Глава вторая: Ярмарка

Мы успели к самому началу. Солнце всходило над рекой, купцы уже почти закончили раскладывать товар. Случайные торговцы, вроде наших Вита с Радогастом, заняли отведенные им места и приготовились торговаться. Я думала, что мы с Марьяной пройдемся по рядам вместе. Можно, конечно, разойтись в разные стороны, но ходить одной по незнакомому рынку было не очень уютно. Впрочем, одной ходить мне и не пришлось. Нас вызвались сопровождать господин Тилль с Яном и, к моему удивлению, Арвид.

— А разве тебе не надо к наместнику? — Удивилась я, помня наш разговор.

— Надо. — Согласился Арвид. — Но я не умаю, что меня кто-то примет в такую рань. Поэтому похжу с вами немножко, а потом пойду.

Мы ходили между торговыми рядами, а я удивлялась: если это обычный торг, то какой же тогда должна быть в этом городе ярмарка? Здесь продавалось все: местные шерсть и репа, ячмень и рожь. Пушистые меха, привозимые вендами и своих дальних лесов, янтарь с побережья Восточного моря. Самые разные виды меда. Я даже и не знала, что мед бывает еще и таким (а про некоторый знала, но пробовать не приходилось).

Посуда и прочая кухонная утварь занимала целый ряд. Медная, железная, деревянная — она сияла на солнце начищенными или свежеобтесанными боками. Тут же пара стеклодувов продавали рюмки, штофы и прочее хозякино богатство, даже цветное стекло было. Пока я рассматривала всю ту красоту. Арвид склонился над моим плечом и негромко рассказывал, каких трудов стоит довезти до торга такой дорогой товар. И что особенн любят купцы возить стекло зимой или поздней осенью, заливая его в очонках расплавленным маслом. Застывая, масло надежно держит стекло, не давая ему разбиться. А на месте стоит всего лишь снова подогреть бочонок, дать маслу стечь и все, натертые мягкой тканью бокалы радуют гла и заставлят покупателей пошире развязывать кошель.

Ходить и смотреть можно было бесконечно, но я помнила, что у Арвида еще куча дел. Так что я довольно быстро выбрала то и это, стараясь не тратить лишнего, но чтобы не пришлось снова побираться по крестьянам. Арвид с Тиллем тоже не теряли времени, удачно купив фураж для коней, и теперь договаривались с торговцем, куда доставить крупный заказ. Я в торгах не участвовала, рассматривая корабли, стоящие у причала недалеко от торга. Если я правильно поняла, это была еще не Лаба, а один из ее притоков. Но, все равно, по нашей Ауе не прошла бы и половина этих торговцев.

Через реку был перекинут широкий мост, вдущий в предместья и дальше, в сторну вендской границы. Правда, как я поняла по рассказам мужчин, доехать до вендов можно было и проще, по реке. Хотя такой путь занимал чуть больше времени, река изрядно петляла, обходилось все равно намного дешевле.

— Дойду с вами до причалов, а оттуда сразу пойду в верхний город. — Прдупредил Арвид, поглядывая на солнце.

— Да мы тоже уже почти все купили, пара мелочей осталась. — Ответила я, покручива в руках прутик, которым вчера вечером измерила след, оставлнный Хедвиг. Будут ей сапожки. А с Радогастом я еще поговорю, чтобы лучше воспитывал внучку. В конце концов, будь на месте Арвида другой маг (или не маг вовсе), неизвестно, было бы там чем хвастаться, и было бы кому.

Уйдя в свои мысли я ничего не заметила. Только вздрогнула, когда рука Арвида удержала меня, крепко схватив за плечо.

— Траутхен, бери Маарьяну и немедленно идите к замку. — Каким-то не своим голосом сказал Арвид. Лицо у него в этот момент было такое, словно видел он что-то очень, очень нехорошее. Я перевела взгляд на Тилля, который, буквально, почернел лицом и оглядывался, сцепив кулаки. Словно ждет нападения, — мелькнула догадка.

— А-а.. — Я хотела спросить, что случилось, когда ответ пришел сам собой. Земля под ногами чуть вздрогнула и над толпой разнесся крик.

— Да-амбу прорва-ало-о!

Народ кинулся в разные стороны: кто по улице, веущей к верхнему горогу, в надежде забраться повыше. Кто к кораблям, в надежде успеть отвязать их от причала и успеть вырулить на волну… Арвид с Яном и Тиллем бросились в сторону моста. Не совсем осознавая, что я делаю, бросилась за ними, стараясь не выпускать мужа из виду.

Сперва мне приходилось прорываться сквозь толпу, бегущую навстречу. В этой толчее уже никто не смотрел, кто тут зажиточный купец, а кто — благородная госпожа. Немнгочсленныее стражники и несколько рыцарей выкрикивали команды, пытаясь навести порядок. В этой толпе я потерала Арвида, но помня короткий приказ, брошеннй им соратникам, я и дальше продиралась к мосту.

Потом я заметила, что бежать стало свободнее. Люди уже не метались, сбивая друг друга с ног, а деловито убирались подальше от реки. А кое-кто и вовсе оставался стоять с открытым ртом, глядя на чудо.

А чудо и правда было. На мосту, упершись спнами в каменные поручни. Стояло два человека. Арвид и Ян (я только в этот момент заметила, насколько же братья похожи между собой) стояли вскинув руки, словно готовясь поймать что-то тяжелое. А если судить по их лицам, то поймали и удерживают. Между ними, спиной к нам, стоял Тилль, положив свои руки на плечи соратников.

Делится силой! — догадалась я, уже понимая, на что сейчас тратят свою силу рыцари. А ведь и правда, прорвавшаяся вода намного быстрее челвоека, здесь давно уже должен был бушевать поток. Унося в реку всех и все, что плохо закреплено. Но вода не пришла. Я вспомнила рассказы Арвида, Яна и мужиков о том, как действовал Арвид у прорыва близ хутора, и медленно повернулась к реке.

