Глава 9

Время до вечера тянулось долго. Деливер меня покинула сразу после завтрака, ей нужно было собирать вещи и провизию в путь. Я и сама собрала кое-какие самые необходимые вещи в многострадальную сумку. Даже пару раз пыталась выйти из пещеры и прогуляться, но в первый раз шла гроза, а во второй уже парило так, что я не рискнула высовываться в эту неимоверную духоту. Много раз, ругая и ненавидя долгую зиму, я и не предполагала, что такую жару и влажность я буду ругать ещё больше. Сейчас же очень страдала по городским сугробам и холодам. Мне неимоверно хотелось прямо сейчас выйти в морозный воздух марта и глубоко, полной грудью вдохнуть его свежесть и колючесть.

Встречи с Тезарием я одновременно боялась и хотела. Мне было стыдно за свой вчерашний несдержанный порыв, но ещё больше хотелось почувствовать ту особую гармонию вчерашнего вечера. Иногда так бывает, что тебе, разговаривая с определённым человеком, становится хорошо и приятно на душе. И совсем не обязательно с ним во всём соглашаться и даже иметь общие интересы, можно даже и поспорить, изо всех сил отстаивая свою точку зрения, но от этого не останется неприятный осадок, а наоборот, за спиной будто вырастают крылья. Вот так и с Тезарием. Мы вчера и говорили с ним мало, но сама атмосфера вечера была необыкновенной. Может дело вовсе не в Тезарии, а в неторопливости жизни этого мира. Я впервые за много лет никуда не спешу и не держу в голове кучу планов и проблем. На сегодняшний день в моей голове только одна грандиозная проблема — вернуться домой. Она тяготит мою голову и отяжеляет душу, но я не могу её решить, пока не решится вопрос возвращения Иништу троллям. Приходится терпеливо ждать, больше ничего не остаётся, когда не можешь ускорить процессы.

— А почему мы идём в поход вечером, а не утром? — задала я вопрос Деливер, которая пришла за мной.

— Так ты же не можешь ходить по жаре, сама же неоднократно говорила, вот Жанер и решил, что в ночь идти будет легче.

Я ничего не сказала, а только подумала, что идти в темноте, да ещё ночью, когда жутко хочется спать вариант так себе.

На выходе из пещеры нас уже ожидал тролль, имеющий при себе сумку через плечо и неизменное копьё — обязательный атрибут для всех троллей мужского пола и Тезарий, как и тогда раздетый до пояса, и гружёный сумкой. Я удостоила нимфа только быстрым косым взглядом, предпочитая держаться в тени Деливер.

Проводник наш был необщительный и немногословный, разговаривал он только по делу, бросая короткие фразы, когда нужно было свернуть, ускориться или же наоборот замедлить шаг. В роли экскурсовода выступала Деливер, обращая моё внимание на те или иные выделяющиеся из общей массы выступы, водопады и играющие последними солнечными бликами ручьи. Проводник шёл первым, за ним, стараясь сильно не отставать, следовали мы с троллихой, а Тезарий замыкал нашу небольшую процессию, держась на приличном от нас расстоянии. Выйдя из знакомого ущелья проводник резко повернул в сторону, и повёл нас только ему одному известным маршрутом.

Узкая тропинка привела к очередному ущелью, на дне которого, перекатываясь по острым камням, бежала стремительная речка. Большой шириной она похвастаться не могла, но в некоторых местах, где её быстрый бег замедлялся, не было видно дна, и закручивались внушающие опасение воронки. По всему ущелью раздавался гул бегущей воды, и невозможно было различить, где именно слышится шум, а где ему вторит вездесущее эхо. От ледяной воды тянуло прохладным ветерком и запахом сырости, приятно остужая, нагретую, клонящимся к закату, но всё ещё жарким солнцем, кожу.

Мы брели уже больше двух часов. Тело моё начало заметно уставать, я всё медленнее перебиралась через камни, протискивалась сквозь небольшие болотистые места, в которых хлюпала и чавкала натуральная грязь. И ступать приходилось в неё голыми ногами! Я перебарывала отвращение и брезгливость, боясь оскорбить спутников, которые, казалось, даже не замечали грязи под ногами, наступая в неё. После каждого такого участка я бежала к речке, окуная в неё свои испачканные ноги, в ледяной воде они почти сразу немели, но успевали очиститься. Деливер молча наблюдала за моими действиями, не комментируя и не вмешиваясь. Со стороны это выглядит очередной причудой избалованной девчонки, но мне так легче.

