Глава 28

Второй день в Ландре не переставая лил дождь. Нам дали несколько выходных на повторение материала и погода, словно чувствуя приближающиеся экзамены, отбила желание у студентов выходить из комнат и гулять. Все сидели по своим углам и зубрили учебники.

Следовала их примеру и я, засидевшись допоздна. Как ни странно, основная загвоздка была с теорией магии, тогда как с практической частью я вполне могла справиться на троечку.

Пропуск двух занятий у магистра Гросса не повлиял на качество моих знаний, но как я и ожидала, ухудшил его отношение. Последнее занятие по теории пришлось на день разговора с ректором и я его пропустила. Магистр Гросс был настолько зол, что не поленился подойти ко мне в столовой и лично заявить, чтобы я паковала чемоданы.

Тяжело вздохнув, посмотрела на чемодан у окна. К сожалению, я воспользовалась его советом. Мне некуда было идти, но и рядом с Тайлером находиться становилось с каждым днем все невыносимее. Так что я просто ждала, куда же меня вынесет течением. На улицу? Пойду на улицу. Сдам экзамен? Буду мучиться дальше.

Сквозь задернутые шторы я увидела яркую вспышку света. Громкий раскат грома заставил меня поежиться и накинуть на плечи палантин. Магический кристалл в комнате замерцал и погас. Я потрогала светильник и по старой доброй традиции слегка ударила. Помнится, в моем мире это иногда помогало с техникой. Но чуда не произошло. На помощь мне пришла свечка, что осталась после тренировок по практической магии. Немного концентрации и фитиль загорелся. Я с улыбкой вспомнила, как несчетное количество раз пыталась его зажечь.

Чтобы проверить, есть ли свет в здании, я выглянула со свечой в коридор. Темно. Стук дождя по стеклу напомнил мне мечущихся духов и я тут же захлопнула дверь обратно. Идти и выяснять в чем дело, мягко говоря, не хотелось. Да и вряд ли я кого-то найду в столь поздний час. Время перевалило далеко за полночь.

Я вернулась за стол и поставила свечку в стакан. Стоило отложить зубрежку до утра, но из-за бессонницы, я только зря потрачу время, ворочаясь с боку на бок. Лучше отвлечься учебой.

Отбрасывая все навязчивые мысли, я попыталась вернуться к теории магии. Просмотрела конспекты по учебнику и продолжила делать записи. К сожалению, пользоваться пером и чернилами я так и не научилась. Грифель неожиданно сломался. Выругавшись, полезла в стол за другим карандашом и наткнулась на конверт из НИСКа.

Вспомнилось, как я впервые очнулась в академии. Давно ли это было? Кажется в прошлой жизни. Я отложила в сторону листок из секретариата и развернула завещание, поднеся его поближе к свече. Размашистым, крупным почерком Алан Мэй сообщал, что оставляет все имущество и изобретения НИСКа. Внизу красовалась вензелеобразная, помпезная подпись самого ученого и мелкая, скромная закорючка юриста. Несмотря на все старания растянуть текст, большая часть листка так и осталась нетронутой и чистой. Я перевернула листок. Тоже ничего. Каких-либо ожиданий у меня не было. Уверена маги из ТАМАСа, сотрудники НИСКа, убийца, Тайлер и еще бог весть кто просматривал, завещание под микроскопом. Хотя… Не уверена, что в этом мире они есть. Я уже собиралась скомкать и выкинуть ненужную бумажку вместе с конвертом, как на листке стала проступать до этого невидимая надпись.

Сердце пропустило удар. Не веря своим глазам, я снова поднесла завещание к свече. На нем одна за другой все четче проявлялись буквы, а затем и слова, выстраивающиеся во фразы.

«Ищи ответы в глубине своего сердца. Там, под толстым слоем пыли и праха, спрятана искра жизни. Храни ее бережно, но, в случае наступления темных времен для всего Ковенгарда, используй с умом».

Я перечитала несколько раз. Затем покрутила листок всеми возможными способами над огнем, но новых надписей так и не появилось.

— Бездна меня поглоти, — прошептала я и испуганно уставилась на тайное послание Алана Мэя.