Водяной вал наступал. Широкой стеной поднималась вода, нависая над частью города. Но выглядело это так, словно двигается не вода, а летний мед, густой, тяжелый, вязкий. Казалось, еще немного, и поток покорится могучим магам.

В надежде понять происходяще, я попыталась посмотреть так, как учил меня Арвид, и ужаснулась: вода и близко не собиралась покоряться. От вырвавшейся на волю реки людей отделла тонкая стеночка силы. И эта стеночка, подрагивая и прогибаясь, медленно двигалась в сторону моста. А там, на мосту, стояли мой любимый мужчина и двое его друзей, изо всех сил пытаясь удержать стену силы на месте.

— Госпожа, уходите! Он долго не выдержит. — Я обернулась к человеку, дернувшему меня за рукав. Им оказался совсем молоденький (наверное, даже моложе Хайко) мальчик в форме городской стражи.

— Сам уходи! — Огрызнулась я. — Там мой муж!

— Тем более, уходите! — Мальчишка потянул меня за рукав, пытаясь сдвинуть с места. — Это я на службе, а Вам уходить надо.

— Там! Мой! Муж! — Прокричала я ему, непонятно зачем стараясь что-то обьяснить этому упрямцу.

— Так шевелись, курица безголовая! — Рявкнул на меня какой-то мужик, притормозив на минуту. — Думаешь, он обрадуется, если и ты тут утопнешь?

Мужик попытался потащитьменя силой, но я вывернулась и побежала в сторну моста. Вслед мне неслись ругань непрошенного помощника и выкрики стражников.

Взбежав на мост я остановилась возле Яна, тяжело дыша и пытаясь на месте разобраться, чем я могу помочь. Ян лишь слегка повернул голову и прохрипел: „Уходи!“. Я смотрела на мальчишку, которого считала вредным и заносчивым, по лицу его стекали капельки пота, руки дрожали от непосильной ноши. Больше всего на свете я хотела бы сейчас стоять рядом с Арвидом, но перебегать перед мужчинами, держащими на руках половину реки, я побоялась. Поэтому, встав рядом с Яном, поудобнее уперлась ногами в доски моста и вскинула руки, упираясь в стену.

Конечно, я видела, что удерживать воду мужчинам дается с неимоверным трудом. Но почему-то все равно не была готова к тому, каким грузом упадет стена на мои руки. Казалось, я упиралась руками во что-то мягкое, словно одеяло. Только это одеяло было огромным и грозило в любой момент упасть мне на голову.

— Трауте, уходи немедленно! — Голос Арвида звучал строго, но в нем тоже чувствовалось напряжение. — Мы долго не выдержим.

Это было и так понятно. Арвид с братом тут стояли, чтобы как можно больше людей успело убежать, а Тилль щедро делился силой с друзьями, даже непытаясь уйти. Шансов уйти у них самих не было совсем. Я посмотрела на воду, напиравшую на стену и грозящую вот-вот перелиться через край, и пожалела о своей безрассудности. Захотелось убежать куда-то далеко, где нет ни реки, ни озера, чтобы никогда больше не видеть подобного. Но это означало также, никогда больше не видеть Арвида. И я осталась стоять, упрямо покачав головой, хотя сама же понимала, что никто этот жест не увидит.

Не знаю, сколько мы стояли так, упираясь руками в невидимую стену. Держать груз на вытянутых вперед и вверх руках было жутко неудобно, плечи уже сильно болели, а руки начинали мелко дрожать. Наверное, я еще не упала только потому, что основную тяжесть продолжали держать на себе мужчины. Наверное, если бы мы чо-т делали, как-то двигались, было бы намного легче. А так я совсем потеряла счет времени, ожидая только одного, когда же наконец-то мжно будет отпустить эту стену.

В отличие от Арвида и Яна, привычных работать с магией с самого детства, я не умела чувствовать пределы своих сил, а руки руки уже затекли так, что я их почти не чувствовала. Поэтому теплая струйка, потекшая по лицу, оказалась для меня неожиданностью. Боясь хоть на миг отпустить стену, я повернула голову и потерась лицом о плечо, оставляя на синей кофте темные разводы крови.

— Тетя Трауте! Ты как? Ой! — Голосок, раздавшийся рядом было трудно спутать с другими. Понял это и Арвид, грязно выругавшийся, не особо стесняясь ребенка. Кажется, я впервые слышала от него что-то подобное. Потянув носом, чтобы не пугать ребенка еще ольше видом крови, сказала:

— Ты что тут делаешь?! Беги к маме, быстро!

— А я потерялась! — Гордо отрапортовала мне Хандзя. — Все как побежали! Люди кричат, стражники командуют… Я уже плакать хотела, смотрю, а вы все тут стоите.

— Беги скорее к стражникм, они найдут твою маму. — Говорить было тяжело, дыхание сбивалось, но надо было выпровадить отсюда эту непоседу. Хандзя же, осмотревшись, сделала свои выводы.

— О-о! А вы тут колдуете, да? А можно и мне немножко?

— Нельзя! — Я уже не стесняясь сплевывала кровь прямо под ноги. Еще немного, и тоже начну ругаться вслед за Арвидом, хотя нашему конюху куда как далеко до армейских.

— А дядя Тилль силой делится, да? А мне можно?

— Нельзя!!! — Почти прорычала я одновременно с Арвидом.

Но девочка, в привычной своей манере, поступила так, как считала нужным. Она обняла меня за талию, покрепче прижимаясь щекой. Ручеек силы, идущий от Хандзи, я почувствовала отчетливо, словно кто-то перышком щекочет по телу. Дышать стало чуть легче, поэтому я, сплюнув кровь в очередной раз, сделала полшага вперед, пытаясь дать мужчинам хоть немного передышки. Однако. Арвид остановил меня короткой командой.

