6.2

Разумеется, Денис молчит. Он просто не может назвать никакой суммы, не после моей речи. Молчу и я, позволяя мужчине переварить всю эту ситуацию со своей стороны. Ещё час назад он всерьёз рассчитывал просто откупиться от бывшей жены деньгами, и обо всём забыть. Но вот забыть я ему не позволю. Простите, Людмила, но, возможно, вы выбрали не того оператора.

Заканчиваю со своим чаем и поднимаюсь из-за стола. Денис Викторович разумеется зеркалит этот жест, хотя понятия не имеет, что сейчас делать.

— Ещё одно маленькое напоминание, — даже не столько ему, сколько себе. — Послезавтра у нас поездка, а билеты и отель заказывала твой секретарь. Передай пожалуйста Зое Львовне, что нам нужны будут два номера вместо обычного одного — поделимся по гендерному признаку.

— Хорошо, — кивает Денис. — А сейчас ты?..

— Разумеется, начну собираться, чтобы уехать уже сегодня. Хотелось бы успеть с вещами до возвращения детей. Про развод расскажем им всё вместе за ужином.

— Не хочешь подождать со всем этим до окончания поездки?

Внутренне хмыкаю. Интересно, он сразу всё так и предполагал сделать: заставить жену ещё несколько дней делать вид, будто у них всё хорошо, или это после моей речи у него что-то в мозгах провернулось? А может просто забыл о командировке?

— Зачем посторонним людям проживать в одном доме, если это не гостиница? — вздёргиваю бровь. — К тому же так ты наконец-то сможешь нормально выспаться, ведь вряд ли диван в твоём кабинете особо удобный.

Добавляю последнее со спокойным выражением на лице, но это, разумеется, тоже очередной укол. Ещё один камешек в огород этого мужчины, и у меня их ой как много припасено. И только от него зависит, сколько буду закидывать и с какой частотой.

Посуду возвращаем на кухню, и Денис задаёт, пожалуй, самый глупый вопрос, который смог бы.

— Скажи, я могу тебе чем-нибудь помочь?

— Было бы замечательно, — ну а что? Мне-то этот мужчина не родной, пусть постарается, чтобы я меньше бегала. — Собери, будь добр, всю технику в моём кабинете. Планшет, ноутбук, зарядные устройства. Можешь сразу же закинуть в багажник моей машины.

— А остальные вещи, кроме техники?

— Сертификаты и грамоты хранятся на работе, а больше мне ничего и не нужно.

— Но как же… — Денис явно пытается найти зацепку. — А книги?

— О, вот ими можно попросить заняться Семёна Васильевича. Там есть несколько редких экземпляров, которым будут рады в библиотеке. Жаль, если просто вынесешь на свалку.

Супруг нашей клиентки, возможно, и хотел бы что-то добавить, но я ему такой возможности не даю. Мне, между прочим, ещё вещи собирать, и на его приступ болтливости времени совершенно нет. А ведь если так подумать, то за сегодня они проговорили больше, чем за предыдущие два месяца вместе взятые…

В гардеробной меня застаёт весьма интересный фронт работы. Я понимаю, что может заинтересовать Людмилу Николаевну из всех этих вещей, а что бы она брать не стала ни в коем случае. И в этом вопросе солидарна с ней, вот разве что к процессу разбора собираюсь подойти более творчески. Поэтому вытаскиваю на видное место небольшой чемодан — он заранее подготовлен для поездки, и нужен исключительно для того, чтобы показать его Денису. Дальше в ход идёт спортивная, но вместительная сумка, и несколько чёрных пластиковых пакетов, в которые можно спокойно завернуть труп. Годится, ведь у нас тут похороны брака, а как по мне, это тоже трагедия. Для Милы так уж точно.

Когда Денис Викторович двадцать минут спустя приходит в гардеробную, то застаёт меня стоящей напротив раскрытого шкафа с уже пустым содержимым. На полу валяется спортивная сумка, в которую я сложила несколько комплектов одежды и белья, три пары туфель и удобные кроссовки. А рядом с этим всем уютненько устроились два мусорных пакета немаленьких размеров. Разумеется, вывернутые так, чтобы их содержание можно было прекрасно рассмотреть.

— Я отнёс сумку в твою машину, — говорит Денис, разглядывая пакеты. — Тебе ещё с чем-то помочь?

— Можешь прихватить и эту, спортивную, и отнести туда же, — киваю. А что, пуская побегает. — Пакеты просто в мусор.

— Людмила… — мужчина чуть прокашливается, скашивая глаза на более полный мешок. — Но это же твои вещи. Не слишком ли опрометчиво просто избавляться от всего? Может пусть пока повисят в шкафу?

— Денис, — вздыхаю напоказ. — Мы с Анастасией слишком разные по параметрам, ей мои вещи не пригодятся. Да и вообще, выберешь девочке новые, — взмахиваю рукой, не позволяя меня перебить. — А забирать себе одежду и обувь, которая покупалась тобой или для тебя, я не собираюсь. Понадобится что-то для корпоратива — магазины работают круглосуточно. С бельём то же самое.

