15.2
Следующая точка отправки — палаточный лагерь, куда нас снова довезли на автобусах. Не всех, ведь часть любителей гонок вернулась в город, но подавляющее большинство. Конкретно эта встреча не носила никакого делового характера и не должна была показать потенциальным клиентам преимущества нового бизнеса. Планировались обычные дружеские посиделки на свежем воздухе и со вкусной едой. Я, будучи до мозга костей городским жителем, подобные вещи не слишком любила, но прелесть задумки смогла оценить уже хотя бы в том, что Вика наконец оторвалась от своего телефона.
Гости негласно поделились по гендерному признаку, и отдыхать друг другу не мешали, расположившись в разных частях лагера. На долю мужчин достались навес, колка дров, разжигание мангалов и обработка мяса под задушевные разговоры. Женщины же обустроились в палатках, занимаясь овощами и салатами, хотя как по мне, скорее уж чаем и сладостями. Но лично я ничего не имела против такого отдыха, ведь милая пустая болтовня тоже настраивает на позитивный лад, а Людмиле Николаевне это ой как нужно. А то, что бывший муж не маячит перед глазами, идёт только в плюс.
Впрочем, про «не маячит» я слегка погорячилась, потому что так или иначе территория-то одна. Я натыкалась на Дениса взглядом не раз и не два, и вот сейчас, отправившись к общим холодильникам за водой, заметила его, стоящего под тенью деревьев с топором и разрубающего бревно на щепки. Футболку Дорофеев снял, и каждый из кубиков его пресса можно было разглядеть, чем я неосознанно и занималась.
— Он, разумеется, засранец, но красив, как чёрт, — с кислой миной выдаёт вставшая у меня за плечом Наташа. И когда только успела подойти? — Вот как у него это получается?
— Денис такой, сколько я его помню, — добавляет Латифа, которая также не отставала от подруги. — Всегда был эффектным мужчиной.
— Верно, — негромко соглашаюсь и отвожу взгляд. — Красивее никого в своей жизни не видела.
Для Дениса Дорофеева было важно держать себя в отличной форме ничуть не меньше, чем Людмиле — носить кружевное бельё. Показатель статуса и собственной успешности. То, что въелось в нутро настолько, что даже на подсознательном уровне потерявший память Денис Викторович после аварии первым делом отправился в спортзал. И что бы ни говорили по поводу того, что со временем взгляд замыливается, это не вполне так. Людмила видела, что её муж красив, и ей это нравилось. Нравится и сейчас, но любоваться как картиной в музее тем мужчиной, который раньше принадлежал ей, точно не желает. Проще отвернуться вообще.
Подруги Милы нагоняют меня почти у палаток, и обе взволнованы.
— Мила…
— Если ты спросишь ещё раз, в порядке ли я, то я попросту уеду, — смотрю на начавшую было Латифу очень серьёзно.
— Мы просто за тебя переживаем, — более прямолинейная Наталья встаёт передо мной. — Ситуация у вас как минимум странная.
— Взаимных чувств между нами больше нет, — пожимаю плечами. — Что в этом странного, если даже безо всякой амнезии супруги могут друг к другу охладеть?
— Могут, верно говоришь. Страсть имеет привычку остывать, но вся суть в том, что обычно супруги хотя бы пытаются её восстановить. Судя же по тому, что вчера сразу после вашего прилёта выспросил у Дениса Саид, вы не особо-то и пытались.
— Латифа, я прекрасно понимаю, что нужно сделать, чтобы увлечь мужчину, — сердито сдвигаю брови. — Быть лёгкой и воздушной, кормить вкусной едой и закрыться с ним в спальне, выбросив в окошко ключи. Но, чёрт побери, это не работает, когда заинтересован только один!
Сжимаю губы. Сорвалась… Потому что это не Людмила сейчас жалуется подругам, это я сама пытаюсь пересказать план действий по возвращению внимания мужа, который у меня так и не получилось осуществить. Интересно, я всё это говорю потому, что накипело, или оттого, что своих подруг у меня элементарно нет?