— Не дергайся! Держи строй! — Я чуть не улыбнулась от осознания, что он заговорил со мной как с одним и своих бойцов. Но тоненький ручеек чужой силы не давал покоя, заставляя не улыбатсья, а хмуриться от беспокойства. Очень хотелось за ухо оттащить козявку от себя, навсегда отучив совать нос туда, где его можно потерять вместе с головой. Вот только руки были заняты и овободить хоть одну из них я побоялась, понимая, что не удержу свой участок стены.

В какой-то момент я почувствовала, как руки Хандзи разжались и с ужасом заметила, что девочка сползает вниз. Чьи-то руки тут же подхватили малышку и с криком: „Целителя сюда!“ — унесли с маста. Оказыается, сосредоточившись на своей ноше, я упустила момент, когда к мосту примчались несколько рыцарей. Пока один из них занимался Хандзей, другой уже упирался ногами в мост рядом с Арвидом. Третий как раз забегал на мост.

— Можешь увести воду постепенно? Иначе тут полгорода смоет. И не только нашего. — Обратился он к Арвиду, безошибочно определив в нем главного.

— Сил не хватит. — Сквозь зубы ответи тот.

— Мы поможем.

Этого рыцарь мог бы и не говорить, и так понятно, что они не на рыбалку сюда пришли. А следующие его слова заставили Арвида выругаться снова.

— Фру, Вы продержитесь ее немножко? Я буду Вам очень, очень благодарен.

— Свою жену тут ставь, если не жалко! — Не смолчал Ян.

— Все в порядке, Ян, — Попыталась успокоить его, чтобы не тратил зря силы. — Я продержусь.

— Траутхен, уходи! — Арвид уже не приказывал. Просил.

— Без тебя не пойду. — Упрямство придало мне сил, кажется, даже руки перестали дрожать.

Тот из рыцарей, что договаривался с Арвидом, положил руки ему на плечи, видимо, передавая часть силы, а потом осторожно подставил свои руки вместо его. Освободив одну за другой руки, Арвид несколькими короткими движениями размялкисти, а потом, припав на дно колено, плавно потянулся к стене силы. Мы затаили дыхание, ожидая, что он сейчас будет делать. Но самого интересного я не увидела, так как уже не видела магии, только чувствовала.

Вода, собравшаяся за невидимым заслоном, внезапно забурлила и неширокой струйкой потекла под мостом. Выглядело это так, словно Арвид выбил у бочки чопик, и теперь сорержимое бочки выливалось в русло реки. По напряженному лицу мужа было видно, что контроль над этой струйкой дается ему чуть ли не тяжелее, чем все, что было сделано ранее. Впрочем, возможно, это было лишь следствием усталости. Мы держали стену и ждали, пока Арвид даст команду ее отпустить. Но команды я так и не дождалась.

В себя я пришла в какой-то незнакомой комнате.

Солнце отбрасывало блики на дорогие обои. За окном раздавался шум, словно с людной улицы. На небольшом стульчике у кровати сидела пожилая женщна с вязанием в руках и, кажется, дремала. Пытаясь оглядеться получше я попроовала встать, но голова закружилась так. Что пришлось снова опуститься на подушки. Чтобы имено опуститься, а не просто рухнуть, мне пришлось опереться на руки, мыщцы плеча тут же свело болью.

— Ох ты ж… — Зашипела сквозь зубы я, еле сдерживаясь, чтобы не повторить что-нибудь из услышаного вчера от Арвида.

— Госпожа очнулись? — Тут же встрепенулась женщина и, проворно вскочив, кинулась отпаивать меня каким-то варевом. Напиток был густой, сильно пах травами и медом. Только теперь почувствовав жажду я жадно припала губами к услужливо поднесенному кубку, и тут же чуть не выплюнула все обратно. Медом этот напиток пах не просто так, здесь, как в детском лекарстве, за щедрой ложкой меда пытались скрыть горечь трав.

— Попейте, госпожа! — Принялась уговаривать меня женщина, заметив. Что я пытаюсь отвернуться. — Господин целитель строго-настрого велели напоить Вас, как толко проснетесь.

В первый момент очень захотелось напомнить, что целитель велел меня поить, а не травить, но я сдержалась. Служанка просто выполняла приказ и, может быть, даже и не знала, какой вкус у этого зелья. А мне и кроме глупых жалоб было о чем поговорить.

— Где мой муж? И что с Хандзей?

— В соседней комнате Ваш муж. — Недовольно проворчала женщина. — Ему господин целитель тоже несколько дней с постели вставать запретили. А он, только очнулся, так сразу и засел с господином наместником в кабинете. Третий день заполночть выползают, только гонцы туда-сюда бегают.

— А Хандзя? Там, на мосту, девочка со мной была…

— Тоже отлеживается. Не дом, а лазарет какой-то! — Женщина вздохнула каким-тосвоим мыслям, а потом сказала мне, строго нахмурив брови. — Вас. Госпожа, конечно люди сейчас на руках носить готовы и все такое… А только я Вам так скажу: не дело это, ребенка за собой на смерть тащить.

— Не дело… — В этом я с честной женщиной была согласна полностью. Меня тоже грызла совесть, что, возможно, девочка еще дорого заплатит за то, что, скорее всего, спасла мне жизнь. Но, сдругой стороны, а где были все эти честные люди, когда потерявшийся ребенок один выбежал на мост? Почему никто не остановил, не спросил, где мать? Не утащил маленькую непоседу силой, если уж на то пошло?

Хотя и так понятно, все спасались сами и спасали своих детей. Чудо еще, что стражники оказались такими толковыми, не допустили давки.

— А стражники все живы? — Я вспомнила о мальчике в форме, пыавшемся увести меня от реки.

— Ох, Творец! — Женщина всплеснула руками. — Три дня в себя прийти не могла, а только очнулась, давай за весь свет переживать! Госпожа, я еще понимаю, за мужа побеспокоиться, это дело нужное. Но за каждого стражника переживать?!

— Так все живы? — В другое время я оценила бы честность служанки, и ее возмущение, вызванное. Скорее всего, заботой о подопечной. Но сегодня ее болтливость раздражала.