На Тезария я почти не смотрела, благо он шёл позади и глаза постоянно за него не цеплялись. Зато он уже прожёг в моей спине дыру, не сводя с неё пристального взгляда. То ещё ощущение, будто постоянно находишься под прицелом. Когда я уже сильно стала отставать проводник недовольно поцокал языком, но сжалился и объявил привал. Деливер занялась припасами, я отправилась в очередной раз к речке. Рядом с бегущей водой я чувствовала себя лучше, наблюдая за весёлыми барашками пены, хлопьями уносящимися дальше по течению. Не хватало в этом пейзаже плакучих ив. Я ведь не всегда была жительницей большого города. Мои родители и брат до сих пор живут на окраине небольшого города, где в двадцати минутах от дома есть лесное озеро, по берегам заросшее ивами. В детстве мы с братом проводили на этом озере кучу времени, гадая, почему в летние жаркие дни ивы плачут, роняя крупные влажные капли в мутную воду или на нас, притаившихся в тени деревьев. Разгадать этот секрет нам так и не удалось, есть, конечно, этому научное объяснение, но это же не интересно! Гораздо интереснее было придумывать истории о заколдованных злым волшебником принцессах, принцах, которые ищут своих суженных по всему белому свету и не могут никак догадаться, что они тут, совсем рядом, плачут, проклиная свою горькую судьбу.

— Оливия, — раздалось тихое со спины.

Я вздрогнула, выдернув пальцы из воды, которыми пыталась спасти маленькую козявку, застрявшую на торчащем из воды камне, как на острове.

— Оливия, — повторил Тезарий, видя, что я не спешу оборачиваться.

С бешено колотящимся сердцем я повернулась и вопросительно посмотрела на нимфа.

— Я заметил, как тебе тяжело ходить босиком и решил немного облегчить мучения. Прошу тебя, не отказывайся от моего подарка, — с этими словами он протянул вперёд, спрятанные ранее за спиной руки.

На его раскрытых ладонях красовались туфли, имеющие форму обычных современных балеток, только выполненные из травы или чего-то подобного, имеющего явно растительное происхождение. Опомнившись, я отвернулась и сказала, что мне не нужно никаких от него подарков.

— Оливия, это просто обувь, почему ты отказываешься?

— И ничего она не отказывается! Наденет как миленькая, правда, Оливия?

Я повернулась обратно, заслышав Деливер, присоединившуюся к нам.

— Дай-ка сюда, — троллиха не церемонясь забрала с ладоней нимфа туфельки и наклонившись быстрым движением, одну за другой одела мне на ноги.

Я молча потрясла ступнями, показывая, что они мне весьма большеваты.

— Это я сейчас, — сказал Тезарий, прикрывая на пару секунд глаза.

И действительно, туфли зашевелись, как живые, утягиваясь и приспосабливаясь к форме моих ног прямо на глазах. Теперь они уже не спадут и не натрут. Я чувствовала, будто мои ноги сейчас находятся не в травяных туфлях, а в мягких махровых носках, удобно облегающих ступню.

— Спасибо, — выдавила из себя я, вовремя вспомнив о хороших манерах, — только от грязи они меня всё равно не спасут, — добавила я, с сожалением глядя на зелёную красоту.

— Ещё как спасут! — довольно улыбнулся нимф.

Вот так с вмешательством Деливер мне и пришлось принять, несомненно, нужный, но не желанный подарок.

— Тезарий, вот мне всегда было интересно, почему ваши женщины не участвуют в активной жизни? — спросила Деливер, когда мы все собрались возле камня подкрепиться.

— Почему ты так решила? — уточнил Тезарий.

— Они никогда не путешествуют, не общаются с другими народами. Насколько я знаю, только мужчины всегда навещают своих соседей, а женщины не появляются.

— Теперь понял, в каком смысле. Женщины нашего народа весьма не любят покидать родной лес, они комфортно себя чувствуют только в окружении лиан. Им больше интересно проводить время с детьми, обучать их всем премудростям жизни, играть и резвиться на полянах. Нимфы существа лёгкие и воздушные, имеющие привязанность к лианам, детям и мужу, даже с матерью у них довольно быстро заканчиваются доверительные и тесные отношения. Женщины расстраиваются, когда в их семье появляется девочка, считая, что только мальчики — это благодать Богини. Девочек, конечно же, всё равно любят, но только с мальчиками родительская связь остаётся надолго и крепкой.

— Странно распорядилась богиня, сделав мужчин и женщин вашего народа настолько разными, — сделала вывод Деливер.

— А как же иномирянки? Их такая затворническая жизнь устраивает? — вступила и я в разговор.

— Насколько я знаю, устраивает. Как только появляются дети, им становится не до глупостей.

— Глупостей! — почти закричала я, — что ты считаешь глупостями?

— Глупостями я считаю то, когда женщины пытаются лезть в мужские дела и политику. Это не их проблемы и игры, женщинам с их тонкой психикой только во вред попытки вмешаться в эти сферы жизни, — ровным тоном ответил Тезарий.

Выкрутился! Как красиво обыграл ситуацию, выставив себя защитником всего женского пола.

— А я с Тезарием соглашусь, — высказалась Деливер, — у женщин своих дел и проблем по горло, чтобы ещё лезть в мужские дела. У каждого в клане своя роль, которую он должен добросовестно играть, не мешая остальным.

— Нет на вас борцов за права женщин, — тихонько сказала я, — они бы мигом объяснили, что мы — женщины ничуть не хуже мужчин и имеем полное право заниматься тем, чем захотим и лезть в любую понравившуюся сферу деятельности.

