Глава 23. Он

Я сидел за столом в ресторане и откровенно скучал, все время поглядываю на циферблат часов.

Кажется, я делаю это слишком часто, потому что в итоге получаю замечание от мамы.

— Леня, — смотрит на меня с укором и говорит тихим, но внушительным голосом. — Может быть, проявишь хотя бы немного уважения к имениннику? Не каждый день твоему дяде, по совместительству, крестному отцу, исполняется пятьдесят лет.

— Ты забыла добавить, что он работает при администрации мэра и имеет большие связи.

— Речь совсем не об этом, — мама переходит на возмущенный шепот. — Просто ты всем своим видом показываешь, как скучно тебе здесь находиться.

— Мам…

Я красноречиво смотрю в сторону именинника, который уже надрался настолько, что открыто клеится к молоденькой помощнице. Он пьян, его развезло. Мой дядя, Михаил, отвешивает сальные комплименты помощнице, приобняв ее за плечи одной рукой. Все знаю, что он ее имеет. Но знать — одно, а демонстрировать открыто — это совсем другое.

Жена Михаила сидит с идеально прямой спиной, она вытянулась по струнке. Ее лицо будто застыло, оно не выражает ничего, губы крепко сжаты.

Мне ее жаль безумно.

Поведение дяди оскорбительно, видя это, хочется помыться. Ему пятьдесят, а девчонке даже двадцати пяти нет. Она хихикает с довольным видом в ответ на его шуточки, и все кругом делают вид, будто ничего мерзкого не происходит.

— Что? — интересуется мама.

— Ничего. Противно просто. Понимаешь? И потом, я уже его поздравил, вручил подарок. Мы сидим здесь уже сколько…

Откровенно говоря, многие из присутствующих считают дядю Михаила тем еще скотом и просто свиньей, но мало кто осмелится сказать об этом прямо. Потому что у него большие связи, которыми регулярно пользуемся все мы. Вот так и получается, что все сидят с натянутыми улыбками, стараясь не обращать внимания, как освинячивается наш родственник. Все танцуют, пьют, едят в дорогом ресторане блюда от одного из лучших шеф-поваров города… Я бы лучше провел время с дочерью и… Катей, разумеется.

Сердце пропускает удар. Не могу думать о ней равнодушно, закипает кровь.

Вытащив сигареты из кармана, выхожу на холодную террасу, место для курильщиков здесь. Но мама не оставляет меня в покое, выходит следом.

— Мам, я покурить.

— Угостишь маму сигареткой? — спрашивает она.

— Да пожалуйста, — протягиваю пачку.

Я знаю, что мама тайком курила, но потом как-то жестко получила от отца по лицу за то, что он поймал ее с сигаретой. Он разбил ей нос, рот тоже был в крови. Это смотрелось жутко и навсегда отпечаталось в голове, с самого раннего детства. По мнению отца, курящая женщина — шлюха. К слову, я ловил его парочку раз со шлюхами и те курили, значит, не так уж прав он был в своих предпочтениях, да? Отца не стало два года назад.

С тех пор мама словно с цепи сорвалась, сделала короткую стрижку, перекрасилась в рыжий цвет и курит без всякого стеснения. Траур по отцу она не носила от слова совсем, в черном цвете была только на похоронах, в девять и сорок дней.

— Что тебя гонит отсюда, скажи? — интересуется она. — Видно, что тебе не сидится, мыслями находишься не здесь.

— Все хорошо, мам.

— А я думаю, нехорошо, — прямо заявляет она и затягивается глубоко. — Это как-то связано с Ириной?

Я мрачнею.

— Она с тобой связывалась, что ли?

— Связывалась? Да не то слово… Мы пересеклись в торговом центре, она прицепилась, как клещ, и не отпускала. Мы пообедали вместе, и она мне кое о чем поведала.

— Вот стерва.

— Когда ты собирался сказать мне, что я стану бабушкой?

— Все непросто, мам.

— И все же. Вы ждете ребенка… И развод? Не одобряю… — говорит она.

— Мам! — восклицаю в сердцах. — У меня сейчас непростой период, давай хотя бы ты не будешь трепать мне нервы, идет? И, к слову, бабушкой ты уже стала, а я стал отцом! Еще несколько лет назад! Но узнал об этом недавно. И если бы не случайность, то бог знает сколько лет я прожил на свете, не зная, что у меня есть дочь. Может быть, даже до самой смерти?

От удивления мама едва не выронила сигарету, но придержала ее в последний момент.

Неожиданно сильно разволновавшись, она пытается собраться, но я вижу, что она сама не своя стала.

— Я чего-то не знаю, мам?

— Дело уже прошлое, — отмахивается. — Тем более, ты все сам узнал.

— Мама?! — уточняю я. — Черт побери, не молчи.

Она упорно стоит на своем и даже пытается уйти, но я задерживаю ее за локоть и напоминаю:

— Дом, в котором ты живешь, прислуга, твои новые яркие увлечения и эксперименты с внешностью оплачиваются из моего кармана. Так что если ты не заговоришь сейчас, то тебе придется жить на свои деньги. До пенсии далеко, ты ни дня не проработала. Думаешь, родственники обрадуются престарелой приживалке?

— Ты жестокий! Точь-в-точь как твой отец! — задрожали ее губы. — Это он не позволял мне работать, а я бы могла бы пойти на радио или даже телевидение, у меня замечательная внешность и красивый голос.

— Ты сама выбрала сидеть дома и ничего не делать.

— Нет! Это он хотел видеть во мне жену, которая не работает!

— Но ты и не развивала свои увлечения. У тебя была возможность заняться собой, но ты этого не делала. Так кто виноват, что ты — слабая и трусливая? Предпочитаешь только развлечения! Ты или отец?!

— Я боялась его, он мог поднять на меня руку, ты же знаешь. А еще он мне постоянно изменял.

— И, когда ты заикнулась, что не потерпишь измены, он сказал: «Хорошо, тогда проваливай!» И что сделала ты? Ничего.

— Я осталась с ним ради тебя, — говорит она фальшиво.

— Мы оба знаем, что ты врешь. Он выкатил тебе, что по договору ты получишь мизерное содержание, которого не хватит даже чтобы оплатить два-три похода в салон красоты. И ты выбрала сытую красивую жизнь, возможность менять наряды и заниматься собой. Меня ты не выбирала, врать не стоит.

— И что теперь? ДА, я слабая женщина! Имею на это право…

Мама — красивая женщина. Красивая, но пустая… Трусливая, эгоистичная. Ее всегда волновала только собственная внешность и развлечения. Мной занимались няни и репетиторы, даже жесткий отец проявлял ко мне гораздо больше искренней любви и внимания, чем она.

— А теперь ты скажешь, отчего ты так сильно разволновалась.

Мне кто-то звонит на телефон.

Жена.

Еще пока жена…

Ирина!

Я отбиваю звонок, новый входящий вызов.

Я снова отбиваю вызов и перевожу телефон на беззвучный режим.

— Ни от чего, Лень, правда. Давай закончим?

— Мы закончим, когда ты признаешься, отчего ты невероятно сильно разволновалась, услышав мои слова про дочь!