— Да что им станется?! — Отмахнулась та. — Если кому бока в давке и помяли немного, то уже все на ногах. Господин наместник лекарей и целителей пособирал со всей округи. Вы лучше скажите, может, Вам поесть чего принести? Господин наместник распорядились держать на кухне суп куриный, творог со сливками… Скажите, я велю подать.

— Воды подай. Просто воды. — Попросила я, пытаясь избавиться от мерзкого вкуса зелья. — И помыться бы.

Женщина ушла, чтобы распорядиться, а я осталась лежать. Вставать не хотелось. Осматривать комнату, в которой, судя по дорогим обоям, было на что посмотреть — тоже. Я лежала и смотрела на солнечные блики и тихо радовалась, что за окном раздается обычный для любого поселения шум. Наверное, я так и заснула бы, не дождавшись обещаного мытья, но мое внимание привлек звук открывающейся двери. Я повернула голову, ожидая увидеть служанок с бадейкой и ведрами, но на пороге стоял Арвид.

— Арвид…

— Траутхен…

Мой муж выглядел постаревшим на несколько лет, на висках и в бородке было отчетливо видно седые пряди, под глазами залегли глубокие тени. И, все равно, я в который раз поразилась, что такой видный мужчина достался старой деве.

— Не смотри так. — Попросил Арвид, тяжелой походкой подходя к кровати. Он даже не скрывал свое облегчение, усевшись поудобнее в сиделкино кресло.

— Как?

— Так. Словно на побитого щенка.

— Глупости какие! — Фыркнула я. — Я не смотрю, я раздумываю.

— И о чем? — Попался на подначку Арвид.

— Надолго ли мне хватит такого мужа, который по два раза за неделю ухитряется попадать в переделки? — Мы помолчали немного. Птом я решилась спросить. — Как ты? Если не храбриться, а как есть.

— Устал. Вымотался, как собака. — Признался Арвид. — Не спал несколько ночей, мотаясь жду вашими спальнями в ожидании новостей от целителя. Перелопатил кучу донесений от людей наместника и написал не меньшую кучу для людей короля… Стоять все время нет сил, а стоит только присесть, сразу засыпаю.

— Понятно. — Мне действительно было понятно. Примерно, так же себя чувствовала и я. С той лишь разницей, что мне не нужно было вставать прямо сейчас. — И что пишут люди наместника?

— Траутхен, — Арвид укоризненно покачал головой, — не здесь же…

— Да, прости! — Спохватилась я. От осознания того, что все происходящее случилось не просто так, меня затрясло, словно в ознобе. Если такое могло случиться среди бела дня в большом городе… Прав, трижды прав Арвид, что не хочет говорить о таких вещах в чужих стенах. — Наши как там?

— Так… — Арвид пошевелил в воздухе рукой, выражая неопределенность. — Яну выгорание уже не грозит, но горячка еще не отпускает. Тиллю целитель вчера разрешил встать с постели, но магичить запретил до Новолетья. И это еще если все хорошо пойдет.

Хандзе целитель сказал, что если до лета хоть искорку зажечь попытается, о магии может забыть насовсем. Но ей пока не до того, ее Марьяна из постели не выпускает.

— Ой!

— Вот тебе и „ой“. Но, по-моему, — тут Арвид улыбнулся, — целитель просто нашел, чем напугать чересчур шустрого ребенка. Раз уж уговоры до сих пор не помогли…

Я тоже улыбнулась. Хотелось спросить о тех магах, что приши к нам на помощь, о молоденьком стражнике, о ворчливом крестьянине, пытавшемся увести меня с торговой площади… Но больше всего хотелось просто лежать и смотреть на Арвида, что замолк на полуслове, уснув где сидел.

Я не знаю, сколько времени провела так, любуясь спящим мужем, но все хорошее рано или поздно заканчивается. Короткий сон Арвида закончился, когда снова стукнула дверь. В этот раз это были дествительно служанки с бадейкой.

— Ну, не буду тебе мешать. — Арвид провел рукой по лицу, словно стирая остатки усталости и сна, и ушел, оставив кучу вопросов без ответа. Впрочем, можно спросить и после, моно спросить и у кого-нибудь другого, а помыться очень хотелось.

Мыться при посторонних людях было непривычно. Но попытавшись еще раз встать, я поняла, что помощь мне сейчас необходима. И, все равно, присутствие такого количества народу в комнате мне казалось абсолютно лишним. Уже знакомая мне служанка поддерживала меня, помогая помыться. Вторая женщина смешивала в ведре горячую и холодную вожу и поливала меня из ковшика. А третья — совсем молоденькая девочка — держала наготове полотенце и смотрела на меня, как на храмовника Того и гляди, колени преклонит. Старшие то и дело толкали ее, чтобы перестала пялиться, но та только скромно улыбалась, опускала на миг глаза и снова смотрела восторженным взглядом.

— Что-то не так? — Обратилась я к девушке, чтобы как-то начать разговор. Хватит, в самом деле, пялиться на то, как человек купается. Девушке на вид лет семнадцать, что нового она тут может увидеть?!

— Все так, госпожа, простите ее, пожалуйста! — Ответила вместо смутившейся служанки ее старшая подруга, заботливо укутывая меня подогретым полотенцем. — У нее жених в городской страже служит. В тот день как раз его смена выпала, так что Тильда Вам по гроб жизни благодарна. Только вот смущается, не знает, как лучше поблагодарить.

— Не надо благодарить! — Смутилась я. — У меня муж тоже служит. В королевском отряде. Он же тоже там был. На мосту.

Девушка, которую, как оказалось, звали Тильдой, выбежала из комнаты шмыгая носом. Наверное, надо было бы позвать ее обратно, сказать ей что-то доброе и хорошее, но сил не было. Я просто позволила уложить себя в постель и уснула.

