Глава 25. Он

Сначала я выслушиваю врача.

Он сообщает детали произошедшего.

Я стискиваю челюсти, изо всех сил стараюсь находиться мысленно здесь и сейчас.

Но у меня это плохо получается, потому что меня отбрасывает назад, в прошлое, открывшейся правдой об участии моих родителей в наглом обмане и подлоге.

Они очернили Катю в моих глазах, я отправил ее на аборт.

Отправил затем, чтобы она избавилась от ребенка.

Тогда я даже мысли не допускал, что ребенок может быть моим.

У меня на руках были железные доказательства того, что девушка была мне не верна.

Я был уверен, что она просто хочет за меня зацепиться — богатого, перспективного мужчину. А какой способ действует лучше всего, чтобы заарканить мужчину? Разумеется, привязать его к себе ребенком, укрепив связи. Ответственность за ребенка, за семью могут удержать мужчину в рамках отношений. Пусть даже он будет гулять налево, но о своих родных заботиться он не перестанет. На то и был расчет…

Так я считал.

Я был в этом уверен, но жестоко ошибся.

Меня обманули и провели расчетливо.

— Кхе-кхе! — звучит довольно громко, с намеком.

Стряхнув оцепенение, смотрю на врача, возвращаясь в реальность.

Здесь и сейчас.

Я нахожусь в больнице, где меня встретил врач, который и позвонил, чтобы сообщить о случившемся с Ириной.

— Извините, задумался.

— Понимаю-понимаю, — кивает сочувствующе врач и вздыхает тяжко. — Такое горе, потерять ребеночка. Но хочу вас заверить, что мы все провели как следует.

— Что именно?

— Чисточку, разумеется. После всякого выкидыша нужно проводить чистку, чтобы не развился, например, тот же эндометриоз…

Эти страшные слова мне ни о чем не говорят. Я лишь поморщился, потому что у меня разболелась голова.

— Ирина будет способна к деторождению! — заявляет уверенным голосом врач. — Разумеется, перед повторной попыткой зачатия я рекомендую выдержать небольшую паузу, тщательно подготовиться. Держать на контроле уровень гормонов, микроэлементов. Стресс, спиртное следует исключить. Больше прогулок, отдыха и положительных эмоций. Главное, сейчас дать Ирине понять, что все получится. Думаю, вы, как любящий супруг, окажете ей необходимую поддержку.

У меня такое чувство, будто захлопнулась клетка!

— Проводить вас к палате Ирины? Ей бы поспать, но она сказала, что дождется вас.

— Проводите, — прошу сухо.

Возле палаты замираю в коридоре.

— Сюда?

Восемнадцатая палата.

Одноместная, повышенный уровень комфорта, личная медсестра…

— Да, сюда.

— Спасибо, дальше я сам.

Отпускаю врача и опускаю на мягкий диван в коридоре.

Мне нужно собраться с мыслями.

Я кручу телефон между пальцев, не зная, как сообщить Кате, что сегодня я точно не приду.

Вот же черт!

У меня такие отношения с дочерью наладились, я всей душой к ней тянусь, а Катя… Моя Катя…

Я и мыслить о ней теперь не могу без боли в сердце и ненависти к самому себе за все то, что натворил.

Был слеп…

Не верил сердцем.

И вот — результат.

Честно говоря, я все это время не мог решиться на честный и важный разговор с женой, Ириной.

Я разрывался между долгом и чувством, которое жило в моем сердце.

Меня тянуло к дочери и Кате.

Она от меня шарахается, как от чумного, потому что я женат.

Да, я хотел развестись, но потом новость о беременности Ирины меня притормозила.

Развестись, означало бы бросить нашего с Ирой ребенка, одного ребенка я уже сделал безотцовщиной, неужели и второго ребенка я бы заставил пройти через это?

Но и совместить бы не получилось.

Решение далось мне нелегко, но я собирался все-таки развестись с Ириной. Хотел принимать участие в жизни ребенка, воспитывать…

А что теперь?

Теперь я брошу жену в момент, когда у нее случился выкидыш?

Мне кажется, это низко и безумно подло.

Но как же обидно…

Как чертовски обидно, что я не могу просто взять и разорвать эти отношения, которые себя изжили, измучили.

Нет ничего у меня к Ирине…

А сексом можно заниматься и без любви.

Можно и жить без любви, но, когда ты прожил это чувство, хотя бы однажды, потом ни за что не хочется менять его на суррогат. И когда на горизонте появляется возможность, наконец-то стать по-настоящему счастливым, не оглядываешься по сторонам.

Летел мысленно, но теперь меня жестоко прервали, остановили!

Придется отложить развод, что ли? И как надолго?

Не могу заставить себя встать и войти в палату к жене, тяну до самого последнего…

Уже и оправдания не срабатывают.

Тяги нет.

Это кошмарно…

Я же сильный мужчина, человек слова…

Неожиданно телефон в кармане начинает вибрировать.

Вытаскиваю и, увидев номер Кати, улыбаюсь.

Хватаюсь за этот разговор, как утопающий за соломинку.

Отхожу от палаты подальше, выхожу в коридор.

— Да, Кать. Как дела?

— Ты уже знаешь, что случилось? — выдыхает она. — Послушай. Хотя бы один-единственный раз послушай! Твоя жена пришла и начала скандалить… Обзывала меня и дочь! Плевать, какого мнения она обо мне, но когда ее грязь коснулась Ксюши, я… Я не выдержала! — признается она сбивчиво. — Но, клянусь, я не виновата. Я вообще не понимаю, как… Она же кричать о выкидыше начала сразу же, как упала…

Спина горит.

Такое чувство, будто меня кто-то пристальным взглядом сверлит.

Оборачиваюсь: Ирина.

Жена стоит бледная, заплаканная, в тонкой больничной рубашке. Ее волосы, всегда лежащие в безупречной укладке, сейчас собраны в небрежный пучок, лицо без косметики.

Я внезапно понимаю, что она не такая уж и красавица, что если взять и сдуть ей эти губы и оборвать нарощенные реснички, то окажется, что у нее маленькие, будто крысиные, глазки и нос крупноват.

Как только она еще не сделала ринопластику?

— Леня… Леня… Она убила! Убила нашего малыша! — жена бросается ко мне с утробным воем на шею.

Будто камень повис.

Я все еще держу телефон у уха, лишь чудом, потому что Ира всем весом своего тела повисла и обвила локоть руками.

Вдох и горячий, прерывистый выдох в динамике телефона.

— Ясно, — говорит Катя. — Прощай, Власов…