Две, ах нет, три пары глаз непонимающе уставились на меня.

— Забудьте, — отмахнулась я, не желая вдаваться в подробности, а потом вступать в споры и ссоры.

— Пора идти дальше, — буркнул проводник, перекидывая свою сумку через плечо.

Мы с Деливер быстренько стали собирать остатки провизии, заворачивая её в листья и укладывая на дно сумки. Тезарий отлучился, наверно в кустики, в которые и мне не мешало бы сходить.

После недолгих сборов мы были готовы к дальнейшему пути. Вскоре с речкой пришлось распрощаться, что вызвало во мне немало сожалений. Проводник нас повёл выше в горы, пользуясь еле заметной тропинкой. Путь стал сложнее, он пролегал по довольно крутому склону, почти не имевшему никакой растительности, зато усыпанному камнями в избытке. Мне приходилось часто останавливаться, приводя в порядок дыхание и расслаблять дрожащие от напряжения ноги. Так с горем по полам мы пробирались вперед, пока не стало совсем темно. С наступлением ночи, я совершенно потерялась в пространстве, с трудом замечая ориентиры, мне повсюду мерещились обрывы, провалы и трещины, в которые я непременно упаду, если сделаю шаг. В итоге я остановилась, как вкопанная отказываясь идти в полной темноте дальше. Пока Деливер с проводником о чем-то тихо шепталась, меня догнал Тезарий и в своей, уже обычной манере, без лишних слов поднял меня на руки. Я не особо сильно посопротивлялась, скорее только для приличия, чем на самом деле мне этого хотелось. Довольно быстро успокоившись, привычно обняла нимфа за шею и расслабилась. Какая женщина не любит, чтобы её носили на руках? Правильно, никакая, вот и мне нравилась такая забота.

— А как ты спокойно передвигаешься в темноте? — негромко спросила я Тезария, наклонившись к самому его уху так, что пряди его белых волос защекотали мой нос.

— Я прекрасно вижу в темноте, — так же тихо прошептал нимф, губами касаясь, моих собранных в высокий хвост волос.

— Везёт же тебе, — с завистью отозвалась я, — я бы тоже хотела иметь такую возможность.

— Когда ты станешь женой нимфа, то получишь такую возможность, — невозмутимо произнёс Тезарий.

— Это ты хорошо придумал, мальчик! Хвалю тебя за сообразительность! — впереди послышался голос Деливер.

— А если я не захочу выходить замуж за нимфа? — продолжила тихий разговор я.

Тезарий глубоко вздохнул и погрустневшим голосом ответил:

— Тогда он умрёт от тоски.

— И нет никакого варианта, чтобы Родэн не умирал?

— Если бы он был, то я бы о нём знал, — всё так же печально ответил Тезарий.

— Я не хочу, чтобы он умирал, но и выходить замуж без любви тоже не хочу. Родэн хороший, заботливый, красивый, но я не вижу его никем иным кроме как другом. Ну не могу я его воспринимать иначе, — в порыве откровения призналась я.

— А как ты относишься ко мне?

— А есть какая-то разница? У тебя уже есть тиали и очень странно, что тебя интересует этот вопрос. Деливер мне говорила, что когда у нимфа появляется тиали он на других девушек даже и смотреть не хочет. Или это всё не правда и троллиха ошибается? — ушла от ответа я.

— Это правда, так оно и есть, — подтвердил слова Деливер Тезарий.

— Тогда почему ты со мной возишься, а не находишься сейчас возле своей тиали?

— Осторожно! Вон за тем камнем притаился прыгор! — негромко, но чётко сказал проводник, так не вовремя, прерывая наш с Тезарием разговор.

Я ничего не видела, только слышала впереди шум возни, низкое шипение, похожее на змеиное, гиканье проводника, словно он загонял дичь. Потом снова возня, скрежетание, взвизг боли и на мгновение я увидела светящиеся в темноте два больших жёлтых глаза, а потом уже удаляющееся прочь негромкое поскуливание.

— Всё, идёмте! — скомандовал проводник и Тезарий сдвинулся с места.

— А кто такой прыгор? — нарушив звенящую тишину, спросила я.

— Это местный хищник, не беспокойся, он раненый убежал в своё логово, нам он больше не страшен. Тролли умелые охотники, они прекрасно знают все повадки местных животных.

— Это должно меня успокоить?

— Конечно, пока рядом с нами тролли боятся нечего.

— Я о хищниках до этого момента не думала, забыв, что они вообще существуют в природе. Теперь буду бояться любых звуков.

— Не стоит, расслабься, я слежу за ситуацией.

Легко сказать, подумала я, выискивая, не сверкнет ли где снова желтизна опасных глаз.

Тезарий шёл плавно покачиваясь, его сердце стучало размеренно и ровно, успокаивая и расслабляя. Вскоре глаза мои стали слипаться, не смотря на то, что я находилась в несколько неприспособленном для сна положении. В борьбе с подступающим сном я потерпела полное и безоговорочное поражение, сон оказался в разы сильнее.