На следующий день я чувствовала себя немного лучше. Целитель уговаривал полежать еще немножко, но мне казалось глупым проводить время в постели, когда люди, сделавшиее наного больше меня уже вовсю анимались делами. К тому же, из-за того проклятого прорыва на мы многое не успели купить, а зима уж не за горами. К сожалению, список покупок пропал где-то там, на площади, поэтому пришлось по такой мелочи отвлекать Арвида от важных дел.

Арвид внимательно выслушал мои сетования и рассуждения, а потом рассмеялся. Рассмеялся весело и открыто, как он умел. Когда над душой не нависали тысяча мелких хлопот.

— Дорогая, ты, конечно, можешь пройтись по торгу, когда почувствуешь себя в силах. Но наместник щедро одарил нас за помощь, так что мы теперь не только не нуждаемся. Но и сами в состоянии делиться с нуждающими.

— Но ты же говорил, — напомнила я, — что королевские маги не берут плату за помощь.

— Плату, — Арвид особо подчеркнул это слово, — не берут. Но и от ответной помощи не отказываются. Особенно, если в ней нуждаются. Хотя, знаешь. Траутхен, ты пока лучше на торг не ходи, пока вся эта история не забудется.

— Почему? — Я искренне удивилась. — Неужели те, кто все это подстроил, захотят отомстить?

— Тебе? — Арвид, казалось, на миг задумался, но тут же мотнул головой. — Да нет, не верю. Но, боюсь. Добрые горожане искренне захотят тебя отблагодарить.

— И? — Мне, конечно, было неловко выслушивать благодарности, но и горожан я понять тоже могла. — Что в этом плохого?

— Плохго — ничего. — Тут мой муж снова рассмеялся. — Только Вит с телегами уже трижды туда и обратно сьездить успел, пока все подношения попервозил. И это я еще отказывался, где только мог.

— Так что, нам, получается, теперь совсем ничего не надо? — Я чувствовала себя скорее растерянной, чем обрадованной. Как-то не привыкла я к таким подаркам.

— Наверное, что-то понадобится. — Арвид пожал плечами. — Но я пока не могу придумать, что именно. Через пару дней вышлю вас с Тиллем домой, там разберешься, что и куда девать. А пока что там Дирих с Йоргом все складывают, они мужики толковые, порчи не допустят.

— А ты же Йорга обещал к Барбаре отпустить. — Вздохнула я. И сапожки Хедвиг обещал, а я мерку с ее ноги потеряла.

— Вот! Чуть не забыл! — Муж хлопнул себя по лбу. — То-то я с утра дмаю, что еще что-то надо было сделать, но закрутился… Подожди, Трауте, я сейчас пошлю гонца к сапожнику, пока мастер на обед не ушел, а потом договорим.

— К сапожнику?

— Ну да, я попросил Вита взять у Барбары мерку для Хедвиг, по этой мерке мастер ей взялся сапожки сшить. На сегодня сапожки обещал.

С этими словами Арвид опять убежал по своим делам, а я решила попросить у служанки чего-нибудь для рукоделия. Сидеть просто так без дела было скучно. Мне было все равно, что мне принесут: спицы, коклюшки, пяльца… да хоть просто сарое белье на починку, хоть какое-то занятие. Но, к моему удивлению, меня проводили в комнату, где можно было выбирать, что захочешь.

— А у вас специально комната для рукоделия есть? — Удивилась я. — И что, можно просто так взять, что захочу? А хозяйка не обидится?

— Берите, госпожа. — Тильда, а сегодня была ее очередь быть при мне, вздохнула. — Господин наместник сказал, чтобы Вы брали, что понравится. Ему-то оно все равно не нужно. С тех пор, как господин овдовел, тут только мы убираемся.

— Как жаль. — Псочувствовала я наместнику. — А что случилось с госпожой? Если это не тайна, конечно.

— Да какая ж тут тайна? — Искренне удивилась Тильда. — Весь город знает, что простудилась госпожа три зимы тому назад. А в ее возрасте, сами понимаете, уже от каждого чиха помереть можно.

Я понимала только одно: жена господина наместника была дамой почтенного возраста. Из его можно было понять, что и сам наместник, которого я пока не видела, тоже уже далеко не молод. Но сплетничать с чужой прислугой о хозяевах — последнее дело, так что расспрашивать не стала. Выбрала себе коклюшки, на которые давным давно, как оказалось, умелые руки намотали тонкую нить.

Плести кружева я всегда любила. Мне казалось почти волшебством, что из обычных нитей можно создвать такую красоту. Наверное, все дело в том, что мне никогда не удавалось наиграться с кружевами „досыта“, все время не хватало то времени, то денег на тонкие нитки, то другая работа была важнее и нужнее…

Вернувшись в отведенную мне комнату я так увлеклась, что не заметила, как пролетело время.

— Госпожа, подкрепитесь! — Голос служанки вернул меня к действительности.

Мне принесли булочку с медом и ароматный травяной чай. От запаха свеежей выпечки очень захотелось есть, но вот травяному аромату я больше не доверяла. Осторожно попробовав напиток я расплылась в улыбке: на этот раз там не было ничего, что не росло бы в саду у порядочной домохозяйки. Поблагодарив женщину я с удовольствием принялась за еду.

Поев, попррсила проводить меня к Хандзе, но оказалось. Что Марьяна с дочкой вчера уехали обратно на хутор. Все это время вендка не находила себе места, беспокоясь за оставленных дома малышей. И я, конечно, могла ее понять. Я и сама бы с удовольствием хлопотала сейчас в собственом доме, а не радовалась жизни в гостях. К сожалению, здорвье Яна все еще вызывало опасения, поэтому Арвид согласился и дальше пользоваться гостеприимством наместника.

Зато удалось поговорить с Тиллем. Он то шепотом, то намеками рассказал кое что из того, что о чем умолчал Арвид. И от этого рассказа мое благодушное настроение несколько померкло. Странные дела творились в околице и, похоже, рыцари из Пехова совершенно случайно перебежали дорожку кому-то очень непростому. Королевские дознаватели, по словам Тилля, были уже в пути и, похоже, нас ожидали большие потрясения.

