Глава 22

Терем рода Цветущих лиан. Тезарий из рода Цветущих лиан

— Отец, чего такого срочного случилось, что ты меня вызвал спозаранку, да ещё для этого послал мать? — начал я разговор с самого порога, недовольный ранней побудкой и расставанием с Оливией.

— Я хотел поговорить с тобой о сроке проведения церемонии, а Лина сама захотела пойти и посмотреть на твою тиали.

— А этот вопрос не мог подождать до обеда, например?

— Нет, я хотел уже на вечер назначить проведение церемонии, с нашей стороны уже всё готово. Я отдал распоряжения о подготовке к твоей церемонии сразу, как только возвращался за Иништу.

— Отец, тебе не кажется, что ты торопишь события? — сказал я, устало опускаясь на ближайшее кресло.

Отец несколько мгновений внимательно вглядывался в моё лицо, прежде чем спросить:

— У тебя проблемы? Я понял, что с этой тиали у вас всё хорошо.

— У нас всё хорошо, только есть одно обстоятельство, — ответил я, раздумывая рассказать отцу правду или не стоит.

— Так что это за обстоятельство?

— Я не хочу вдаваться в подробности, но с церемонией нужно повременить.

— Насколько повременить?

— Хотя бы на пару дней.

— Ху-у-у-у, — выдохнул отец, — на пару дней это не страшно, я уж боялся более серьёзных проблем.

Проблемы будут, отец, да ещё какие, подумал я, чувствуя себя неловко от того что пришлось лукавить.

— Если церемонию назначим на послезавтра, то сегодня нужно бы представить всем Оливию.

— Давай не сегодня.

— Почему?

— На сегодня у меня другие планы, я обещал ей показать окрестности, не отменять же теперь мне все планы, это будет выглядеть не по-мужски. А вот завтра после обеда можно и познакомить.

— Ты слишком заботишься о девушке, сын, разбалуешь.

— Отец, ты как ни кто другой знаешь, каким трудом мне досталась эта тиали, сколько всего мне пришлось вынести, я ведь мог вполне и не дожить до дня, когда Богиня сжалиться надо мной и не пошлёт мне другую тиали. Так разве теперь ты можешь меня упрекать за излишнюю заботу? Второй раз такой удар я не выдержу, да и никто бы на моём месте не выдержит.

— Понимаю сынок, — печально вздохнул правитель и разом будто постарел, окунувшись в воспоминания пережитого ужаса.

Этот ужас коснулся не только меня, но и моих родителей, им пришлось наблюдать за моими мучениями, избавить меня от них родители были не в силах, да и никто был не в силах.

— Как тебе скальные тролли? — перевёл я тему.

— Очень даже серьёзные и мирные существа. Кто бы мог подумать, что мы столько времени потратили на ненужную вражду, придумывали новые яды для защиты периметра, хотя могли потратить это время на разработку защиты от насекомых и грибков. Главное было бы гораздо больше от этого проку.

— Полностью согласен с тобой, отец. Жалею, что не прислушался к Мелу раньше, а он ведь говорил, что скальные тролли совершенно разумные существа, а не безмозглые разрушители, каковыми мы их привыкли считать.

— Теперь со всей гордостью можно заявить, что со всеми соседями у нас добропорядочные и мирные отношения. А в тот день, когда приёмная дочь главы клана Скальных троллей рука об руку пройдёт церемонию объединения жизней, породнившись с нимфами, вопрос о возникновении конфликтов в будущем будет сам собой закрыт на долгие века.

— О, Тезарий, ты уже здесь? А где Оливия? — спросил вошедший Меллоун.

— Она осталась в доме, нужно ей собрать фруктов, — вдруг вспомнил я.

— Это не проблема, я попрошу Вернию, она с радостью соберёт всё необходимое. Кстати, она в полном восторге от твоей тиали, как вернулась вчера от неё, так не замолкая щебетала восхищаясь и расхваливая. Чувствую, будем мы с тобой дружить не только друг с другом, а уже семьями. Ты вообще как? Готов стать семейным человеком?

— Ещё спрашиваешь! — усмехнулся я.

— Другого я и не ожидал от тебя услышать, — похлопал по плечу меня Мел.

— Ясновидящий нашёлся.

— Есть в кого! Вы тут как, закончили говорить или я помешал?

Я бросил косой взгляд на отца, тот понял всё правильно и кивнул в сторону двери, давая молчаливое согласие на наш уход. Долго уговаривать меня не надо, я рад любой возможности избежать откровенных разговоров с отцом.

