Глава первая: Дела житейские

К утру шторм окончательно прошел, оставив после себя только мелкий, лениво моросящий дождик. Меня разбудили мычание, блеяние, звон подойников — мирные звуки, привычные любому, кто вырос на земле. За окном было серо, солнечные лучи только начинали проиваться из-за туч, окрашивая все вокруг в нежно-розовый цвет. Сквозь маленькое окошко было видно, как суетятся селяне, впрягясь в привычную работу. Ну что ж, пора и мне занимаатсья делом. Ленивой хозяйке не стоит расчитывать на добросовестную работу слуг.

Оделась тихо, стараясь не разбудить спящего мужа, но потом не удержалась и присела на край постели, любуясь. Арвид спал, раскинувшись на постели. Он улыбался во сне, видно, снилось моему мужу что-то хорошее. За то время, что мы провели вместе в дороге, я неоднократно замечала, как меняется мой муж за закрытыми дверями спальни. Как сильный и строгий командир превращается в заботливого, нежного мужчину, а порой — и в дурашливого великовозрастного мальчишку.

К сожалению, вся эта расслабленность моментально слетала с него, стоило нам утром проснуться. Словно вместе с одеждой Арвид одевал какой-то невидимый доспех, снова делавший его сильным, практически неуязвимым. Порой я тешила себя мыслью, что только мне одной за какие-то непонятные мне самой заслуги позволено видеть Арвида слабым. И в такие моменты я готова была горы свернуть, только бы мой воин мог спокойно отдохнуть.

Вот и сейчас, еще немного полюбовавшись на спящего мужа, я нежно коснулась губами кончиков его пальцев, что виднелись из под тряпицы на обоженной руке, а потом на цыпочках прокралась к двери. Арвид даже не трепыхнулся. Как же он устал за последние недели, бедный мой!

Как я и предполагала, наши люди тоже встали вместе с солнцем и уже заканчивали обихаживать коней. К моему удивлению, место на кухне тоже не пустовало, там вовсю хозяйничала девочка лет десяти, сноровисто подкидывая в печь разномастные сучья. Увидев меня, она выпрямилась и весьма неловко сделала книксен.

— Доброго утра, госпожа! Желаете завтрак? Воду на чай я согрела.

— И тебе доброго! — Попривествовала я свою нежданную помощницу. — Ты кто? И откуда тут взялась?

— Я Хедвиг. Меня Йорг привел.

— А, понятно. — Я кивнула, стараясь не показать, что удивлена самоуправством мужчины. С другой стороны, я его понимала: где это видано, чтобы мужчины, воины, занимались женской работой. — Я подожду, пока встанет господин. А ты уже завтракала?

— Да, госпожа, хлебом и ветчиной. Йорг покормил вместе с солдатами.

Я кивнула, решив оставить пока все как есть, а с Йоргом побеседовать на досуге. Тем более я начинала догадываться, что за девочку он привел к нам в дом. Ведь, насколько я знаю, в округе была пока только одна семья, где настолько прониклись доверием к нам, чтобы отпустить подростка с солдатом.

— Как в дома пережили шторм? — Спросила я для поддержания беседы, и еще чуть-чуть, чтобы проверить свою догадку.

— Хвала Творцу! — Вежливо ответила девочка. И добавила, совсем по-взрослому вздохнув. — Дом в порядке, только ремиза чуть покосилась. Но Йорг обещал, что поправит, как время выдастся. А вы правда отпустите его к нам жить?

— Если он захочет. И если ты захочешь. — Я не ожидала увидеть в детских глазах столько надежды. Казалось бы, совсем чужой человек, что ей до него?

— Я захочу. — Девочка снова вздохнула. — Без мужика тяжко. Братик маленький еще, а меня замуж пока не берут.

— Так ведь рано тебе еще замуж! Кто ж тебя такую отдаст?! — Я ужаснулась от мысли, что кто-то мог воспользоваться безисходностью, таящейся в простых словах девочки.

— Бабушка тоже так говорит. — Хедвиг пожала плечами, дескать, а что делать. — Только там репу копать надо, и возить, а бабушка одна не осилит.

— А староста? Соседи? — Во мне начинало расти возмущение. Деревня, которая за крепким старостой представлялась неким единым целым, вдруг начинала поворачиваться совсем другой стороной. — Неужели не помогут?

