Глава 24. Он

— Потому что я сразу поняла, о ком идет речь. О той девушке, с которой ты встречался. О той, ради которой едва не сорвал выгодную сделку и контракт за рубежом! Вот о ком… Отец… — мама выдыхает сигаретный дым и мнет окурок о крышку урны. — Он вмешался. Точка.

— Что?!

— Я слышала, как он разговаривал с кем-то из своих подчиненных. Ты начал отбиваться от рук. Взять с собой эту простушку у тебя бы не получилось, у нее не было загранника, единственный родитель болел. Но ты даже подумывал остаться здесь, не так ли? Отец делал на тебя большую ставку, доверил тебе безумно важное дело и не мог допустить, чтобы ты его подвел в ответственный момент. Более того, он видел большие перспективы в сотрудничестве с отцом Ирины, на которой ты женился позднее.

Во мне все похолодело.

Кажется, я догадался, в чем дело.

Теперь мне стало ясно, почему мы с Катей не можем договориться, почему едва затрагиваем эту тему, так выясняется, что мы смотрим по-разному на одни и те же вещи. По правде говоря, мне так ни разу и не удалось вывести ее на откровенный разговор.

Катя закрывается от меня, отгораживается и не позволяет приблизиться. В такие моменты у нее становится безумно отчаянный взгляд. Я опасаюсь, что она может схватить дочь в охапку и просто сбежит, куда глаза глядят. Отчаявшиеся люди способны на безумные и опасные поступки…

Не хочу, чтобы мои девочки пострадали.

И если цена их спокойствия — это необходимость держать себя в руках, не претендуя на Катю, как на желанную женщину, то я готов пойти на такие жертвы.

Просто наступить на горло собственному эгоизму.

— Что он сделал?

— Очернил репутацию этой девушки, держал ситуацию под контролем. Когда ты начал вызванивать через ее подругу, чтобы узнать, действительно ли она гуляет с кем-то еще, она сказала только то, за что ей заплатили. Ты не сразу поверил и даже детектива нанял, не так ли? Отец и его перекупил. Он наблюдал за каждым твоим действием и не позволил бы тебе бросить труд, в который он вложил столько сил, времени и денег. Он действовал уверенно и вместе с тем очень осторожно. Он вложил тебе в голову мысль о предательстве, предоставил неоспоримые доказательства этого, а дальше… Твоих рук дело.

Я в шоке от услышанного.

События прошлого теперь представляются мне в новом свете.

Буквально все-все выглядит иначе!

Перед глазами плывет, за грудиной полыхает костер и злость.

Если бы мой отец сейчас был жив, я бы помчался к нему и начистил его физиономию, невзирая на разницу в возрасте. Прочь уважение к старшим, он сотворил ужасное. Он не только устроил подлог, но и подкупил детектива, нанятого мной.

Я так искренне возненавидел Катю в то время, что не стал даже ее слушать, когда она рассказала мне о беременности.

Не верилось мне, что ребенок от меня. Я видел ее лживой насквозь…

Ошибка?

Нет! Это не было ошибкой…

Мою любимую оговорили самые близкие люди, родители.

Они не желали мне союза с простушкой, потому что такой брак не принес бы много выгоды, мои родители инкогда не делали ставку на любовь.

Я в глубоком шоке от действий отца.

Слишком хорошо помню его реакцию, как он вздыхал тяжко и горестно качал головой, узнав, что мои отношения закончились предательством. Он даже не сразу взялся сватать мне Ирину…

Лишь позднее, мягко и тактично указал мне на нее, мол, девушка красивая, с тебя глаз не сводит, а ты в курсе, что мы с ее семьей много лет знакомы…

Это шок.

Однозначно сильный шок, почти ступор.

Но больше всего меня поражает даже не поведение отца, у него всегда деньги и заработки, достижение целей стояли на первом месте.

Он был жестким и временами жестоким отцом и мужем.

Я разочарован в собственной матери. Она всегда виделась мне некой жертвой, заложницей ситуации, брака и собственного слабого характера.

Я, как дурак, всегда думал, что мы с ней, с моей любимой мамочкой, на одной стороне.

И, да простит меня Бог, но, когда отца не стало, мы вместе вздохнули с некоторым облегчением.

— Ты знала! Знала, что это простая подстава и молчала?! Ты знала, что я собирался отправить на аборт девушку, которая ни в чем передо мной не была виновата! Знала, что я… приказал ей убить ребенка, моего и ее ребенка! И ты промолчала… Ты позволила мне отправить на аборт девушку, которая была беременна твоим внуком или внучкой! Как ты могла?

Мама делает шаг назад и смотрит мне в глаза с жалобой, мольбой.

Только что она выглядела как светская дама, которая рада любому поводу выгулять новое красивое платье, но сейчас она мгновенно переключилась и, словно великая актриса, изображает передо мной жертву.

С моих глаз спала пелена.

Шор не стало.

Теперь я ясно вижу, где она играет, притворяется…

Вижу и понимаю, какую позицию мама занимала все эти годы — самую удобную из всех, позицию жертвы. Ее нельзя было расстраивать и ругаться, говорить слишком громко или произносить грубые слова…

Она эгоистично заботилась лишь о своей собственной выгоде и удобстве.

— Что я могла поделать? Если бы я стала помехой, твой отец… он бы от меня избавился по щелчку избавился, — жалуется слезливо мама. — Ты же знаешь, каким невыносимым он стал в последние годы!

— Да, с ним стало совсем непросто. Но ты даже не попыталась! Ты и не попробовала, я прав?

Мама охает, начинает лить слезы и канючить о том, что у нее закололо сердце, нечем стало дышать…

— Хватит ломать дешевую комедию. Смотрю я на тебя и думаю, что ты забыла в этом браке? Тебе надо было идти учиться на актрису, сделала бы карьеру.

Бросив на маму взгляд, полный разочарования, я разворачиваюсь и ухожу.

Здесь меня больше ничего не держит!

Хочу уйти и сделаю это немедленно.

— Леня, постой! Леня… Мне плохо! Ты… Ты не можешь меня бросить! Я твоя мама. Я твой самый близкий родной человек…

На душе тошно до ужаса.

Единственное место, где я хочу оказаться, это рядом с моими девочками…

Вечер паршивый!

Хуже не бывает…

Или все-таки бывает?

Мне позвонил врач и сообщил, что Ирина потеряла нашего ребенка…