Мы с Меллоуном вышли из рабочего кабинета отца и, не сговариваясь, направились в мою комнату.

— Почему ты такой смурной? — спросил Меллоун, как только последние побеги лианы плотно сомкнулись за нашими спинами.

— Всё нормально, — попытался успокоить друга я.

— Мне можешь и не врать, я не первый год тебя знаю, могу определить, — не отставал он, вольготно расположившись в своём любимом кресле.

— Если знаешь, зачем пытаешь?

— Хочу знать причину, возможно, смогу тебе помочь, если не делом, так хоть советом, всё-таки опыт семейной жизни у меня гораздо больше, чем у тебя.

— Не сможешь ты мне помочь. Но расскажу, это всё разъедает меня изнутри, я запутался и не вижу выхода.

— Рассказывай! — приказал мне друг.

— Оливия не хочет оставаться на Циании, она хочет вернуться на Землю.

— Так это разве проблема? Каждая из девушек, попадающих к нам, желает вернуться назад, но ничего, потом привыкают и свыкаются, — отмахнулся друг.

— Я обещал Оливии, отправить её на Землю, как только она об этом попросит.

— Ты что, дурак? Ну точно, круглый и бесповоротный дурак! — вскричал Меллоун вскочив с кресла, его спокойствие как рукой сняло, — ты соображаешь что наделал?

— Успокойся и сядь. Я прекрасно осознаю, чем мне это всё обернётся, — тихо, но твёрдо ответил я, пропустив мимо ушей его нелестные выражения.

— Тогда зачем ты это сделал? — понизил голос и Мел.

— Я не мог по-другому поступить. На моей совести смерть Лив, я не хочу погубить ещё и Оливию.

— А сам погибнуть хочешь? — сказал Мел, возвращаясь в кресло, но не в силах до концасовладать с эмоциями.

— Не хочу, я только рядом с ней начал жить. Если выбирать её жизнь и мою, то пусть живет Оливия, я достаточно долго уже прожил, а она совсем ничего.

— Она знает?

— Догадывается.

— И готова пожертвовать твоей жизнью ради своего комфорта?

— Я не вправе требовать от неё каких либо жертв, — ответил я.

— Всё равно я тебя не понимаю, друг.

— И не поймёшь, тебе не пришлось пройти мой жизненный путь.

— Ты меня обвиняешь?

— Перестань, я даже врагу не пожелаю подобной участи. Я лишь хотел сказать, что переосмыслил своё поведение с Лив, в этот раз я не хочу совершить те же ошибки и получить печальные результаты. Зачем погибать нам обоим, когда один из нас может остаться в живых?

— Если Оливия останется, то никому не нужно будет умирать, вы оба продолжите жить и радоваться.

— Только по доброй воле она оставаться не хочет, а если её принуждать, то она расстанется с жизнью, не задумываясь, не буду же я её привязывать, чтобы она сама с собой что-нибудь не сделала.

— Это да, — задумчиво протянул Меллоун, — а ты точно уверен, что она поступит именно так, может она со временем привыкнет как остальные землянки?

— Мел, даже если бы я не был уверен, то не стал бы рисковать и проверять, слишком высока цена.

— На всё у тебя есть отговорки, — недовольно наморщил нос друг.

— Это совсем не отговорки, а хорошо обдуманное и взвешенное решение.

— У меня появилась одна мысль, может она и бредовая, но все равно озвучу. Оливия не хочет оставаться на Циании, но ты ведь можешь сам уйти к ней на Землю.

— Действительно бред, — огорчился я, всё же надеясь, что друг предложит что-то дельное.

— Ты всё-таки подумай, на кону стоит твоя жизнь, по сравнению с этим всё кажется мелким и не важным. Что ты теряешь?

— Что я теряю… Теряю свою жизнь, всё то, что знаю, умею, чем живу.

— Перестань! Все твои знания и умения навсегда останутся с тобой, никто их не отнимет. А жизни на Циании без Оливии у тебя не будет совсем и никакой, ты это понимаешь? А на Земле у тебя есть шанс начать новую жизнь с любимой женщиной.

— Но из Циании никто и никогда не уходил жить на Землю! Это невозможно!

— Если никто раньше подобного не делал, совершенно не означает, что это сделать невозможно. Ты сразу не отказывайся, я тебе предложил пусть сложный, ломающий все наши прежние устои, но вполне реальный выход. Если говорить на прямоту, то вы со своей тиали и так уже многие устои пошатнули. Чую я, что вы будете первопроходцами в кардинальном изменении существующих правил. Только представь, какая шумиха поднимется, когда ты отправишь Оливию на Землю.