— Помогут, конечно. — Успокоила меня девочка. — И в прошлом году помогали, и в позапрошлом… Только они помогут, когда со своей работой управятся. А репы в этом году много уродило. Пока до нас дойдет, а земля ж мокрая, как бы не погнила.

— Понятно. — Мне совсем расхотелось ругать Йорга, который прислал сюда девочку, как я начинала понимать, чтобы прогнать ее с поля подальше от непосильной работы. Похоже. Арвид и правда отбирал с собой в дорогу не просто хороших бойцов, а тех, кто давно истосковался по собственному дому и семье. А еще, у меня появилось дело.

— Хедвиг! — Позвала я девочку, которая снова занялась кухонными хлопотами. — А, знаешь что, давай сюда твой завтрак!

Соорудив по-быстрому завтрак из куска хлеба и ветчины, я показала девочке, где взять крупы, и велела перебрать две мерки для обеда. Сама же накинула теплую кофту и, нащупав в кармане серебрушку — единственные свои деньги, пошла искать остальных мужчин.

Двух молодых парней я. как и ожидала, обнаружила в хозяйственной части дома, те как раз чистили стойла. А все остальные, кроме Йорга, нашлись во дворе. Старший мужчина обходил постройки на премет повреждений. А недовольный чем-то Фолькер собирал по участку ветки и прочий мусор, нанесенный шормом.

— Доброго утра! — Попривествовала я мужчину. — Простите, — тут я смутилась, — я не запомнила ваше имя.

— Дитрихом меня зовут. — Вежливо представился он. — И Вам доброго утра, госпожа Трауте! А что с господином Арвидом? Я его сегодня еще не видел.

— Когда я спускалась, он спал еще. — Я попыталась ответить на вопрос так, чтобы успокоить человека, но не скатитсья в оправдания. — Вчера был трудный день.

— Да я уже и не помню, когда у него другие дни выдавались. — Невесело усмехнулся мужчина. — Разве что, когда домой заезжал ненадолго.

— А давно Вы с ним служите? — Спросила я с интересом, радуясь возможности узнать что-то новое о муже.

— Да лет семь уже. — Прикинул солдат. — А до этого я служил господину Яну. Отцу господина Арвида. — Добавил он, видя мое непонимание. А ведь точно! Я и забыла, что мой вечно недовольный младший родственник назван в четь его отца, просто слишком мало удалось мне пообщаться со свекром.

— Я, соственно, к Вам с вопросом. — Вспомнила я, зачем пришла. — У вас не найдется меди, разменять серебрушку? Не хочется мужа будить.

— Найдется, почему нет. — Дитрих потянулся было к кошелю, но остановился. — Хотя, никого уже будить и не надо. — Он приветственно склонился перед Арвидом, вышедшим из дома.

— Доброго утра, любимая! — Поздоровался Арвид, приобнимая меня за талию. — Привествую, Дитрих! Что нового?

Пока Дитирих докладывал последние новости (оказывается. Они с Йоргом уже успели с утра пройтись вдоль домов и узнать все о последствиях шторма), я тихо стояла рядом, снова и снова проживая обращенные ко мне слова. Придя в себя, я постаралась сосредоточитсья на словах воина, пытаясь, как и Арвид, вникнуть в беды наших людей.

К счастью, оказалось, что своевременное предупреждение сделало свое дело. То, что один дом частично остался без крыши, нам с мужем уже было известно. Было еще пару раскрытых овчарен, одна покосившаяся ремиза (подозреваю, именно та, которую грозился поправить Йорг) да пара других мелочей.

Хуже было с хутрами. Староста вчера успел-таки выслать пару парней с предупреждением и наказом домой не возвращааться, пересидеть непогоду под крышей. Когда отец одного из них, встревоженный тем, что сын не вернулся и утром, вышел посмореть на дорогу, оказалось, что дорогу к хуорам залило, и вода пока не спешит сходить. Так что нет никакой возможности узнать, все ли в порядке у живущих там людей.

Услышав последнюю новость Арвид встревожился.

— Надо проверить, прибывает ли вода.

— Мужик по дороге к старосте наткнулся на Вашего братца, а тот сразу побежал проверять. Говорит, вода не прибывает а просто еще не сошла.

— Ясно. — Арвид заметно успокоился. — Тогда можно сначала позавтракать. Траутхен, ты со мной?

— Да я, вроде, уже…

— Я вижу. — Муж покосился на недоеденный кусок в моей руке. — Пошли, хоть чаю попьешь. Там твоя помощница уже стол накрывает. Кстати, расскажешь, что это за ребенок?