Про бельё я уточнила специально, потому что присвистнула, когда только открыла комод. Оно, не побоюсь этого слова, офигенное! Кружева различных цветов и форм, очаровательные и очень соблазнительные комплекты. Честно говоря, я вряд ли бы смогла позволить себе что-то из этих брендов, хотя у меня лежат несколько весьма хороших реплик. Но Людмила на таких вещах не экономила. Она всегда была в полной готовности, каждый день на ней было что-то, от чего у любого нормального мужчины должны появляться весьма определённые желания. Но конкретно её супруг, судя по недоумённому взгляду на мешок с бельём, в заветный ящик даже ни разу не заглянул. О том, чтобы раздеть собственную жену, разговора и вовсе не было.

— Насчёт драгоценностей — их я не трогала, — говорю фоном, не особо отвлекая Дениса от дальнейшего лицезрения белья. Там сверху в творческом беспорядке разложен ярко-красный комплект с подвязками для чулок. Надеюсь, его будет ждать весёленькая ночь. — Всё-таки ювелирку, в отличие от одежды, ты можешь передарить.

— М… — о! Кажется, отвис. — Но украшения — это же…

— Не нужные мне побрякушки, — отрезаю строго. — Если бы хотя бы иногда смотрел на меня, то знал, что не ношу ничего такого. Кольцо сниму после поездки, по понятным причинам, а остальное хочешь продай, хочешь выброси, а хочешь действительно передари. Там есть несколько весьма дорогих штучек, им будут рады даже ношеным. И насчёт той коробки наверху, — специально резко меняю тему, потому что, во-первых, не хочу оставлять за Денисом последнее слово, а во-вторых, коробочка там действительно впечатляющая. — Это весьма важная вещь.

— Мне спустить её вниз? — теперь Денис тоже смотрит на картонную коробку размером сорок на сорок сантиметров. Она стоит на самой верхней полке шкафа, даже с его ростом нужно принести табурет. — Хочешь забрать с собой?

— Да сохрани меня небеса! — фыркаю. — Но и тебе пользоваться её содержимым с кем-то ещё не советую, хотя всё там мылось и стерилизовалось по правилам. Но я тебя очень прошу, когда соберёшься выбрасывать её, пусть дома в этот момент никого не будет. Ни Семёна Васильевича, ни тем более детей, особенно Вик… Нет, особенно Максима! Я ведь могу доверить это тебе?

— И что же это за ящик Пандоры? — начинает было Денис, но натыкается на мой красноречивый взгляд и застывает. — Оу.

Честно говоря, когда в моей голове всплыли воспоминания о содержимом коробки, я тоже сказала это слово. «Оу». Нет, там не хранились всякие ошейники и плётки, и вообще ничего, что можно было бы считать выходящим за рамки извращением. Интимные игрушки являлись почти невинным дополнением к основному акту, но их было много. И да, они использовались часто и по назначению. В супружеской жизни четы Дорофеевых «секс» было не просто словом — им занимались. От него получали удовольствие. Он не был пресным и по обязательствам, и я почти уверена, что если бы у Дениса Викторовича обнаружилась хотя бы пятая часть связанных с женой воспоминаний, он бы её ни за что не отпустил. Не в угоду отношениям с молодой девчонкой уж точно, потому что с Милой у них в этом плане полная совместимость.

— Отнесёшь сумку в багажник? — киваю на вещи, заставляя мужчину вынырнуть из своих мыслей. Потом обдумает. В идеале, в разгар свидания с Настей, чтобы не смог сосредоточиться. — А чемодан пожалуйста прихвати с собой в воскресенье, чтобы я не тащила его в поездку сама.

— Да, конечно, — Денис берёт сумку в руки, но уходить не спешит. Интересно, что не даёт ему покоя сильнее: вид скинутых в мусорные пакеты красивых платьев, бельё или всё-таки коробка? — Получается, мы…

— «Мы» что? — делаю вид, что не понимаю. Пусть договаривает.

— Мы… — сложно мужчине даются такие вещи. Ну да кому сейчас легко? — Получается, в нашем браке действительно всё это было? То, что рассказывали другие: искры, желания и…

Он не заканчивает. Видимо, не хочет произносить слово «любовь». Ладно, будем считать, что теперь мой выход.

— А ты все эти три с половиной месяца был уверен, что тебя обманывают? — говорю практически ледяным тоном. — Что шестнадцать лет назад какая-то девка просто специально залетела от тебя, и ты, как благородный человек, решил взять на себя ответственность и прикрыть мой позор? А пять лет спустя Вика появилась, потому что… Дай угадаю, наверное, твоей невзрачной жене пришлось споить тебя и нацепить на голову мешок?

— Людмила, перестань! — мужчина повышает голос, хотя агрессии я не чувствую. — Я никогда не говорил о тебе ничего подобного, и не считал так тоже.

— Не говорил и не считал меня недостойной тебя? — а я своему тону не изменяю. — Возможно про мешок действительно и не было, но неужели никому и никогда ты не рассказывал, какая я скучная и неинтересная?

Денис открывает рот, но тут же его и захлопывает. Да, Людмила подслушивала, и это не слишком хорошо. А обсуждать жену с посторонними людьми — нормально, по его мнению? Имей хотя бы мозги сплетничать где-нибудь вне дома!

— А хочешь немного той правды, которую тебе не открыли друзья и родители? — уточняю вкрадчиво, потому что добивать, так с песнями и танцами. — Несколько откровений напоследок.

Денис Викторович, разумеется, молчит, но я же всё равно ему скажу.