17.2

Перелёт проходит в штатном режиме, вот разве что на этот раз Виктория не спит, а потрошит все наши порции с обедом. И куда в неё только влезает? Десять лет, а ест наравне с братом-спортсменом!

Дальше у нас обычная суета и рутина, и, кажется, единственное, что занимает мои мысли — когда списаться со Стасом и договариваться о перемещении. Сейчас? Или дождаться окончания рабочего дня и заявиться в лабораторию вечером? Возможно, второе даже предпочтительнее, зато если освобожу себе вечер целиком, успею подготовиться к разговору в собственной семье.

— Мам, твой багаж, — Макс отвлекает меня от мыслей, кивая на чемодан Людмилы. Тот уже в руках паренька, и я тянусь забрать вещь себе.

— Давай лучше мне, отвезём тебя.

Мы с Денисом берёмся за чемодан с разных сторон, и если он смотрит на меня прямо и уверено, то я в недоумении.

— Денис, какое ещё «отвезём»? Посмотри на детей. Они измотаны перелётом, но ты всё равно хочешь ехать с ними на противоположный конец города, хотя я спокойно могу добраться и на такси.

Тяну чемодан на себя, и мне это вроде бы как даже позволяют. Но этот взгляд… Не нравится он мне, ой как не нравится.

На парковке прощаемся с детьми и расходимся в разные стороны. С этого места до их машины рукой подать, да и стоянка такси не то, чтобы далеко. Но я иду спокойно и не торопясь, потому что до сих пор не решила насчёт письма Стасу. Мила ведь в порядке? Ничего необычного больше не должно случиться? Тогда скорее всего…

— Людмила!

Скорее всего можно будет совершить переход прямо сейчас. Может, зайти в магазин за попкорном и посмотреть вместе кино? Что там за новинку Костя хотел увидеть?..

— Мила!

До меня наконец доходят, что это зовут меня. Вернее, мою клиентку, но пока-то за неё именно я.

Разворачиваюсь и смотрю на Дениса Викторовича, который приближается ко мне быстрым шагом.

— Дети уже в машине под кондиционером и отдыхают, — начинает он с основного, иначе понимает, что я просто не дам ему и слово сказать. — Нам нужно поговорить.

Началось в колхозе утро… Как же невовремя.

— О чём? — спрашиваю, стараясь сохранять на лице спокойствие.

— Возвращайся домой. Пожалуйста.

— В… — меня аж передёргивает внутри. — В смысле, возвращайся?

— Без тебя это даже не дом, а просто стены. И семья… мы все другие, когда тебя нет рядом. Мила, пожалуйста.

Денис протягивает ко мне ладонь, но я смотрю на это всё с недоумением.

— Денис, — даже прокашливаюсь слегка, так пересохло в горле. — У нас документы на развод уже в стадии подготовки, а ты успел закрутить роман с молоденькой девчонкой. При всём желании мы просто не в состоянии ничего отмотать назад. Поздно уже возвращаться.

— У нас с Настей не роман, — Дорофеев мотает головой и смотрит в глаза прямо. — Мы просто общались, но у нас не было свиданий, мы не появлялись вместе на людях и о нас не знает никто помимо тебя и службы доставки цветов. Одно твоё слово, и вся эта история завершится, а переписка исчезнет. И про развод… Я не подавал документы.

Кажется, глаза мои расширяются. Что значит, не подавал?

— Что значит, не подавал?! — повторяю свои мысли вслух. — Денис, мы же вроде как ещё в пятницу всё решили. Тогда почему?

— Не знаю. Не смог. И теперь понимаю, почему, — он делает буквально полшага ко мне, и мы оказываемся ещё ближе. — Разойтись вот так — это неправильно. Давай сделаем ещё одну попытку. Пробный период, если хочешь, во время которого постараемся возродить наш брак.

Я открываю рот и тут же захлопываю. Не знаю, если честно, что бы ответила на это предложение Людмила вот так, без подготовки и времени на раздумья. Не знаю и, если честно, знать не хочу. Потому что пока в этом теле я, и меня отвлекли от мыслей о собственной семье, притом по весьма мутной причине.

— Пробный период, говоришь? — едва заметно вздёргиваю бровь. — Время робких свиданий, походов в кино и держаний за руку во время прогулки в парке? И раз ты ничего не помнишь, то для тебя это всё будет впервые. Первый наш поцелуй, первые касания, первый петтинг. Надолго нашего терпения не хватит, и очень скоро мы перейдём к активным действиям. Много. Часто. Жарко. Ты ведь именно этого хочешь, верно?

Денис не отвечает, да и правильно делает. Его настораживает тон, с которым я говорю.

— И продлиться это… — делаю вид, что задумалась. — Интересно, сколько? Сколько времени тебе понадобиться, чтобы наиграться, а потом сообщить мне, что пробный период завершён, и теперь ты хочешь «попробовать» с кем-то ещё?

— С чего ты взяла, что будет именно так? — брови мужчины сходятся на переносице, но он и не отрицает.

— Ну хотя бы с того, что ты уже оставил для себя «запасной аэродром» и не порвал с Настей заранее, — вскидываю ладонь, не позволяя Дорофееву меня прервать. — Нет, не нужно оправдываться, что у тебя не было времени. Чтобы написать «давай больше не общаться, потому что я люблю свою жену» достаточно было бы тех секунд, которые ты потратил на дорогу от машины до меня. Но ты этого не сделал, а значит и всё остальное очевидно.

— Я могу написать ей прямо сейчас, при тебе, — телефон уже в руках Дениса, но я качаю головой.

— Значит потом будет другая. Единственная гарантия, которую даёт твоё предложение — это то, что мне потом будет больно. Или тебе это доставляет удовольствие? Не сломал меня окончательно в пятницу, и решил добить потом?

— Я не собираюсь тебя ломать, Мила! — Дорофеев даже повышает голос. — Просто дай нам шанс.

— У нас, чтоб тебя, был этот чёртов шанс! — почти кричу, эмоции зашкаливают. — Три с половиной дебильных месяца у нас был этот шанс, но что делал ты? Ничего, и каждая моя попытка натыкалась на стену из твоего равнодушия. Сейчас я ещё смогла себя собрать, но ни черта у меня это не получится, если следующие три с половиной месяца ты будешь поначалу нежен. Так хотя бы честнее, знаешь ли.

— Мила…

— Нет, Денис, — говорю уже намного тише. Я, кажется, выдохлась. — Я не позволю унижать себя ещё раз. И если до завтрашнего утра ты не пришлёшь документы на развод для подписания, то это сделаю я.