— Расскажу. Только скажи сначала, как твоя рука?

— Рука как рука. — Арвид помахал передо мной перевязанной рукой. Словно показывая, что ничего страшного с ней не случилось. — Поболит и перестанет. Поможешь после заврака заново забинтовать?

— Конечно!

Пришлось возвращаться в дом, пытаясь по дороге быстренько пресказать Арвиду историю Барбары и ее семьи. А, заодно, поделиться своими мыслями насчет Йорга, который неожиданно проникся чужой бедой.

— Ничего неожиданного. — Пожал плечами Арвид, когда мы с ним удобно расположились за столом в большой комнате. — Если бы спросила, я бы сразу тебе рассказал, что Йорг сам вырос у дальней родни, которая согласилась приютить после смерти родителей. Кстати, говоришь, эта старуха сразу прицепилась именно к Йоргу?

— Да, чем-то он ей сразу приглянулся. А что?

— Да так… — Арвид помолчал, пока вошедшая Хедвиг немного смущаясь расставляла на столе наш завтрак. Поблагодарив девочку и дождавшись, когда она выйдет, муж продолжил. — Надо к этой Барбаре повнимательнее присмотреться. Я слышал, что есть люди, у которых слишком мало магии, чтобы учиться, но которые очень хорошо чувствуют других: ложь, добро, неприязнь…

— Как тот твой знакомый знахарь, да?

— Да, вроде того. Только Детлеф чувствует, когда у человека что-то болит. Хотя на настоящее лечение магии у него и не хватает, но ведь порой главное — понять, что лечить. А какую травку заварить — это выучить можно, было бы желание.

— Ты думаешь, старая Барбара — такая же?

— Посмотрим. Вроде, я ни от кого не слышал, что она — знахарка. Но как-то она безошибочно учуяла, что ты — добря душа, а Йоргу нужна семья, а я — не такой уж и грозный…

— Ну, допустим, что ты — тоже добрая душа, ей старостина рассказала. И о том, что обходительный, и не жадный. — Рассмеялась я. — Ты им понравился. Обеим.

— Ну все, теперь я спокоен. — Тоже со смехом заключил муж. — В любом селе главное — понравиться старушкам. А уж они тебя в обиду не дадут.

Посмеиваясь, мы наскоро допили душистый травяной чай и засобирались по своим делам. Арвид, как я поняла, собрался еще раз проверить дорогу на хутора и, если получится, добраться до тамошних обитателей. А я собралась доводить свой план до конца.

— Арвид, у тебя не будет пары мелких монет? — Спросила я, пока не забыла, закончив перевязку.

— Есть, конечно. — Арвид с гоовностью запустил руку в кошель. — А тебе зачем, если не секрет?

— Да хотела яиц прикупить, и молока, и овощей. — Пояснила я. — А то на вчера и сегодня Барбара нам оставила, а дальше мне у нее побираться стыдно.

— Ты — хозяйка. — Пожал плечами Арвид. — По-хорошему, ты можешь просто сказать, чтобы тебе, пока не сьездим на ярмарку, приносили продукты в счет подати за следующий год. Итак пусть радуются, что я за этот год им подати простил.

— Да ну, это еще каждому яйцу учет вести. — Не согласилась я. — Не знаю, как тут, а у нас в Горнборге им цена была — полмедяка за дюжину, можно и купить. А еще лучше, в следующий раз на ярмарке купить пять-шесть кур, и пару мешков зерна подешевле. Курица — не скотина, ей сено возами возить не нужно.

— Как скажешь. — Муж не стал спорить, вкладыввая мне в ладонь несколько мелких, как и просила, монет.

Выйдя на улицу я ненадолго задумалась, с чего начать. С одной стороны, мне не хотелось с самого начала выделять кого-то особой милостью. С другой — ходить по селу, словно заезжий торговец в поисках товара, мне тоже не очень хотелось. Решила поговорить с Йоргом, пусть узнает у Барбары, с кем еще тут можно иметь дело.

Окликнув пробегающего мимо мальчишку, я попросила указать мне на дом старой Барбары.

— Так во-он же он! — Мальчик лет семи, буквально, приплясывал на месте, явно разрываясь между желанием разглядеть меня получше и строгим наказом старших „не докучать господам“. — Только там дма одни мелкие. Старая Баська на поле ушла, репу копать. И с ней еще мужик какой-то, из Ваших.

