Глава 26. Она

— Мамочка, мы куда-то собираемся? — осторожно интересуется Ксюша.

Она стоит в дверях спальни и робко переминается с ноги на ногу.

Видимо, ей стоило больших усилий набраться храбрости и задать этот простой вопрос.

— Да, — отвечаю коротко.

— В гости? — спрашивает с надеждой дочь.

Но ее взгляд устремлен на большую сумку и вместительный рюкзак.

— Или не в гости, — вздыхает. — Мам.

— Ну, что? Ксюш! Что?!

— Я никуда не хочу уезжать. Я… Я с папой быть хочу.

— А не получится, Ксюш! Не получится быть с твоим папой. Потому что он много лет и слышать ничего не хотел о тебе! Потому что сейчас он женат! На другой женщине! Вот почему! И потому что он всегда выберет семью и деньги!

— Но, мам…

— Не мамкай, — обрываю я.

Саму себя ненавижу в этот момент за то, что приходится разговаривать с дочерью в таком тоне, но иначе никак.

У меня уже в печенках сидит это их единение с отцом, «папочка то, папочка се»! Весь мир на нем клином сошелся.

— Папа меня не любил?

— Он о тебе не знал. И не хотел знать, — выдаю я.

— Нет. Ты… Врешь. Папа меня любит. Папа… Папа и тебя любит! А ты… Ты его не любишь! Ты злая и вредная, как бабушка! И как эта женщина… Может быть, это заразное?

— К папе хочешь?

— ДА! — кричит, покраснев. — И папа хочет к нам, а ты ему не даешь быть с нами!

— Может быть, тогда тебе и новая мама больше понравится? Та, которая приходила?

— Что?

Дочь удивленно смотрит на меня.

— Другой мамы быть не может. У людей только одна мама, настоящая…

— Так будет у тебя ненастоящая, Ксюш. Ты же к папочке хочешь, а он с другой тетей живет, и придется тебе ее терпеть.

— А ты тоже с нами жить будешь?

Смеюсь.

Как у детей все просто… Аааа… Мне даже выматериться хочется.

— Значит, так, Ксюш. Марш к себе. Сиди тихо, как мышка, — произношу я.

— Но, мама…

— Как мышка! — говорю громче.

Все достало, сил моих больше нет.

Когда я превратилась во врага для своей дочери?!

Еще и звонок неожиданный, с незнакомого номера.

Я не отвечаю, вдруг это спам. Но после сообщения, пришедшего с этого номера, приходится перезвонить.

— Здравствуйте. Екатерина Дмитриенко?

— Да, я. Что случилось.

— Анна Васильевна вам кем приходится?

— Мамой, — шепчу.

Только этого еще не хватало, беды с мамой.

— Прошу приехать в участок за ней… Ваша мама никак не может прийти в себя после случившегося.

***

Наш поспешный побег в никуда откладывается на неопределенный период времени. Потому что приходится собраться и ехать в участок.

Там…

Мама.

Слушаю полицейского и ушам своим не верю.

По словам полицейского, мама обратилась в полицию с заявлением, что мошенники украли у нее два миллиона рублей с карточки и еще триста тысяч наличными она передала в руки курьеру.

Эти деньги она хотела вложить на депозит под супервыгодные условия…

Я смеюсь.

— Какие два миллиона триста тысяч рублей? Вы что такое выдумываете? Моя мама простая пенсионерка, с маленькой пенсией, всегда жалуется, что ее не хватает!

Полицейский ничуть не оскорбился.

— Возможно, мои слова покажутся вам циничными, Екатерина. Но суть в том, что у каждого из наших бедных пенсионеров с крошечной пенсией есть накопления. Потряси хорошенько квартиру каждого, и в ящичках, шкафах, или под матрасом найдется тайничок, в котором есть несколько сотен тысяч рублей наличными. И, как правило, некоторые накопления тоже есть. Вот и у вашей мамы тоже есть накопления. Вернее, были. Мошенники были очень убедительными, предложили вашей матери повышенную процентную ставку, с сорока процентами чистого дохода от первоначальной суммы вклада. В течении трех дней она передала из рук в руки и несколькими переводами отправила деньги мошенникам. Когда они перестали выходить на связь, Анна Васильевна поняла, что ее обманули, и кинулась к нам. Сидит там… — взмахнул рукой. — Плачет, ахает, трясется… Никак не может успокоиться. С ее слов мы взяли все показания.