А на следующий день я познакомилась и с самим наместником, который нашел время, чтобы устроить для нас праздничный воскресный обед. Я подспудно ожидала, что этот наместник окажется кем-то похожим на нашего наместника из Швингебурга, мужчиной немолодым, но полным сил. Поэтому теперь слегка растерянно смотрела на весьма грузного пожилого человека, что управлял этой, довольно неспокойной, как оказалось, провинцией. Наместник выглядел уставшим и, если бы я знала его раньше, наверное можно было бы сказать, постаревшим.

— Такие дела, госпожа фон Пехов, такие дела… — Время от времени повторял он, вздыхая. — У старого кота мыши в доме завелись. Ничего, ничего, мы их повыловим, дайте только срок.

В общем, я так и не поняла, понравился мне наш наместник или нет. По-человечески мне было его жаль. С другой стороны, я понимала, что часть вины в происхоящем лежит и на нем. Впрочем, хозяином наместник оказался радушным и за столом Арвида разговорами о работе не занимал. Зато очень интересно рассказывал о том, как жили здесь люди тридцать лет тому назад, когда он прибыл сюда по приказу Его Величества.

Хотя, в отличие от Яна, мое здоровье уже ни у кого не вызывало опасений, уставала я все еще быстро. Поэтому, оставив мужчин дальше вспоминать о старых временах, пожелала всем доброй ночи и ушла в свою комнату. Благо, будучи единственной благородной фру в доме я могла себе позволить такую вольность. Сегодня я рано отпустила служанку, помогавшую мне привести себя в порядок. Очень хотелось побыть одной, чтобы в голове уложилсь все то, что я сегодня услышала от господина наместника и местных рыцарей. Очень много интересного рассказли они о наших соседях — вендах: как воевали с ними, как потом мирились, как торгуют и когда и с чем лучше выбираться на ярмарки по ту сторону реки.

Там, в гостинной я только кивала, прекрасно понимая. Что торговать на ярмарках нам до ближайшей осени будет нечем. И так, хвала Творцу, что в зиму не придется экономить каждую мерку крупы. Теперь же, привычно проводя щеткой по распущенным волосам, я пыталась представить, где в доме можно будет поставить ткацкий станок, чтобы он никому не мешал. Вендский лен, говорят, очень хорош в работе.

Увлекшись, я отложила щетку и потянулась к бумаге[10] и чернилам, скромно лежащим у на столике в углу комнаты. Арвид, вошедший в комнату, как обычно, без стука, застал меня увлеченно подсчитывающую будущий доход.

— Ты же говорила, что очень устала? — Удивился он и, приглядвшись, и тут же полез отбирать листы. — Ну-ну, покаажи, что ты там насчитала…

— Отдай! — Смутилась я. — Это я так, увлеклась немного. На самом деле, я даже не знаю, действительно ли есть смысл покупать у вендов лен-сырец, или проще свой посадить? И если свой, то где… Арвид, а ты вообще знаешь, как выращивают лен?

— Да как-то не приходиось этим занматься. — Признался муж ничуть не смущаясь. — А ты?

— И я — нет. Мы дома больше шерсть пряли.

— Ну так узнай у Вита. Или соседке напиши, напросись в гости. Нас же зазывали на мед. Думаю, госпожа Эльжбета не откажет тебе в такой малости, как добрый совет.

— Да ну-у, — я отмахнулась, — еще людей беспокоить. До весны еще времени столько, а мы и так по гостям пока больше, чем дома бываем.

— И то так. — Арвид сегодня был на удивление покладист. Он и так отличался спокойным нравом и никогда не спорил из-за мелочей. Но сегодня просто ластился, словно кот.

— Арвид, — спохватилась я, — а что случилось? Ты зачем заходил?

— Почему „заходил“? — Арвид сделал удивленое лицо. Именно „сделал“, потому что по глазам было видно — дурачится. — Я еще никуда не ухожу.

Внезапно муж сгреб меня в охапку и закружил по комнате.

— Родная моя! Как же хорошо ощущать себя живыми! — Прошептал он целуя.

Арвид смотрел на меня с таким восхищением, словно я — первая красавица королевства. И под его взглядом я и правда ощущала себя живой. И пусть мы снова ночевали в чужом доме, и где-то там, за его стенами чужой маг снова мог замышлять недоброе… Я училась жить здесь и сейчас, не думая о завтрашнем дне. И разве был во всем мире кто-то, кто лучше моего мужа — боевого мага — мог научить меня этому? Отдыхая на плече Арвида я слушала, как постепенно успокаиваясь, стучит его сердце. Наверное, это и есть счастье, — подумала я.

А утром нас всех ожидал сюрприз. Мы уже начали завтракать, когда в утреннюю комнату вошел Ян. Он был бледный до зелени и похудевший до такой степени, что терялся в складках собственной одежды. Из-за этой худобы парень казался еще моложе, чем есть на самом деле, а глаза, наоборот, смотрели совсем по-взрослому. Коротко поклонившись наместнику, Ян кивнул остальным и просоединился к нам.

На протяжении всего завтрака я то и дело ловила на себе его взгляд. В конце я уже не знала что и думать, учитывая то, что деверь неоднократно позволял себе не совсем почтительные высказывания в мою сторону. Могу только предположить, что в этот раз Ян недоволен, что я вмешалась в дела королевских магов.

Однако, в этот раз я ошиблась. Дождавшись, когда наместник закончил завтрак и вышел, Ян в несколько шагов пересек комнату, направляясь ко мне.

— Спасибо, сестричка! Я думал — все уже. Если бы не ты… — Ян преклонил передо мной колено, и, словно рыцарь из старинных сказок, поцеловал подол платья.

От смущения я готова была провалитсья на месте. Честно, я не считала, что заслуживаю таких почестей. Особенно, если вспомнить, что думала я в тот момент вовсе не о Яне. Но. Понятное дело, не мола же я сказать благодарному юноше: „Пустое! Ты мне нием не обязан, я переживала только за твоего брата“. Неловкую ситуацию разрядил Арвид, безо всякого почтения сцапававший ухо юного рыцаря, оттаскивая (впрочем, не слишком сильно) того от мня.