— Спасибо! Подожди! — Осененная идеей, я остановила я мальчишку, готового уже сорваться с места. — А дом старой Ружки не покажешь?

— А чего его показывать? — Удивился мальчик. — Его отсюда плохо видно. Вон между домами тропка, пямо к дому выведет.

Поблагодарив еще раз, я отпустила мальчика. И он тут же умчался по каким-то своим делам, сверкая подошвами странной кожаной обувки, я такой раньше не видела. А я пошла к дому, где остановилась Марьяна с детьми. Все равно надо узнать, как они устроились, заодно, и с хозяйкой дома поговорю.

Мальчик оказался прав, тропка между двумя домами действиельно вывела меня к дому, стоящему во второй линии. Здесь дома выходили не на площадь, а на некое подобие улицы, соединенной с главной площадью широкими тропками, протоптанными между домами. Марьяну я увидела сразу: вендка стояла во дворе, склонившись над корытом со стиркой. Ее вид сразу напомни мне о двух вещаах. Во-первых. О том, что мне и самой надо было бы постирать, собиралась веь. А еще о том, чо Марьяна — не так проста, как хотела показаться, и наместник не зря оплатил Арвиду звонкой монетой аренду дома и земли для нее. Захочет ли женщина после замка оказаться в простом крестьянском доме? Теперь, когда опасность миновала.

— Здравствуй, Марьяна! — Попривествовала я ее, переступив границу двора.

— Здравствуйте, госпожа Трауте! — Ответила мне женщина разгибаясь и спешно вытирая руки фартуком. — Что-то случилось?

— Да нет, зашла посмотреть, как вы тут устроились.

— Хвала Творцу. — Ответ был вежливый, но, к сожалению, сосем ничего не говорил о ом, что есть на самом деле. Потому я решила заговорить о том, что мы с Арвидом недавно обсуждали у старосты.

— Муж смотрел пустующие дома, хотел все их привести по-очереди в порядок и заселить. Так что если тебе какой-то особо понравился, лучше поговори с ним заранее.

— Да нам и здесь хорошо. Правда! — Добавила Марьяна, заметив, видимо, что не убедила меня. — У бабушки Ружи дом просторный, уютный, места всем хватает. Она нас зовет насовсем у нее остаться: и ей на старости лет не одной доживать, и мне с детьми помощь. Тем более, я ей не в тягость, о припасах для нас господин наместник позаботился.

— А уживетесь вместе? Вы же почти незнакомы друг с другом. Мало ли… — Поделилась я сомнениями, на всякий случай притишив голос. — Господского дома тут, считай, нет, сами в крестьянском доме зимовать будем. Но на обычный, зато свой, дом ты пока можжешь расчитывать. А если все дома заселят, тогда придется ждать, пока на тот год новые поставят.

— Да гори они, эти господские дома вместе с замками! — В сердцах высказалась вендка. И тут же, опомнившись, сбавила тон. — Просите, госпожа Трауте! Я не Ваш дом имела в виду, Вы же знаете. — Я только кивнула, действительно зная, но желая услышать продолжение. — Нажилась я уже в замке, хватит. А самой с детьми сейчас зимовать, даже не знаю, справлюсь ли. Бабушка Ружа — это же не только помощь, это и совет, и перед соседями заступа.

— Ну и ладно. Я тогда так мужу и передам. — Я понимала, что Марьяна кругом права. Хотя Арвид и представил ее рыцарской вдовой, статус ее был не очень понятным. В любом случае, вендка, никогда не ведшая свое хозяйство, вряд ли потянет сейчас хозяйничать на отдельном хуторе. Да и опасно туда соваться в зиму одинокой женщине с тремя маленькими детьми. Но одно дело еще оставалось незавершенным. — А где сейчас старушка? Мне бы тоже у нее совета спросить.

— В доме она, с детьми. Да Вы проходите, проходите! — Марьяна опомнилась, что претендуя на роль постоянного жильца, она, тем не менее, хозяйку деревни держит на пороге.

Дом внутри оказался почти таким же, как и наш, только поменьше. Хотя. Марьяна с хозяйкой правы, для двух женщин и трех маленьких детей места тут действительно хватит. А чем больше дом, тем больше дров надо для обогрева. Которых, опять же, двум одиноким женщинам неоткуда взять, если господин не позаботится или община не поможет. В отличие от нашего, дом Марьяне достался обжитый. Добротная деревянная мебель, украшеная нехирыми узорами, кружевные занавесочки, пестрые половички, прочие мелочи, говорящие о том, что об этом доме давно заботится любящаая и умелая женская рука.