— Э, детка, спотэ! — тормозит меня Наташа. Мы вместе заходим в палатку, но устраиваемся в уединённом уголке, предварительно стащив поднос с цукатами. — У тебя какой-то странный подход. Слишком много действий, и всё на одной тебе.
— Разве не мне полагается быть заинтересованной?
Наташа и Латифа переглядываются, и только через время отвечают мне.
— Сейчас, конечно, поздно уже о чём-то рассуждать, но мне кажется, стоило начать с малого. Сходить в кино — только вдвоём. Погулять в парке. Посидеть не в дорогом ресторане, а просто выпить кофе и поболтать. Маленькие действия, которые не будут требовать от кого-то из вас колоссального расхода сил и времени, но помогут стать чуть-чуть ближе друг к другу. Потому что чем больше ты делаешь, тем сильнее чувствуешь давление от ожидания результата. В конце концов, не одна ты же виновата в семейных неурядицах?
Задумываюсь, опять перекладывая всё на себя. Не я одна виновата?.. Но разве не из-за меня брак распался в первый раз? И именно поэтому сейчас стараюсь изо всех сил и тяну эту лямку. Хотя, если рассуждать логически, то повод сердиться на Костю у меня тоже есть. И эта моя ревность к начальнице — она ведь не на пустом месте появилась.
Как бы я ни пыталась отстраниться от мужа во время своей болезни, до конца у меня это так и не получилось. Я по-прежнему считала его своим, и в первую очередь из-за этого напоминала о себе теми платежами. О Нюше он мог позаботиться и без меня, но деньги были маяком. Сигналом, что вот она я. И вы — мои, я не забыла вас. И потому как бы ни храбрилась, мне становилось плохо от одной лишь мысли о том, что мой любимый Костик может оказаться с другой женщиной. Вот такая вот я эгоистка. Плохо ли это? Наверняка. Но если девочки правы, если мне нужно просто взять и скинуть часть ответственности на мужа, то не станет ли от этого проще мне самой? В конце концов, вдруг именно это и будет ключом к сохранению брака.
— Эй, подруга, ты чего зависла? — Наташа щёлкает перед моим лицом пальцами. — Перезагрузка системы?
— Просто задумалась, хочу ли я ещё и рахат-лукум, или нет, — улыбаюсь девочкам, потому что не могу ведь им признаться, что стали тем самым взглядом со стороны, которого мне так не хватало.
Наталья и Латифа переглядываются, и танцовщица обнимает меня за плечи.
— Послушай совета мудрой женщины, детка. Если перед тобой стоит выбор, съесть чего-нибудь сладенького или нет, то всегда, повторяю, всегда иди на кухню и ешь огурцы. Ну в крайнем случае яблоки. Для фигуры полезнее.
Еда получилась отменной, а на свежем воздухе мяса и овощей слопали столько, что непонятно, как мы ещё не начали перекатываться, словно колобки. Часть гостей уехала раньше и своим ходом, но больше трёх десятков всё-таки остались на так называемые посиделки у костра с чаем, сладостями и, разумеется, песнями. Любительницей подобного времяпрепровождения лично я никогда не была, но как раз именно из-за музыки: все эти романсы, лирические напевы и бардовские песнопения навевали на меня тоску. Однако в этот раз даже мне придраться было не к чему, а под гитару распевали в основном репертуар девяностых, но что-то заводное и интересное, постепенно переходя к более поздним нулевым.
Латифа разожгла вокруг костра травы «от мошкары», и нас действительно не донимали комары, хотя все дружно позабыли дома репелленты. Руки грелись о кружки с чаем, а атмосфера вокруг казалась сказочной за счёт почти полного отсутствия искусственного освещения помимо нескольких фонарей у палаточного лагера да дорожки, которая подсвечивала путь к заветным комнаткам с буквами «м» и «ж». Всё это действовало на окружающих завораживающе, и даже дети спокойно сидели рядом, а Вика жалась к моему боку, мечтательно улыбаясь и начисто позабыв про свои наушники.