— Эй, братец! Нечего моей жене тут ножки целовать. Я, между прочим, ревную.

И тут же, крепко сжал смутившегося парня в обьятиях.

— Фу-ух! Ну, наконец-то! Я уже боялся, что придется родителям писать. Можешь представить, что бы мне за тебя мать устроила?!

Ян смущенно улыбался, даже не пытаясь казаться взрослее, как он это обычно делал. Я бы сказала, он наслаждался этим нечастым прилюдным проявлением братской любви. Обычно Арвид был с ним строже, одергивая его как слишком нетерпеливого юнца и требуя дисциплины, как от взрослого рыцаря. Тилль тоже радостно похлопал молодого товарища по плечу.

— Ну, теперь понимаешь, зачем боевым магам обычные тренировки?

— Понимаю. — Широко улыбнулся Ян. — Стервятник знает, сколько бы мы продержались без них.

Я даже умилилась, как одна тяжелая битва (пусть и победная) может изменить для человека целый мир, но этот … мальчишка иного слова не придумаешь, тут же добавил: „Но все равно, без Трауте мы бы не справились, а она никак не тренировалась“.

— Это мы исправим. — Казалось улыбку Арвида сегодня не сможет погасить

— Как? — Включился в разговор Тилль, лукаво подмигивая мне. — Пошлешь свою жену махать мечом на полянке, вместе с мальчишками?

— Да нет. — Арвид рассмеялся. — Не настолько уж я неревнивый. Но, Траутхен, — обратился он уже ко мне, — ты же понимаешь, что магией тебе придется заняться серьезно?

— Да я, вроде, и не противилась. — Я пожала плечами. — Это у тебя все времени нет: то одних со дна оера достаешь, то других со дна реки…

Мужчины дружно рассмеялись и я присоединилась к ним. После того, что мы пережили на том мосту, разделив на всех одну ношу, Ян и Тилль перестали быть для меня посторонними. Теперь это были не просто люди моего мужа, это были соратники, это были свои. Я стала намного лучше понимать Арвида и его заботу о своих людях, хотя он и раньше не раз говоил мне, что совсем случайных людей в его отряде нет.

— Господин фон Пехов! — мальчишка-посыльный прервал наши посиделки. — Вас господин наместник зовет. Пришло письмо из столицы!

— Скажи, уже иду. — Посерьезнел Арвид и вышел вслед за посыльным.

— Интересно, что же там пишут из Люнборга? — выразил Тилль нашу общую мысль.

Но, конечно, никто не прибежал срочно сообщать нам последние новости. Поэтому, посидев еще немного, мы начали расходиться искать себе занятия. Долго сидеть без дела не привык никто.

— Тилль, — спросила я уже выходя из комнаты, — как ты думаешь, когда мне можно будет пройтись по торгу?

— Зачем? — Удивился Тилль. — Я думал, у нас теперь все есть. Арвид сказал, горожане отблагодарили на славу.

— Сама не знаю, мне просто хотелось погулять. — Смутилась я. — И просто купить какие-нибудь мелочи, раз теперь можно позволить себе потратить чуть больше. Но не хочется, чтобы за мной по торгу ходила толпа зевак.

— А-а, понятно. — Тилль разулыбался. — Не переживате, Трауте, память у людей очень короткая. Сегодня-завтра большинство купцов и покупателей разьедутся по домам. Через пару дней приедут новые, которые будут вас знать только по рассказам. Вот тогда и погуляете.

После этого мужчины разошлись по своим делам, а я снова вернулась к своим кружевам. Работа спорилась, особенно, после того, как приставленая ко мне служанка предложила почитать, как она всегда делала при старой госпоже. Это немного напомнило мне наши рудокельные посиделки в Горнборге, только там мы по-очереди рассказывали что-то, а тут рассказы уже были записаны в толстую книгу.

Не то, чтобы мы были совем безграмотными, несколько книг были и у нас дома. Но приезжие купцы привозили новинки довольно редко. Да и тратить деньги на то, что тебе все равно некогда читать, было жалко. Сейчас же для меня была открыта довольно большая библиотека наместника. И, что самое главное, не мучила совесть, что я отдыаю с книжкой, когда надо успеть сделать то и это.

Так подошло время обеда, а потом прошел и обед. Мужчины. Собравшись ненадолго за столом, снова разбежались. И только вечером мне удалось снова поговорить с Арвидом.

— Арвид, а когда мы поедем домой? Вроде бы, с Яном уже все в порядке.

— Целитель сказал, пару дней посмотрит. Советовал не спешить, чтобы горячка не вернулась.

— Понятно. — Я вздохнула. — Домой уже хочется.

— Умгу. — Кивнул муж. — Вот скажи, Траутхен, чего нам с тобой не хватает? Вкусно кормят, хорошо принимают… А мне, как и тебе, хочется в каморку под крышей в крестьянском доме.

— Дома нам не хватает. — Я вздохнула. — Теперь, когда не надо считать каждую мерку зерна, можно столько всего сделать…

— О, хорошо, что напомнила! — Арвид перекатился по кровати, на которую он прилег, наблюдая за моей работой. — Я тут поговорил с вендскими купцами. Они обещали заехать недельки через две. Пригласить служителя их богов я не могу. Храмовники не поймут. Но и запретить заезжим купцам провести какой-то там обряд на могиле — тоже не могу.

— А вот интересно, — спохватилась я, — а как же наша будущая королева будет? Признает Творца или ей специально построят их святилище?

— Да уж как-нибудь будет. — Беспечно отманулся Арвид. — Их Величества договорятся, уж поверь, как кому молиться. А наше дело — воинское.

— Так ведь я — не воин. — Рассмеялась я. Мне нравился такой муж: отдохнувший, немного беспечный.