— Вы найдете тех, кто ее обокрал?

Полицейский разводит руками.

— Разумеется, мы сделаем все, что от нас зависит. Но статистика неутешительная. Мошенники с каждым днем изобретают все больше и больше способов обмана. Деньги чаще всего прогоняют по нескольким счета, обналичивают…

— То есть, можно не надеяться. Или надеяться, но не в скором времени, — подытожила я. — Ладно, показывайте… Где этот финансовый гений, — попыталась пошутить, но вышло невесело.

Мама выглядела очень плохо.

Она будто на десять лет сверх нормы постарела, подурнела…

Плакала без умолку, немного успокоилась при моем появлении, но потом начала кричать, обзываться на полицейских:

— Лентяи! Куда государство смотрит? Я вам зарплату плачу! С налогов! Вы должны найти их немедленно! Или у вас тут все куплено?!

Мне никак не удавалось ее успокоить.

Она то плакала навзрыд, то кидалась на всех, сжав пальцы в кулак.

Кажется, придется вызывать скорую, чтобы ей сделали укол.

***

Он

Несколько мгновений растягиваются до бесконечности.

В голове за короткий промежуток проносятся миллионы самых разнообразных мыслей.

Но большая часть из них о том, что я… не могу потерять Катю и Ксюшу снова.

Одна мысль о том, что моих девочек снова не станет в моей жизни, причиняет мне невероятную боль и душевную муку.

Но хуже всего кое-что другое.

Понимание, что расставание заставит страдать дочурку, она мне доверяет, она вручила мне свое маленькое сердце, полное безусловной любви.

Неужели я предам ее доверие?

Обману ее?!

Ни за что!

Нет…

Качнувшись в сторону, я отцепил руки жены со своей шеи.

— Соберись, Ира. Соберись и… все кончено!

Я силой усадил ее на кожаный диван в коридоре, но Ирина вскакивает с грязной бранью на устах. Такие отборные маты больше подошли бы пьяному бомжу из подворотни, чем светской девушке.

Потом Ирина закрывает руками лицо и рыдает громко, в голос.

— Эта ситуация меня подкосила! Я стала сама не своя, мое сердце разбито! Это она… Она виновата… Катя!

— Какого хрена ты сунулась к ней, скажи?! Ну, зачем?!

— Зачем? — спрашивает она сквозь слезы. — Как это понимать? У нас с тобой семья, малыш, а она вешается на женатого мужчину, вползла, словно змея, в семью! Я хотела поговорить с ней и думала, что у нее совесть проснется, что она поймет, так поступать нельзя! Но она налетела на меня с криками и вытолкнула с такой силой, что случилось непоправимое!

Описание случившегося у девушек кардинально разное.

Я на миг прикрываю глаза и поступаю единственно правильным способом.

— Ира, мне искренне жаль. Но я должен быть не здесь.

— Ты не можешь! — цепляется за меня. — Не можешь меня бросить! Я не дам, слышишь! Не дам тебе развод! Ты не будешь счастлив с этой разлучницей. Я буду против развода. Нас не разведут, потому что я…

Она замолчала.

— Наверное, ты хотела сказать, что нас не разведут, потому что ты ждешь ребенка? Действительно, если женщина беременна и она против развода, суд не удовлетворит заявление о разводе. Но ты, Ир, больше не беременна.

В ее глазах мелькает сильное разочарование.

Теперь мне становится ясно, что все ее слова — это ложь.

Мне больше нечего здесь делать, я просто ухожу и закрываю за собой эту дверь навсегда.

Нет никаких сомнений, что Ира все выдумала.

Главное, сейчас — это перехватить Катю, чтобы она не успела убежать.