Максима почти не было видно, потому что подружился с кем-то из местных ребят, и они уже вовсю обсуждали тренировки, спорт, и, разумеется, всякое другое, о чём родителям знать не полагается, словно мы сами не были ровно такими же. А вот Денис сидел со своей кружкой буквально напротив, через костёр, и мы периодически сталкивались взглядами во всполохах огня. Тоже своего рода завораживающее зрелище, и, чего уж там, весьма романтичное. Только романтики не было. Да и я сама была рассеяна, то и дело возвращаясь мыслями к мужу — интересно, Косте бы что-то подобное понравилось? Песни у костра, посиделки, душистый чай из трав и то, как супружеские пары сидели здесь плечом к плечу. Уверена, что да.
Гитару брали в руки много кто, но самый завораживающий голос безо всякий сомнений принадлежал Саиду. Притом его репертуар был огромен, и для него почти не существовало языкового барьера. Ну или он, как и Мила, просто умел запоминать и воспроизводить иностранную речь. Кто-то то и дело подпевал ему, песни были в основном заводными, и, кажется, всё бы так и продолжалось, если бы в какой-то момент его руки не взяли аккорд.
«Делай вопреки, делай от руки.
Мир переверни, небо опрокинь…»
Глубокий голос брал за душу, а рука сама потянулась обнять Викторию покрепче. Хотя думалось в этот момент, разумеется, о Нюше.
«Они сказали, нас поздно спасать и поздно лечить.
Плевать, ведь наши дети будут лучше, чем мы…»
Кажется, слёзы уже где-то на подступе. Не потому, что тебе плохо — этого требует атмосфера. Но всё бы может и ничего, если бы не зашкаливающие эмоции Людмилы. И не взгляд её мужа, который я по-прежнему вижу сквозь брызги огня.
«И мы снова вдребезги, и нас не починить.
Плевать, ведь наши дети будут лучше, чем мы.
Лучше, чем мы…»
Каждый припев даётся с надрывом не только мне, но и многим вокруг. Я вижу, как Наталья, эта независимая и активная танцовщица, переплела свои пальцы с пальцами мужа, а Артур поцеловал её в висок. Вижу Латифу, сидящую под боком у мужа. Вижу и многих других. И, разумеется, продолжаю смотреть на Дениса, ведь наши взгляды почти не отводятся друг от друга, хотя и надо разорвать эту связь. Вот только сил это сделать нет ни у Людмилы, ни у меня. Всем нам нужен такой человек, рядом с которым ты будешь просто сидеть у костра и слушать такие вот песни.
А потом…
«Когда меня не станет я буду петь голосами
Моих детей. И голосами их детей…»
Голос Латифы не такой громкий, как у мужа, но он великолепен. И я даже опомниться не успеваю, как меня за руку тянет Наташа и мы… да просто танцуем. Так, как требует музыка, так, как подсказывает душа. Наверняка со стороны это смотрелось завораживающе: блондинка и брюнетка с распущенными волосами, но в тот момент я просто жила мелодией. И ей жила Людмила, которая каждой клеточкой души и кожи ощущала, как за нею наблюдает муж.
Был ли этот танец для него? Возможно, но какая теперь уже разница. Зато стоило Саиду снова подхватить мотив, вплетая свой глубокий голос в напевы жены, и вокруг нас уже танцевали едва ли не половина женщин и девочек. И это было никак не менее завораживающе, чем раньше.
Потом Саид завёл весёлую и заводную, словно в противовес только что звучавшей, песню, и танцы продолжились с удвоенной силой. Я пробыла в круге ещё песни две, а потом вернулась на своё место, опять взяв в руки почти холодный чай. И всё это время ощущение чужого горячего взгляда не покидало меня ни на секунду.
_______________________
* песня, которую пел Саид у костра — "Сансара", Баста и Диана Арбенина