Хозяйка дома сидела за столом в парадной комнате и шила, что-то негромко рассказывая Хандзе. Малыш играл прямо на полу, на растеленных овчинах, его младший братик качался в подвешенной к потолку колыбели.

— Здравствуй, госпожа Трауте! — Хонздя побежала мне навстречу, юрким бельченком проскочив между столом и лавками. — А ты за мной, да? Сегодня наконец-то будем магией заниматься?

— Нет, сегодня точно не будем. — Я засмеялась, гладя по голове прижавшуюся о мне девочку. Я и не думала, что мы с ней настолько сдружимся за время дороги. — У мужчин после шорма очень мого работы. Им не до нас.

— Жалко! Зато мы тут с бабушкой Ружей шьем. — Тут же тешилась непоседа. — Посмотри, мое мне теперь совсем не велико. — Хандзя покружилась, показывая подшитый подол и рукава.

— Красавица! — Похвалила я, переключая свое внимание на пожилую женщину, вставшую с лавки, чтобы попривествовать меня. Здравствуйте, уважаемая!

— Здравствуйте, госпожа! — Женщина попыталась поклониться, но я попросила ее не суетиться и не прерывать ради меня свою работу. В конце концов, это я без просу зашла по своим делам.

В отличие от Барбары, которая, несмотря на почтенный возраст, могла дать фору многим молодым, старая Ружа выглядела действительно старой. Не знаю, что в большей мере оставило на ней свой отпечаток: годы или горести, но передо мной сидела действительно старая женщина.

Разговорившис с Ружей, я узнала, что пришла почти по адресу. Вообще-то, куры тут почти в каждом дворе. Но именно Ружа обычно отдавала яйца старосте Виту, чтобы тот потом продавал их на ярмарке. Самой ей уже столько было не надо, а привычка держать во дворе живность осталась. Да и куры, опять же, это тебе не коровы, с ними возни поменьше. В другое время старушка с удовольствием подрядилась бы продавать мне яйца, тем более, если за денежку. Но теперь в ее хозяйстве прибавилось едоков, а куры к зиме начинают нестись гораздо меньше. Так что здесь мне если что и светит, то нечасто.

— А что ж Вы, госпожа, Баську не спросили? Неужто отказала? — Поинтересовалась старушка ревниво.

— Так у нее ведь тоже едоки есть. — Улыбнулась в ответ я. — Не сильно Ваших старше. Ну, посоветуйте хоть, кто еще яиц, сыра, молока проать сможет, и носом не сильно крутить станет.

— Да кто ж перед госпожой нос-то задирать вздумает?! — Всплеснула руками старая Ружа. — Это ведь совсем из ума выжить надо. Прошлый хозяин, тот не спрашивал, у кого что лишнее есть, а просто брал, что надо было. Говорят, до самого короля дошло, как он тут безобразничал.

— Ну, мне хотелось бы, если уж покупать, то у хорошего человека. — Повторила я свой вопрос иначе. И, конечно, тут же получила несколько имен с пояснениями вроде: „Мужык у нее негодящий, тяжело ей с таким…“, „У них дети мал мала меньше…“ и прочее. Похоже, мое „хороший“ старая Ружа поняла как „тот, кто нуждается в помощи“. Впрочем, теперь я действительно знаю, кому в поселении приходится туго.

Попрощавшись с женщинами и пообещав Хандзе, что занятия магией возобновятся, как только мы все обустроимся на новом месте, пошла дальше. Пока шла к указанному старой Ружей дому, считала про себя дворы, о которых я уже кое-что знаю. Итак, из шестнадцати домов в селе пятеро — пустуют, а еще в двух живут пожилые вдовы (Ружа — одна, Барбара — с кучей детворы), в одном — хозяин пьющий, женщина сама все тянет. Из трех хуторов один — опустел, а со второго надо людей перевозить в село, сами хозяйство в зиму не вытянут, если верить старосте.

Вот и получается, что жаловаться нам, вроде, не приходится, но и радоваться тут особо нечему. Надо будет не забыть Арвиду рассказать, что тут и как.