Все это время оно было у всех под носом! Снаружи послышался шум. Я бросилась в ванную комнату, положила завещание в раковину и тут же его подожгла, не рассчитав магию. Оно вспыхнул так, что будь я немного ближе и непременно спалила бы себе брови с ресницами. На раковине остались только черные разводы и пепел. Я тут же смыла его водой.

— В глубине сердца, под слоем пыли и праха, искра жизни, — я судорожно повторила, запомнившиеся строки из послания.

Голову ломать не пришлось. Сердечко с портретом Катарины, матери Сансары, всплыло в памяти. Я вышла из ванной и достала его из чемодана. Обычный серебряный кулон на цепочке. Кроме портрета нет никаких надписей. Что если таким образом Алан Мэй намекал, что все ответы я найду там, где покоится тело его супруги? Я снова взглянула на лицо Катарины. Нет. Там будут не ответы, там будет одна огромная проблема, из-за которой все захотят меня прикончить!

Я запустила пальцы в волосы то ли в желании их выдрать, то ли чтобы не дать голове взорваться. Больше всего в данный момент меня волновал вопрос: «Что делать?». Оставить все как есть и делать вид будто ничего не знаю? Но я же знаю! А если маги из ТАМАСа захотят покопаться у меня в голове? О, уверена, после того как у Тайлера со мной не сложилось, это вопрос времени. И, помимо иномирянки в чужом теле, они найдут еще и это послание!

И что значит «в случае наступления темных времен для всего Ковенгарда используй с умом»? Я тихо простонала. Ну и свинью Алан Мэй подложил своей дочери, а теперь и мне, напоследок!

Кто я такая, чтобы решать, когда применять алхимический огонь, а когда нет? Как я пойму, что настал тот самый «звездный час» для негасимой искры? Неужели во всем окружении гениального ученого не нашлось более компетентного человека, чем юная девчонка, с трояками в табеле?!

— Сансара, у тебя все в порядке? — послышался из-за двери голос Чарити.

Я нехотя приоткрыла дверь и выглянула сквозь образовавшуюся щель.

— Да, готовлюсь к экзаменам.

— Пахнет паленым, — заметила Чарити, наморщив носик.

— Кристаллы погасли из-за грозы. Я зажгла свечу, — ответила демонстративно поднося к лицу единственный источник света.

Я и до этого замечала схожесть подруги с фарфоровой куклой. Такая же маленькая и милая, но при правильно подобранном освещении самое очаровательное личико приобретало зловещие черты.

— А ты почему не спишь? — спросила я резче чем следовало.

— Я слышала хлопок и решила убедиться, что тебе ничего не угрожает, — она с любопытством заглянула мне через плечо.

— Зря волновалась. Извини, но я пожалуй пойду спать.

— Да, ты права. Прости, что побеспокоила, — согласилась Чарити и я закрыла дверь.

Прислушалась. Чарити вернулась к себе. Нет, в академии стало слишком опасно. Тайлер оказался лжецом и я не могла больше на него полагаться. Чарити — поданная Дюрсиндела. Предсказать ее действия нельзя. На носу экзамены, которые я завалю, так не лучше ли уйти прямо сейчас?

Мысли бросить академию посещали меня и раньше. Сразу после убийства Оливии я подумывала уплыть из Портсмута в какое-нибудь захолустье, но тогда у меня не было ни денег, ни магии. А сейчас… Сейчас у меня имелся дар, фолиант по некромантии и сказки Ковенгарда. Последний стоило вернуть Тайлеру, но я нуждалась в деньгах. Итак. Финансовый вопрос считался закрытым. Магия же гарантировала безопасность в путешествии. Так почему бы не бросить все ужасы позади?

Еще до рассвета, стараясь не шуметь, я покинула академию магии. Чемодан послушно следовал за мной, минуя все преграды. Еще несколько дней назад, я бы радовалась этому как ребенок, но сейчас не испытала ровным счетом ничего. Только где-то в глубине души саднило от разбитого сердца, а так… Полный штиль.

Выйдя за ворота, я с сожалением отметила, что нет ни одной кареты. Оно и понятно, они будут часам к семи в лучшем случае. Я ушла из корпуса пораньше, чтобы не наткнуться на студентов или тех, кто любил начать свое утро с дополнительных занятий у мистера Мэйсона.

