило. Когда очнулся, не помнил ничего. Со временем вроде слегка отпустило, но до сих пор остаточная реакция сохранилась.

Он посмотрел на меня внимательным, изучающим взглядом, а потом кивнул:

— Такое бывает. После удара головой память теряется на время. Хорошо хоть до дома дошел, а то бывает, люди забывают, кто они, где живут. Ничего! Память тебе ещё вернется, не переживай!

— Надеюсь, — сказал я, хотя понимал, что нихрена не вернётся.

Потом старик продолжил задавать вопросы:

— Коля, ты же знаешь, что в переходе не просто так играют?

— Ну, видимо, теперь знаю, — сказал я. — Только это херня же какая-то. Они принадлежат кому-то?

— Да, — он кивнул. — Ты должен платить тем, кто держит переходы. Местная шпана, они собирают дань с уличных музыкантов, попрошаек и просто бабушек. Если не платишь — бьют и забирают инструменты. Скажем так, ты ещё легко отделался, могли ведь и ноги сломать. Ты туда больше не ходи. Не надо тебе оно.

— Так, подожди… А кто ими руководит? — спросил я.

— Местный авторитет, — сказал он. — По кличке Череп. Его так прозвали за форму головы. Вроде парень ещё достаточно молодой, а уже весь лысый, даже бровей нет. Болезнь что ли какая-то… В общем, он держит всю округу. Все переходы, ларьки, уличных музыкантов и прочее. Он решает, кому играть, а кому нет. Без него никак. Ты либо работаешь на него, либо против него, а быть против Черепа — себе дороже. Ну, думаю, ты уже понял.

— И что, он прямо-таки сильно опасен? — спросил я.

— Он человек, который привык, что его боятся, — сказал Кузьмич. — Логика там простая, как три копейки: если боятся, значит, уважают. Говорят, что он даже и убить может. Сам не знаю, правда ли это, но люди же зря не говорят…

Я усмехнулся:

— Говорят, кур доят… — прошептал я себе под нос.

— Что-что говоришь? А то я старый уже. Слышу плохо, — встревожился Кузьмич.

— Говорю: значит, этот Череп — местный король? И все платят ему типа дань?

— Да, — кивнул Кузьмич. — Всё правильно понял, парень.

— А если я не заплачу? — спросил я.

Он посмотрел на меня:

— Я бы не советовал. Ты молодой, да и больной к тому же. Ты не сможешь с ним справиться. Лучше заплати и играй спокойно. Ну или дома играй. Так оно даже безопаснее будет.

— Нет, — сказал я. — Я не буду платить.

— Почему? — удивился старик. — Все же платят? Что ты как белая ворона? Неужели тебе вот этих всех проблем хочется? А, Колька?

— Потому что это не мои правила, — сказал я. — Я не буду платить бандитам за право играть на гитаре. Это неправильно.

Он покачал головой:

— Ты такой же упрямый, как твой отец. Он тоже никому не платил.

Я смотрел на него.

— Ну значит, я сын своего отца, — сказал я.

Он улыбнулся.

Мы встали. Кузьмич оперся на палку и посмотрел на меня:

— Ладно. Мне пора! Я вообще в магазин собирался, да вот отдохнуть присел, да ты меня заболтал. Там сейчас счастливый час для пенсионеров. Скидки. Почапал я.

— Спасибо, Кузьмич, — сказал я.

— Не за что, — он махнул рукой. — Тебе ежели ещё что-то понадобится или просто поболтать захочешь — ты приходи. Квартира номер шестьдесят девять, а то вдруг и это не помнишь.

Я смотрел ему вслед. Он шел, опираясь на палку — медленно, но уверенно. Он хоть и был старым внешне, но душой всё ещё тот же пацан. Это чувствовалось.

Я развернулся и пошел к подъезду. Зашел внутрь, поднялся по лестнице и открыл дверь своей новой квартиры:

— Я дома! — крикнул я.

В ответ тишина: дома, кроме меня, никого не было. Я захлопнул за собой дверь квартиры и закрыл её на замок. Ну так, на всякий случай. Бросил рюкзак на пол — тот шмякнулся с глухим стуком. Прошёл в комнату. Окно было открыто, и я отчетливо слышал, как там лаяла какая-то дворовая собака. Подошёл к нему и закрыл. Окна были не вот уж мега-звуконепроницаемые, но хотя бы больше не было ощущения, что животное находилось прямо у меня в комнате.

Подошел к углу, где стояла моя гитара. Ну как моя… так-то она Колина, но теперь моя. Одна струна болталась, и я вспомнил, как недавно поранил палец. Повезло, что ещё легко отделался. Струны были старые и не так сильно натянуты, как должны были.

Я взял инструмент и осмотрел. Она и до этого выглядела так, как будто её переехал грузовик, а теперь была окончательно в нерабочем состоянии. Печаль. Сел на кровать и положил её на колени.

— Да, малышка, теперь-то ты точно мертва, — сказал я вслух. — Ну ничего… Мы это исправим.

Я достал чехол и положил гитару туда, вдруг услышал звон. Что-то упало на пол. Я наклонился и увидел на полу несколько монет. Собрал их и пересчитал: сто рублей. Каких-то жалких сто рублей. Их даже на пачку дешевых сигарет не хватит, не то что на струны.

Обратил внимание на старенький компьютер, который стоял всё это время в комнате. Решил включить его. Он загружался очень долго: в какой-то момент подумал, что на нем так и останется гореть черный экран. Наконец он загрузился. На заставке рабочего стола стояла какая-то девчонка. Она была совершенно голая, но все прелести были прикрыты гитарой. Эх, Коля, видела бы мамка, чем ты занимался в интернете, знатно бы охренела.

Открыл браузер и ввел в поиск:

«Музыкальный магазин ближайший».

Нашел нужный адрес. На карте высветилась красная точка. Двадцать минут пешком или десять на автобусе. С учетом того, что денег и так ни на что не хватает, я решил прогуляться пешком. Да и для здоровья вроде как полезно.

Я выключил ноутбук и посмотрел на гитару ещё раз:

— Ну что, пойду попробую найти для тебя достойные запчасти.