Обойдя еще пару дворов, я вернулась домой с корзинкой снеди. Арвида дома не оказалось. Как сказала Хедвиг, он с „молодым господином“ (Яном, надо понимать) и другими мужчинами поехали посмотреть на хутора и велели обедать без них. Понимая, что Арвид предупреждал меня о своей службе, я могла только вздыхать. Сварив айнтопф[8], никто еще не перетрудился, а занять себя чем-то было надо. Так что я хотела уже отослать девочку домой, когда вспомнила об одной малости.

— Хедвиг, а дома кто есть готовит, пока бабушка в поле? Сестричка?

— Сестричка еще маленькая. — Серьезно ответила Хедвиг. Она пока только с братиком играется. Поесть им бабушка оставила, а потом и я приду.

— Так что же, — поняла я, — они совем одни остались?

— Как обычно. — Девочка пожала плечами, не понимая, видимо, с чего эта странная госпожа всполошилась. Наверное, в крестьянских семьях и правда не было ничего необычного в том, что детей надолго оставляли одних. Это только у Агнесс всегда было полно нянек из ближайшей родни.

Совесть не позволяла мне отослать девочку просто так, но и дать ей было пока нечего. Решила, что когда появится Йорг, спроу у него, чем лучше отлагодарить за помощь. Заодно, пускай уже перебирается к своей Барбаре, раз повадился бе спросу там пропадать.

Впрочем, как оказалось, мои нападки на воина были не совсем справедливы. Разрешение ему Арвид дал еще вчера, о чем мне охотно рассказал Дитрих, когда я просила, не появлялся ли Йорг. И правда, Арвид ведь за все утро ни разу не спросил, где Йорг, даже когда мы о нем говорили. Как я поняла, он был очень даже не против, чтобы его люди поближе сходились с местными, которые теперь тоже, как бы, его. Это только мне почему-то казалось, что сойтись поближе — это непременно на ком-то жениться и так войти в семью. Оказалось, что простого сочуствия или необходимости во взаимной поддержке бывает вполне достаточно.

Отправив девочку домой, попросила завтра снова прийти ненадолго. У нас она не перетрудится и, как ни крути, та работа получше, чем из мокрой земли репу выбирать. Опять же, какой-никакой кусок всегда перепадет. Я достаточно видела в дороге, как Арвид относится к своим людям, от голода никто из нас в эти недели не страдал.

Оставшись в доме одна (мужчины все еще возились на участке, приводя в порядок двор и небольшой сад), расшевелила телющий в печке огонь, налила в котел заботливо запасенной Хедвиг воды и бросила туда кусок солонины, для навара. Потом удобно устроилась чурбаке и начала крошить коренья. Выбор пока был не очень большой, но пары клубней брюквы и нескольких больших морковок должно было хватить. Если получится жидковатым загустить всегда можно.

После того, как овощи, вслед за мясом, были заброшены в котел, мне осталось только ждать. Сытного наваристого айнтопфа должно было с запасом хватить на всех домашних. Да и потом, приготовить что-то еще я попросту не могла, хотя бы потому, что всего один котел у меня и был. Вот обстроимся, обзаведемся живностью и утварью, тогда и придет время печеных гусей и жареных барашков.

Сходив наверх, принесла свое вязание и приняась за многостадальный чулок. Чтобы выиграть побольше дневного света в этот серый день, одну из лавок от стола пришлось подтащить поближе к окну. Идти наружу за Дитрихом или кем-то из ребят не хотелось, поэтому я справилась сама. Сегодня работа спорилась. Нитки сплетались в ровные ряды петелек словно сами собой. Я любила такие моменты, когда все удавалось и вещи потом получались такие, что и похвастаться было не стыдно.

Время от времени надо было отвлекаться от работы и вставать, чтобы подкинуть в печку полено или помешать варево. Как я и предполагала, пришлось его немного загустить, тут-то и пришлась кстати перебраная девочкой крупа. Помешав в айнтопф в очередной раз, попробовала на соль. Осталось только добавить ароматных травок и оставить томиться на медленном огне. Потянулась было к заветным мешочкам, привезенным с собой, но передумала. Зима будет долгой, пригодится все, а в саду, пусть и одичавшем, прежняя хозяйка наверняка держала пару кустиков тимьяна.

Мне повезло, тимьян действительно нашелся. На бесхозном дворе он успел разрастись в хороший такой островок. Конечно, он уже давно отцвелся и часть кустиков стояла сухая, но были и новые побеги. Я обрадовалась, что можно будет хорошо сэкономить запасы и, возможно, даже пополнить их пока не ударили морозы.

