Глава 27. Она

— И что теперь делать? Ума не приложу.

Маме сделали укол успокоительного и через некоторое время она крепко заснула.

Даже похрапывает, до того сладко спит.

Она спит, а я не представляю, что мне делать.

Не бросать же ее здесь, в полицейском участке.

Надо как-то… перевезти ее к себе домой.

Дочь уже устала ждать и полулежит на стуле, в коридорчике.

Я, в буквальном смысле этого слова, на части разрываюсь!

Не знаю, как поступить.

Темная часть меня, наверное, слишком уставшая от всех невзгод и нервных потрясений, напоминает мне о том, как мама обошлась со мной и с родной внучкой, когда из вредности сменила тайно замки, и мы остались на улице!

Была бы я мстительной, обязательно бы использовала сложившуюся сейчас ситуацию, чтобы отплатить той же монетой.

Я бы даже не приехала, и, если бы даже приехала, то скорую ждать не стала, и если бы склочную женщину, бросающуюся на полицейских!

Осталась бы она под стражей, получила бы по заслугам!

Но, к сожалению или к счастью, я не такая черствая и бессердечная.

Собственную мать я бросить не могу, несмотря на все ее дурные поступки.

— Мам, я устала. Я хочу домой и кушать! — говорит Ксюша.

Она не хныкает, но просит проникновенно.

Я смахиваю пот со лба.

Сколько времени мы уже здесь находимся? Я потеряла счет…

Еще и ничего не успела, а ведь планировала собрать вещи и убежать.

Куда? В пустоту?

Да, теперь у меня есть деньги, свободные денежные средства, благодаря вмешательству Леонида в нашу с Ксюшей жизнь.

Когда есть деньги, то уже под ногами имеется более твердая опора, чем раньше, чувствуешь себя увереннее.

Но имею ли я право так поступить?

Я спонтанно бросила Власову «прощай» и на эмоциях хотела схватить дочь и бежать, куда глаза глядят!

А теперь…

Сдулась, что ли?

Или просто более трезво посмотрела на вещи.

Есть и опасения, конечно.

Вдруг придурочная жена Власова не ограничится голословными обвинениями?

С нее станется!

От этой мысли меня даже подташнивает, в голове оживают всякие ужасы, страхи…

Я даже боюсь закончить мысль до конца, до того мерзко и цинично она прозвучала у меня в голове.

Но вдруг это все спланировано… Власовым и его женой?!

Этот гадкий спектакль…

Срежиссирован и отыгран, чтобы потом, угрозами, отобрать у меня дочь?!

Как раз — новый входящий звонок от Леонида.

Дурнота не ослабевает, лишь накатывает сильнее.

Я опускаюсь на стул рядом с дочерью, сжимаю телефон в руке.

Все крепче и крепче, пока стены внезапно не завертелись вокруг меня в гибельной воронке.

— Мама! Мамочка! — звучит испуганный крик дочери.

Я пытаюсь держаться изо всех сил на плаву, но у меня ничего не выходит. Погружаюсь в липкую черноту.

***

Он

Я звоню в дверь квартиры, стучу, но мне никто не спешит открыть.

Звоню Кате на телефон, опять все по нулям, никакой ответной реакции.

В бессильной злости прижимаюсь спиной в стене и жестко ударился о нее затылком, сцепив зубы.

Кретин. Слабак… Слепец!

Ненавижу себя сейчас, просто ненавижу.

Убил бы…

Родители, хитрым способом навязанная жена, скрытые манипуляции, на которые я повелся, как последний кретин!

Можно обвинить всех кругом, но единственный, по итогу, кто виновнее всех — это я сам!

Звоню еще раз.

Мне никто не открывает!

У соседей спрашивать бесполезно. Это в старых домах соседи, по большей части, более возрастные, все друг друга знают, плохая звукоизоляция, слышно, кто чем живет…

А здесь иная картина.

Иногда люди проживут бок о бок несколько лет, не зная, кто у них в соседях.

В момент, когда я уже отчаялся, мне позвонили с незнакомого номера.

— Добрый вечер. Власов Леонид?

— Да, это я.

Звонивший представляется полицейским.

— Ксения — ваша дочь? Сейчас она вместе со своей мамой находится в полицейском участке, Екатериной Дмитриенко. Ей стало плохо.

— Адрес, — прошу я мгновенно.

***

— Папа! Папа!

Я подхватываю Ксюшу и прижимаю ее к себе, мое маленькое сокровище.

Соскучился безумно, сердце стремительно стучит в груди, будто вот-вот вырвется.

— Что случилось?

— Мы приехали за бабушкой, у нее украли много-много денег, — горячо шепчет дочь. — И она была злая, ну, как обычно. Нет, даже больше, чем всегда. Она злая, никого не любит. Вечно говорит маме пакости!

— Вот как? — хмурюсь.

Спускаю дочь вниз, она принимает ссутуленную позу и пародирует бабушку, говоря ехидно:

— Я за твоей дочерью в садик ходить не обязана. Рожать ее не просила. Принесла в подоле, сама теперь занимайся!

Я и не подозревал, что у Катерины такие сложности с матерью, она ведь ничего подобного мне не рассказывала. Знал из давних рассказов, что у нее сложный характер, но в подробности Катя не вдавалась.

Теперь передо мной стоит еще и другая задача, обезопасить моих девочек от старой грымзы. Сколько им довелось услышать!

Катю приводят в чувство. Она удивлена, увидев меня.

— Леонид? Что ты здесь делаешь?

— Приехал за вами.

Катя отводит взгляд в сторону.

— Кать, выслушай меня. Хотя бы один раз. От начала и до конца. Хватит пытаться убежать от нашего прошлого. Ради дочери. Прошу.

— Как же обвинения твоей жены?

— Я уверен, она тебя оклеветала. Злится, что мы разводимся, и пытается удержаться за этот брак изо всех сил. Позволь вам помочь? — прошу проникновенно.

Катя колеблется, но Ксюша сегодня играет на моей стороне, обняв маму за колени.

— Мам, я хочу домой.

— Только потому, что Ксюша устала, и я… Наверное, я тоже на пределе, — тихо признается Катя.

— Тем более.

— Вот только есть одна проблема, мама… — Катя качает головой. — Учудила на старость лет! Даже обсуждать не хочется. Ее нужно перевезти домой.

— Считай, что уже сделано. Я поручу это надежному человеку, а вам было бы неплохо оказаться дома и лечь отдыхать. Сегодня был безумно сложный вечер.

***

Наконец, мы в дороге. Я везу девочек домой. Катя сидит рядом, а Ксюша лежит на заднем сиденье, прикрыв глаза. Она уснула через несколько минут после начала поездки.

Я сжимаю руль покрепче, чувствуя, как сердце колотится быстрее с каждым километром. В машине царит тишина, нарушаемая лишь тихими звуками музыки, доносящимися из динамиков. Но вот, наконец, я решился заговорить — медленно, осторожно, словно боясь спугнуть этот хрупкий момент.

Ведь иного может и не представиться.

— Катя... — начал я, бросив быстрый взгляд на девушку, сидящую рядом. Она смотрела в окно, её лицо было уставшим и задумчивым.

— Я узнал кое-что о нашем прошлом, Катя. И ты должна это тоже знать. Мне ни за что не вернуть прошлое, но я могу объясниться. Не умаляя собственной вины, конечно. Тем не менее, в нашей ссоре были заинтересованные стороны. Мои… родители.

Катя удивленно смотрит на меня, будто не верит.