— Я яснее представляю, какую выволочку устроит мне отец, он уже выстроил грандиозные планы на нашу с Оливией церемонию.

— Сначала устроит, а потом они с матерью до конца поседеют от горя, как минимум. Совсем ты их не жалеешь.

— А кто жалеет меня? — задал я волнующий долгие годы вопрос.

— Это риторический вопрос, на него нет ответа.

— Жаль, — вздохнул я.

— Но ты подумай над моим предложением, серьёзно, не отметай его сразу.

— Хорошо, я тебя понял и обещаю хорошенько подумать над твоими словами.

— Чем сегодня планируете заняться? — спросил Меллоун.

— Прогуляемся по окрестностям. Отец хотел сегодня представить Оливию всем, но я уговорил перенести это событие на завтра.

— Потому что завтра Оливии уже тут не будет?

— Ты всё схватываешь на лету, друг, — печально усмехнулся я.

— Если понадобится моя помощь, то я всегда к твоим услугам.

— Спасибо, буду иметь в виду. Мне пора возвращаться обратно, у меня осталось совсем мало времени побыть вместе со своей тиали.

— Не буду тебя задерживать, пока собирайся, я схожу к себе за припасами. Не пойдёшь же ты с пустыми руками.

— Я и забыл, — хлопнул себя по колену я.

— Хорошо, что у тебя есть такой друг, как я, — подмигнул мне Мел, поднимаясь и выходя из комнаты.

***

Земли рода Цветущих лиан. Оливия Спицина

Так сладко просыпаться от поцелуя, когда дрёма ещё не покинула тело и любые ощущения усилены в стократ.

— М-м-м-м-м-м-м, — недовольно замычала я, когда поцелуй прервался.

— Просыпайся, — услышала я ласковый шёпот и почувствовала лёгкое касание губ моего виска.

— М-м-м-м-м-м-м, — теперь уже блаженно промычала я.

— Совсем не хочется? — последовал слегка насмешливый вопрос.

— У-у-у-у-у-у-у-у, — согласилась я.

— Ладно.

Послышался шорох и сильные руки прижали меня к телу самого лучшего мужчины на свете. Я довольно уткнулась в Тезария носом, в том, что это был именно он я не сомневалась ни секунды, его неповторимый запах я не перепутаю ни с чьим другим. Поспать дальше мне, конечно, не удалось. Это было просто невозможно, когда рядом лежит такой нереальный мужчина, да ещё полностью мой. Нет, не так, надо говорить: «МОЙ!». Так лучше. Блаженству не было предела, ну не бывает столько счастья сразу у одного маленького человека, казалось, меня просто разорвет от переполняющих душу эмоций. Хотелось остановить время и задержаться в этих мгновениях на всю оставшуюся жизнь. Только время считало по своему, и останавливаться не торопилось, скорее даже наоборот очень быстро отсчитывало минуты и часы, приближая момент расставания.

Пусть я и гнала от себя подобные мысли, только этот с одной стороны радостный, а с другой печальный момент висел над нами дамокловым мечом, заставляя торопиться насладиться друг другом по максимуму. Я не представляла, как буду жить без Тезария, но и не представляла жизни без Земли. Всё это я на сотый раз прокручивала у себя в голове всем существом, приникнув к Тезарию и стараясь запомнить это ощущение.

— Теперь проснулась? — спросил этот невозможно красивый мужчина.

— Да, — ответила я, подняв томный взгляд.

— Как на счет пообедать и пойти прогуляться?

— Я только за, — желудок мой согласно заурчал, а Тезарий разулыбался.

Обедали мы тут же на берегу ручья, на сильно примятой нами же траве. Я в жизни столько много фруктов не ела за раз, а тут второй день подряд фруктовая диета меня несколько напрягала. Хотелось жутко обычного домашнего борща с корочкой белого хлеба. М-м-м, у меня аж слюнки потекли, я даже почувствовала божественный запах этого блюда. Эх, а приходится, есть вкусные, сладкие, но весьма надоевшие фрукты. Видимо на моём лице отразились все бурлящие эмоции, раз Тезарий задал вопрос:

— Что случилось?

— Ничего, — пожала плечами я, вертя в руках очередной плод, раздумывая, стоит его есть или нет.

— По тебе этого не скажешь. Признавайся.

— Надоели мне фрукты, не привыкла я так питаться, только не надо говорить, что ты об этом не подумал.

— А что мне тогда говорить?