Палантин и перчатки не спасали от холодного ветра. Воздух был влажным после дождя и низкая температура чувствовалась острее. Кутаясь в ткань, я присела на ребро чемодана и приготовилась ждать.

К моменту, когда приехала первая карета, я успела продрогнуть до костей. Извозчик крайне удивился, заметив первого клиента, но от заказа отказываться не стал.

— В Ландр пожалуйста, к стоянке почтовых карет, — попросила я и запрыгнула внутрь.

Чемодан послушно проследовал за мной. В самом городе я быстро нашла повозку, идущую в Гансбург. Уйти с помощью портала незаметно было нельзя и я решила воспользоваться обычным транспортом.

Почтовая карета больше напоминала огромную телегу с крышей, рассчитанную человек на десять, не меньше, я заняла самое неудобное место прямо над задней осью. Сидения оказались до ужаса жесткими и неудобными.

Принюхалась. Знакомый из далекого детства запах ударил в нос. Я повернула голову и заметила в проходе козу. Повозка тронулась и та жалобно проблеяла. Откуда-то спереди послышался детский плач. Я прикрыла глаза. Да, портал определенно был самым удобным способом передвижения, несмотря на все побочные эффекты.

К моменту прибытия в Гансбург, запахами деревни пропиталось абсолютно все! Я вышла на свежий воздух, чтобы перевести дух. Из-за тряски раскалывалась голова. Все тело ломило и не удивлюсь, если покрылось синяками.

Там же рядом со стоянкой почтовых карет, я сняла комнату в дешевом отеле. Зашла в каморку, оценила антураж и вздохнула.

— Могло быть и хуже, — произнесла вслух, припомнив ночлег в Верхних топях.

Здесь хотя бы постельное белье было чистым. После суток в трясущейся карете хотелось развалиться на удобной кровати и поспать, но время поджимало. В пути у меня была возможность поразмыслить над дальнейшими действиями и я решила, что сначала разберусь с «завещанием» Алана Мэя, переночую в отеле, а затем отправлюсь дальше в Портсмут.

Сердце снова защемила тоска. Тайлер. Я больше никогда его не увижу. Конечно, головой я понимала, что порвать с ним было правильным решением, но чувства все еще причиняли боль. Не знаю, что на самом деле испытывал Тайлер, но я успела в него влюбиться и теперь пожинала плоды необдуманных поступков.

В ванной комнате я привела себя в порядок, переоделась в любимую красную юбку с белой блузкой. Кое-как прикрепила к пучку на голове шляпку и отправилась искать кладбище. Все самое дорогое, деньги и книги, взяла с собой. Не хватало, чтобы меня обокрали в первый же день самостоятельного путешествия по столице.

На улице я поймала карету.

— Куда вас госпожа? — спросил кучер.

— На кладбище, — бодро ответила я и тот побледнел, — еду навестить близких.

— А, — он оттянул тугой воротник рубашки, — на какое именно?

— Их много в Гансбурге? — удивилась я.

— Только на моей памяти четыре. Еще есть небольшие, частные усыпальницы.

Об этом я не подумала и сразу предположила, что Алан Мэй, как известный ученый, покоился на главном кладбище Гансбурга, а там скорее всего и его супруга Катарина.

— Отвезите, пожалуйста, на то, где нашли свое последнее пристанище самые известные деятели Ковенгарда.

Кучер недоверчиво окинул меня взглядом, явно думая о том, чтобы отказаться от поездки.

— Так вы едете на экскурсию? — спросил он.

— Да, на экскурсию, — кивнула я и широко улыбнулась.

— Садитесь.

Я с облегчением выдохнула. Главное кладбище Гансбурга находилось на окраине города. Кучер довез меня прямо до ворот.

— Подождете пока я не улажу кое-какие дела? — попросила я: — Заплачу сверху.

— Увольте. От этих мест у меня мурашки по коже. Всего доброго, госпожа, — бросил кучер и умчался.

Я проводила удаляющуюся карету взглядом и повернулась к черным кованым воротам. За ними открывался безмятежный вид зеленого поля, усыпанного мраморными плитами и статуями. Сжав в руках узелок, из которого торчали книги, я прошла через арку, обвитую плющом. Сторожка со смотрителем находилась тут же на входе.