— А вот тут ты ошибаешься. — Арвид подмигнул. — Ты боролась плечом к плечу с отрядом королевских магов. Думаешь, такое забывается?

— И что же, меня теперь провозгласят рыцарем? — Продожала шутить я.

— Нет. — Улыбка Арвида немногоо померкла. — Но просто так отсидеться в следующий раз — точно не дадут. Можешь теперь считать, что т — на службе Его Величеству.

— И Хандзя? — Мне не хотелось отпускать игривое настроение. Хотелось шутить и дурачиться, а не спасать королевство.

— О-о-о! — Арвид снова откинулся на подушки с довольным видом. — Хандзя — это отдельный разговор. Ты помнишь, как марьяна называла свое селение? Ну. Откуда ее забрали тогда?

— Нет. — Покачала я гловой. — Вроде, вообще никак не называла: „поселение“, „дом“… А что?

— А, точно, это она нам с наместником рассказывала. — Хлопнул себя ладонью по лбу муж. — А называлось оно Долгополье.

— И что?

— А то, что сегодня из столицы пришло письмо, в котром королевским указом подтверждается благородное происхождение девицы Ханны, дочери Марьяны из Долгополья. И велено ей и всей ее родне называться фон Лангенфельд.

— Вот даже как!? — Я искренне удивилась, хотя этого и следовало ожидать. Не знаю, до конца ли понимала девочка, что она делает, но мне без нее пришлось бы туго. А без мееня — остальным. Вот и получается, что город спасли не Арвид с Яном, и даже не наша с Тиллем помощь. Город спасла маленькая Хандзя.

— Именно так. А наместник грозился выкроить им из своих имений какой-нибудь хуторок, чтобы семья прокормиться могла.

— Получается, — заинтересовалась я, — Марьяна скоро уедет?

— Не думаю, что скоро. — Возразил Арвид. — Одинокой женщине с маленькими детьми срываться в зиму на новое место? А припасы на чем перевозить? А если случится что, кто защитит? Но будет жить и знать, что ей есть куда идти. Ладно, откладывай свою паутинку, пока глаза не испортила.

Дествительно, пока мы болтали, за окнами окончательно стемнело и комната освещалась только лампами. Устыдившись, что злоупоребляю гостеприимством наместника, я быстренько погасила свет и забралась к мужу под одеяло. Завтра будет новый день, завтра можно будет договорить.

Уже засыпая, я услышала шепот Арвида.

— Спи, хорошая моя! Все сладится. Король обещал, что дальше тут разберутся его люди, а мы только на подхвате будем. Только целитель Яну позволит, поедем домой.

И мы поехали домой. Не сразу, конечно, дня три пришлось подождать, пока целитель подтвердил, что Яну точно не повредит тряска в седле или повозке. Я так и не поняла, почему одни из нас быстреее вставали на ноги, а другие — нет. Почему, например, Арвид, потративший куда больше сил, еще мог потом что-то делать, а я — провела в беспамятстве несколько дней. Хандзя, которую уносили с моста на руках, на следующий день уже совала повсюду свой любопытный носик, а Ян, который ушел на своих ногах, неделю потом провалялся в горячке… Я спросила об этом Тилля, когда мы с ним гуляли по торгу, но добрый малый только пожал плечами и протянул: „Магия“, — словно это все обьясняло. Для себя пояснение нашего немногословного соратника я перевела как: „А кто ж его разберет?!“

Как оказалось, в людях Тилль разбирался лучше, чем в науке о магии. Отпросившись у вечно занятого Арвида, мы довольно хорошо погуляли по торгу. Было очень приятно тратить деньги зная, что никто потом не упрекнет за лишний медяк. Еще больше грело душу, что рали моей маленькой прихоти никому не придется отказывать себе в важном. Поэтому, первое, что я сделала, я купила целый короб медовых коврыжек. А еще — сладкое яблоко, запеченное в меду.

— Наша госпожа, оказывается, та еще сластена. — Смеялся Тилль, неся за мной мое богатство.

— Коврыжки- это для детей. — Возразила я. — Ну, почти все, я только попробую. И ля Арвида отложу.

— Для Арвида можешь не откладывать. — Рассмеялся Тилль. — Ешь с чистой совестью.

Наверное, надо было и правда потратить деньги с умом, а я купила то яблоко. Теперь носилась с ним на палочке, стыдясь есть на ходу, словно крестьянская девочка-подросток. Может, конечно, я и не устояла бы перед искушением, но меня узнал какой-то стражник и с торга пришлось быстро уходить.

Так и получилось, что, кроме сладостей, я почти ничего не купила. Только пару мотков тонких ниток на кружево. Да еще торговец отказался брать деньги за ту ленту, к которой я приглядывалась в тот момент, когда меня обступили стражники и начали дружно восхищаться и благодарить. Арвид, когда я рассказала ему эту историю, только посмеялся.

— Ребят можно понять, ты им жизни спасла. Представь, как я первые дни ходил по городу, и перестань ворчать.

Я старательно представила. Потом вспомнила, какими глазами смотрела на меня та девушка — стражникова невеста — и ворчать перестала.

Дома нас ожидали кладовые, полные всякой всячиной, нужной и не очень. Кухня, завешанная пучочками тимьяна (умничка Хедвиг постаралась). Крестьяне, которые после красочных рассказов Вита и Радогаста не знали, на какую ногу ступить в нашем присутствии. И наши люди, которые ни дня не сидели без дела, тренируясь под строгим надзором Хойгера.

Вечером, когда все разошлись по своим домам, договорившись поговорить о делах завтра, я с удовольствием поерзала на привычных простынях, не таких тонких, как в доме наместника, зато своих. Глядя, как неспешно раздевается Арвид, готовясь ко сну, я поделилась с ним мыслью, которая крутилась у меня в голове с самого приезда домой.

— Знаешь что, Арвид?

— Что, родная?

— Давай в следующий раз, если что-то понадобится, дождемся местной ярмарки. Ну его, этот город!