— Ничего, молчи уже. Я в курсе, что вы питаетесь одними плодами, не требовать же от тебя невозможного, придётся мне потерпеть, хорошо, что не долго.

— Прости, — всё равно сказал, вмиг расстроившийся нимф.

— Прекрати извиняться! Надоело уже, — резко ответила я, — не нужно со мной носиться как с маленькой, я взрослая девочка и сама могу о себе позаботиться. Такие мелкие неудобства я способна спокойно переносить, не нужно подстраиваться под меня. К тому же это всё ненадолго, это, пожалуй, самый решающий фактор.

Со стороны Тезария послышался тяжёлый вздох, но говорить он ничего не стал, наконец-то понял, что это бессмысленно. Я есть больше не стала, вот знаю, что позже проголодаюсь, но всё равно сейчас насильно впихивать в себя поднадоевшие фрукты не буду. У нимфа явно, глядя на меня, испортился аппетит, и он отложил, взятый на кануне в руки оранжевый пупырчатый фрукт.

— Пойдём? — спросил Тезарий.

— Пошли, — согласилась я, — а куда?

— У нас нет особо примечательных мест, кроме Голубого утёса. Природу ты увидела во всей красе по пути к дому, а другого у нас не бывает.

— Скучно вы живёте! — с нарочитой весёлостью воскликнула я.

— Да вроде нормально, — пожал плечами Тезарий.

— Тебе не с чем сравнивать, будешь на Земле приходи ко мне в гости, я тебе покажу массу интересных и даже захватывающих дух мест, — сначала ляпнула я, а только потом подумала, что сморозила.

— Я не знаю, где ты живёшь, — на полном серьёзе сказал нимф.

— Да всё просто. Улица Липовая 36, кв. 33.

— Я запомнил, — улыбнулся Тезарий и потащил меня прочь от облюбованного местечка.

А я смотрела на него, и не могла понять, от чего его настроение резко переменилось, из грустно-подавленного, он стал беззаботно-весёлым, заражая и меня своим отличным настроением. Недавнее расстройство совсем забылось, и в этой суете и круговерти я позабыла расспросить Тезария про матушку, которая так не ласково меня сегодня встретила.

Над утёсом солнце светило ярко и свободно, я поняла, чем оно так приглянулось моей прапрабабушке Ливерии, стоя тут, на открытом всем ветрам пространстве ощущаешь некую свободу. Ветер подталкивает в спину, словно приглашая раскрыть крылья и полететь вслед за ним над широкой голубой лентой реки, мимо зелёных деревьев, тянущих ввысь свои могучие ветки-руки, выпрашивая у солнца лишнюю каплю света и тепла.

К самому краю обрыва было подходить боязно, но притягательно. Я, превозмогая свой страх, потихоньку подкралась к самому краю и заглянула вниз. Тезарий держал меня за талию, опасался, мне же это наоборот придавало смелости и уверенности, что непременно всё будет хорошо. Внизу, прямо из воды торчали острые камни, одним своим видом предупреждая, что не дадут выжить не одному существу специально или же случайно оказавшемуся в их каменных лапах. Река мерно текла по своему руслу, разрезаемая, как ножами, осколками скал, что молчаливыми памятниками вырастали над водой. В особо больших скоплениях камней вода закручивалась в небольшие воронки и пенилась, создавая низкий гул и шумный плеск.

От высоты и впечатлений захватывало дух, я испытывала уважение и страх перед мощью и жёсткой красотой, созданной самой природой. Выражение «коварная красота» как нельзя лучше подходит к этому зрелищу, и я неосознанно попятилась назад. Отступив на десяток шагов, я почувствовала себя лучше, отсюда была видна только часть реки, где не было устрашающих камней и даже намёка на их существование и бесконечное зелёное море, с одной стороны упирающееся в серый гранит, подпирающих небо своими вершинами гор.

Там мы и задержались на несколько часов, можно было смотреть на все три стороны и каждый раз для себя находить что-то новое, интересное, пропущенное ранее. Время бежало быстро и незаметно, так же как солнце быстро и незаметно стало клониться к горизонту. Тогда Тезарий и решил, что нам пора посетить ещё одно секретное и защищённое место. При слове «защищённое» холодные мурашки пробежали по моему телу. Мне припомнилось недавнее общение с игольчатыми лианами, принеприятнейшее знакомство, надо сказать.

— Не бойся, — продолжил Тезарий, — заметив, как я поёжилась, — неприятно не будет.

— Это обнадёживает, — особо не поверила я.