Глава 20. Он

Катя опешила, наверное, просто от неожиданности. Воспользовавшись этим, я мигом углубляю поцелуй, пробую на вкус ее губы, язык, тепло ее ротика манит. Стройное тело дрожит под моими пальцами, я сжимаю ее за узкую талию, прижимаясь теснее.

Не в силах остановиться.

На меня накатывает ощущениями из прошлого.

Я отдаю себе отчет, что прошло немало лет. Но телу и памяти на это плевать. Они находят знакомые тропки, узнает те самые реакции, от которых просто сносило крышу. Я жадно льну к девушке, которую любил безумно.

И, кажется, сейчас я тоже не могу остаться к ней равнодушным.

Становится каким-то мелким и неважным, кто кого предал первым, кто что сказал…

За давностью лет вопрос о верности Кати стал уже не таким актуальным.

Помимо этого, у меня есть дочь, от нее.

Она так удивительно похожа на меня, а потом я смотрю на Ксюшу и вижу в ней только Катю.

Это нечто волшебное, я никогда таких светлых и возвышенных чувств ни к кому еще не испытывал.

Просто люблю свою дочурку всем сердцем, всей душой к ней тянусь…

Такое бывает?

Сам в шоке.

Катя опасается, что у моих действий есть корыстные и не названные причины, но она ошибается, все совершенно не так.

У моего интереса к ней нет двойного дна. Я искренен в желании участвовать в ее жизни.

Неожиданно сильный тычок в пресс, а потом неумелый пинок.

Катя, кажется, целилась мне в пах, но попала только в бедро и отталкивает меня.

— Что ты себе позволяешь, Власов?! — спрашивает Катя.

Она сердито вытирает губы ладонью и смотрит на меня так, словно я совершил ужасное преступление.

— Я завтра же… — говорит глухо, со слезами в голосе. — Я завтра же буду искать другое… жилье!

— Что ты творишь?! С ума сошла? Остановись!

— Это ты… Остановись! Зачем ты ко мне пристаешь? Именно этого я и опасалась, когда ты заявил, что хочешь участвовать в жизни дочери! Я опасалась, что тебе будет мало только приходить к ней и общаться, ты захочешь пользоваться еще и мной. Потому что это целиком и полностью в твоему духе. Захотел — получил по щелчку, так это работает, да? Но только уже не со мной! Может быть, за прошедшие годы я так и не смогла стать успешной в этой жизни, но я больше не та наивная девчонка, которая поверит в твои сладкие россказни. И я не собираюсь быть средством для снятия твоего напряжения. Ты… женат! Думаю, в этом мире полно девушек, которые будут рады раздвинуть перед тобой ноги…

Каждое ее слово попадает точно в цель, она словно поворачивает клинок в глубокой ране.

Вот только и сама Катя на грани истерики. Кажется, я своими действиями делаю только хуже…

— Остановись. Прошу. Насчет жены…

— Мне неинтересно! Либо… держи руки при себе, либо сделай вид, что тебя не существует. Мы жили до твоего появления и проживем, если вдруг ты снова решишь пропасть. Да, Ксюша поплачет-поплачет. Но, думаю, успокоится и начнет воспринимать память о тебе, как… как интересное приключение.

Я остываю и, сумбурно простившись, выхожу.

У меня трясутся пальцы, в крови бушует желание.

Проведя несколько минут у подъезда, я пытаюсь принять решение, которое устроило бы нас обоих.

Теперь мне совершенно ясно, что одной дочери мне мало.

Я хочу получить и ее маму тоже...

Нужно притормозить, или с Кати станется… Сорвется в панике, убежит и наломает дров.

Нет, не хочу нам такого исхода.

Остается только одно, как быть с ребенком от Ирины?

На одной чаше весов — дочь от когда-то любимой девушки и она сама, а на второй чаше весов — нелюбимая жена и ребенок, которого я точно не ждал…

Неужели я стану подлецом, который бросает собственных детей?

Однажды я уже опрометчиво решил отправить на аборт девушку, в верности которой засомневался…

Сложный выбор.

Мне предстоит его сделать и чем скорее, тем лучше.

Я и так потерял много времени зря…

***

Она

После вспышки, произошедшей поздним вечером, я с трудом проснулась на следующее утро.

Едва открыла глаза и поползла, словно раненное животное, в спальню к дочери. Шла по квартире, где мы должны были сейчас жить, и не верила своим глазам, не верила своим ощущениям.

Мне хотелось трогать стены и мебель, переставлять дизайнерские штучки, постоянно тянуло ущипнуть себя, чтобы напомнить, что это не сон.

Хотела бы я жить в такой уютной и красиво обставленной квартире?

Разумеется!

Раньше я даже мечтать об этом боялась.

А теперь я находилась здесь, дочери квартира тоже сильно понравилась.

Но какова будет расплата за это?

Я вспомнила вчерашний поцелуй.

Дотронулась пальцами до губ, они все еще горели от неправильного поцелуя, ведь Леонид был чужим мужем.

Он не свободен, и мне стоило почаще напоминать себе об этом, быть настороже.

Не хватало еще, чтобы он пытался затащить меня в постель.

Кажется, вчера мы расставили все акценты, все точки над i.

Я смирилась с тем, что он будет принимать участие в жизни дочери, но путь к моему сердцу для Власова закрыт раз и навсегда.

Едва я подумала об этом, как сразу же стало смешно.

Катя, ты такая наивная… Можно подумать, его интересует твое сердце.

Максимум, он рассчитывает на то, чтобы перепихнуться, совмещая приятное с полезным.

Первый день после переезда мы занимались тем, что раскладывали вещи, смотрели телек, много отдыхали, гуляли во дворе…

Никуда не хотелось идти, этот день мы посвятили только себе.

Вечером появился Власов.

Поневоле я напряглась, так как не знала, что от него можно ожидать после вчерашнего.

Кажется, он был настроен серьезно и хотел о чем-то поговорить.

— У меня есть одно условие…