6.3

— Знаешь, я никогда и не хотела за тебя замуж, — выговариваю это спокойно и размеренно, потому что именно такой тон мужчин и выводит из себя сильнее всего. — И ты никогда не задумывался, какой мне с нашего брака прок? Я оставила должность и стала домохозяйкой? Нет, мне нравится моя работа, и я даже не уходила в декрет. Деньги? Ну да, мои заработки ниже твоих, но и потребности, и тяга к роскошной жизни тоже не ахти какие высокие. Секс? Подозреваю, если бы у меня была такая возможность, я бы лично убедилась, что все вы ниже пояса примерно одинаковы.

— Погоди, так я…

— Ты был красив тогда, и остаёшься очень красивым сейчас, но взгляд замыливается быстро, так что эта причина тоже не подходит, — намерено не даю Денису договорить, потому что Людмила явно не готова обсуждать их «первый раз». — Тяга к материнству? Ну так она не в двадцать пять проявляется, поверь. Даже если женщина хочет зародить ребёнка для себя, то обычно это происходит ближе к сорока. И если бы я решилась на брак, ты стал бы далеко не первым кандидатом в списке, потому что вообще в курсе, как проходила твоя молодость?

Денис Викторович хмурится. По словам всех вокруг, он — примерный семьянин и исключительно положительный член общества, и совершенно не понимает, к чему там клонит его жена.

— Ты девушек менял, как перчатки. Считаешь отличной идеей выйти замуж за такого гуляку, а потом выслушивать ставки, на сколько хватит его терпения? Или периодически сталкиваться на вечеринках с его бывшими, которые очень хотят поделиться подробностями ваших… совместных приключений?

На самом деле, случай имел место лишь один раз. Тогда их сынишке исполнилось уже года два, и девушка, которая подсела к Людмиле, была довольно сильно пьяна. Людмила Николаевна смогла достаточно легко прокрутить ситуацию, они даже о чём-то там посмеялись, поболтали, и дамочка уходила от неё со словами «Милка, какая же ты всё-таки классная!». Но это стоило женщине немалых душевных сил. И, разумеется, она не говорила о том случае мужу.

— Да, мы поженились так, как поженились, — пользуюсь тем, что Денис продолжает молчать. — Да, я была беременна. Но неужели ты и вправду считаешь, что это исключительно моя вина?

На этот раз я хочу получить ответ. Думаю, он важен Людмиле, потому что в её сознании сейчас плотно закрепилась мысль, будто она — обуза. Никому не нужный балласт, который просто тащили на себе много лет. Если это не так по мнению её мужа, то она имеет права знать. Если всё верно, то тоже. Хуже всё равно не будет, а правда есть правда.

— То есть, это я тогда не предохранялся? — уточняет Денис. Видимо, он только сейчас обо всём этом задумался с точки зрения супруги. — Не ты?

— Мы не состояли в отношениях, — качаю головой. — И у меня никого не было, поэтому логично, что я не принимала противозачаточные. Моя вина была в том, что понадеялась на природу и не учла, что из-за перелётов и смены климата мой цикл будет меняться. Чем руководствовался ты я не знаю, и правда нам теперь неведома. Но Денис, ты действительно всё это время считал, что инициатором беременности была я? Я захотела от тебя ребёнка, а на остальное плевать?

— Как я мог знать, что это была моя зона ответственности?

Он отвечает без агрессии и даже печально. Вообще всё, что происходит между этими двумя сейчас — одна сплошная боль и тоска. Но что-то внутри нас с Людмилой надламывается ещё сильнее, и меня прорывает.

— Действительно, что в этом такого? Раз женщине надо, пусть она и переживает. Мужчине в этом плане проще: отряхнулся и пошёл к следующей. А может и пошёл бы, если бы не тот обвал. Это мне нужно было принимать экстренные меры, чтобы избежать незапланированной беременности, и плевать, что такие вещи сказываются на дальнейшем здоровье и способности к зачатию. Если бы я захотела прервать беременность, ничего тебе не сообщив о ней, это тоже легло бы бременем только на мои плечи. Только моя жизнь была бы под угрозой и только я бы потом рыдала в подушку годами. Родить ребёнка и воспитывать одной? Тоже был бы мой выбор, ведь в те годы наше государство чудесно защищало отцов. Если бы ты не захотел сам признать Максима, то я бы ничего не доказала. А если решил принимать участие в жизни ребёнка, то стал просто родителем выходного дня, который водит мальчика на футбол и в парк развлечений, зато на моей личной жизни был бы поставлен крест. Или считаешь, много кому интересны матери-одиночки? Вокруг полно молодых и свободных, а у этой наверняка найдётся изъян, раз даже отец ребёнка не захотел с нею связываться. Но на всё это тебе было плевать, по всей видимости. И знаешь, наш брак… Это у тебя был равноценный выбор жениться на мне или нет. А мне ты его просто не оставил.

И вроде бы я высказалась, но легче не становится. Возможно потому, что Денис передо мной становится бледнее, чем всегда. Или потому, что у меня щемит внутри, ведь Людмила не хотела расставаний таким образом. И мне становится стыдно. Вот просто до безумия стыдно от того, что только что наговорила. В конце концов, Дорофеев не по своей воле попадал в аварию, и он уж точно не планировал забывать свою прошлую жизнь.

— Мила…

Я вижу, что Денис очень хочет хоть что-то сказать, но не понимает, что. С моей стороны это было просто избиением младенца, ведь человек не мог мне возразить — он попросту не помнит тех событий. Но если оставить чистую логику, то ситуация получалась не очень красивая: весь тот образ, который внушили ему близкие и родные, покрылся ощутимыми трещинами. О нём говорили только лучшее, оставив за кулисами прошлые прегрешения, и возможно этим оказали медвежью услугу.

— Извини, что вывалила на тебя всё это, — говорю мягко, ведь этого хотела бы Людмила. — И знаешь, может у меня и не было выбора, но замуж за тебя я выходила по любви. Не знаю, почему ты, любитель рыжеволосых и фигуристых бестий, ну в крайнем случае блондинок, включил в свой список и меня, но был хорошим мужем. И я очень благодарна тебе за то, что у тебя хватило смелости предложить развод сейчас, а не когда бы обзавёлся второй семьёй. Поверь, не многие мужчины так могут.

Я знаю, о чём говорю. Насмотрелась за годы работы, спасибо.

— Получается, я испортил твою жизнь?

— Я никогда так не считала, — и это правда. Мила не думала так даже сегодняшним утром. — Но нам нужно закончить всё нормально, и мне по-прежнему нужна твоя помощь. Дети вот-вот вернутся, и я не хочу, чтобы они застали нас с вещами. Мы сядем поужинать и спокойно всё им объясним. Они достаточно взрослые чтобы принять правду о том, что пускай папа и мама не могут больше быть вместе, они по-прежнему наши дети, которых мы любим.

Денис молча кивает и берёт в руки спортивную сумку. Я же прикрываю содержимое пластиковых мусорных пакетов, раз уж свою роль они выполнили, и ухожу на кухню. Подозреваю, после пробуждения Людмила Николаевна не будет мной довольна, но я не хочу, чтобы впоследствии она снедала себя из-за того, что что-то там не высказала бывшему мужу. Их расставание для Дорофеева и так будет происходить максимально мягко, так что не стоит волноваться о его душевном покое. Да и мужчины имею привычку довольно быстро утешаться.