Обычная деревянная будка с небольшим окном, где хранятся инструменты и прочая утварь для сада, выглядела запущенной и пустой. Я постучала. Никто не ответил.

— Я могу вам помочь?

От неожиданности я подпрыгнула. Сзади стоял грязный рабочий с лопатой. Мужчина лет сорока достал из кармана грязный платок и вытер пот со лба.

— Я ищу место, где покоится Алан Мэй.

— Зачем это? — тут же насторожился рабочий.

Подозреваю, и сюда наведывались вандалы ненавидящие ученого-интригана. Мне не хотелось выдавать свое имя, но другого выхода в сложившейся ситуации не было.

— Хочу посетить могилу отца. Я — Сансара Мэй.

Такого поворота рабочий явно не ожидал. Я же с гордостью задрала подбородок.

— Простите мисс Мэй. К сожалению в последнее время у нас часто хулиганят всякие бездари…

— Не нужно объяснять, я прекрасно знаю кем был мой отец. Скажите, где я могу найти его?

— Я вас провожу, один момент, — он скрылся в будке, видимо чтобы убрать лопату.

Его не было минут десять и я уже начала подозревать, что с рабочим что-то случилось, но наконец-то появился и знаком попросил следовать за собой.

— Вашей семье принадлежит усыпальница в старой части кладбища. Вы ни разу ее не посещали? — спросил он.

— Нет, — честно призналась я, — мы не были близки.

Кажется, рабочему понравился мой ответ. Он суетливо семенил вперед, все время потирая руки. “Ждет чаевых”, — поняла я и вздохнула. У меня же была каждая копейка на счету.

Чем дальше мы продвигались вглубь кладбища, тем чаще встречались статуи с девами в развевающихся одеждах, высокие обелиски и усыпальницы. На всем чувствовался налет времени. Камень темнел и покрывался мхом. Лица дев покрывали разводы от дождевой воды, напоминая слезы. И все это контрастировало с лучами солнца, сочной зеленой травой и чириканьем птиц. Попадались и неприхотливые цветы с кустарниками.

— Пришли, — рабочий кивнул в сторону старого здания.

Четыре башенки по углам, в центре массивная дверь. Под сводом крыши выгравирована фамилия рода «Мэй». Кое-где стены украшала наскальная живопись местных «неандертальцев». Работники кладбища явно пытались вывести оскорбительные надписи, но они проступали сквозь свежую краску.

Я открыла дверь и заглянула внутрь. Все как в записке Алана Мэй — кругом царила плыть и прах. Нерешительно подошла к табличке с именем отца Сансары. Она выглядела светлее чем все остальные.

— Давненько здесь никого не хоронили, — произнес рабочий, — да и похороны мистера Мэй можно считать символическими.

— Почему? — удивилась я.

— От него ничего не осталось, кроме горстки пепла, — ответил мужчина и тут же спохватился, — простите мисс Мэй.

— Все в порядке, — я снова осмотрелась, — а где табличка Катарины Мэй?

— Кого? — не понял рабочий.

— Супруги Алана Мэй. Она умерла много лет назад.

— Не припомню надгробия с таким именем, а я работаю тут без малого восемь лет. Есть ли шанс, что ее похоронили на другом кладбище?

Я растерянно пожала плечами. Учитывая характер Алана Мэя, она могла покоиться где угодно, начиная с каминной полки и заканчивая случайным кладбищем Ковенгарда.

— Пройдемте к сторожке. Подниму документы, перепроверю, — предложил рабочий, заметив, что я расстроилась.

Мы вернулись ко входу на кладбище. Он вынес из свой будки огромный журнал и устроился прямо на ступеньках. Несколько минут шелеста страниц и рабочий заключил:

— Простите мисс Мэй, но Катарины Мэй на этом кладбище нет.

— Как же так… Где мне ее искать? — растерянно спросила я.

— В администрации Гансбурга должны остаться записи. Пожалуй вам лучше обратиться туда, — он захлопнул тетрадь и хотел уйти, но я его остановила.

— Постойте, может быть есть записи о Катарине Лойд?

Рабочий замер и обернулся ко мне:

— Да, есть такая.

Я с облегчением выдохнула. Слава Богам, мне не придется носиться по всему Гансбургу и обивать пороги местных вертепов бюрократии.