Там же, в саду меня окликнул Фолькер, чтоб поинтересоваться, что я там такого нашла. Узнав, что я вышла за травами для кухни, довольный парнишка показал мне полянку дикого лука, разросшуюся у межи. Собирая лук, я заметила, что работа, которой с самого утра были заняты мужчины, принесла свои плоды. Мусор уже не лежал на участке где попало, а был собран и рассортирован по углам: дерево отдельно, под навесом, а сорняки, листья и прочее — в дальнем углу.

Кроме того, небольшое деревянное строение на задворках уже не пугало покосившимися стенами. Помня недогадливость парня, на этот раз я не стала добиваться от него чего-либо окольными путями, а просто вручила ему пучки с трвами и „хозяйским“ тоном велела занести их на кухню и сложить в большую миску, что стоит рядом с очагом. Избавившись таким образом от компании, поспешила уедитсья. Что не только снаружи все было в порядке. Обратно в дом шла с улыбкой, в который раз размышляя о том, как мало, оказывается, надо для счастья.

В доме меня ждал не только Фолькер, но и, к ольшой моей радости, Айко. Довольный племянник гордо восседал на лавке в парадной комнате, а рядом валялись две большие сумки. Одна, насколько я помню, принадлежала ему, а хозяина второй не было видно.

— Тетя Трауте, здравствуй! — Попривествовал меня мой неугомонный мальчишка. — Дядя Арвид сказал, что мы с Яном теперь будем жить у вас. Чтобы пока они вернутся. Я приготовил втораю комнату наверху.

— Отлично! — Не скажу, что я так уж обрадовалась вечно чем-то недовольному Яну. Но новость, что Айко теперь постоянно будет под присмотром, меня порадовала. Честно признаться, я переживала за этого сорванца.

Отправив племянника наверх, устраиваться в новой комнате, я в очередной раз помешала варево, заправила его найденными в саду травками и снова взялась за работу. Я уже почти закончила первый чулок, когда шум за окном снова отвлек меня от работы.

— Да что же это такое?! — В сердцах воскликнула я ни к кому не обраащаясь. — Да дут мне сегодня довязать тот злосчастный чулок или нет?!

— Да вяжи на здоровье, я тебе разве мешаю. — Хотя и неожиданный, но ответ на свой вопрос я получила. Это Айко, спустившись по лестнице за очередной порцией сена, решил, видимо, что я обращаюсь к нему.

— Да ты-то точно не мешаешь. — Отмахнулась я. — А вот на улице опять какой-то шум поднялся. Не случилось ли чего?

— А чему там случаться? — Айко пожал плечами, явно подражая манере кого-то из взрослых. — Дядя Арвид давно уже господину Тиллю вестника прислал, что один из хуторов сильно залело, будут людей в село забирать.

— Так а теперь шумят зачем? — Не сообразила я, ведь если нвость пришла раньше, то раньше бы и шумели.

— А это, наверное, староста опять баб собирает. Дядя Арвид велед дом приготовить, а телеги господин Тилль уже выслал.

— Телеги? — Я удивилась. На хуторе, пусть и небогатом, и свои телеги должны были иметься, хотя бы одна.

— А как же!? — Охотно делился новостями племянник. В жизни отряда Айко был явно в своей стихии. — Это же не через все королевство, как мы ехали, добираться. Можно все забрать: припасы, хозяйство и все такое. — На последних словах Айко пошевелил в воздухе растопыренными пальцами, что, наверное, должно было символизировать это самое „такое“.

Тут я была с ним абсолютно согласна. Действительно, на новом месте мне отчаянно не хватало посуды, мебели… Да чего там, многих простых вещей не хватало. А у людей это все есть, так лучше лишний раз сгонять хозяйскую телегу, чем оставлять тяжким трудом нажитое добро непонятно кому.

Понятен стал и гомон. Выглянув в окно, я увидела группу женщин, уходящих в проход между домами. Насколько я помнила, там во второй линии стоял еще один из пустущих домов. Наверное, именно его староста решил отдать хуторянам.

Поблагодарив племянника за новости, я снова взялась за чулок. Довязать осталось всего несколько рядом, и, может, сегодня еще успею и второй начать. А там явно ез меня разберутся, раз мне никто не удосужился хоть что-то сказать. С одной стороны, было немного обидно. С другой — староста прекрасно управляет жизнью деревни и, наверное, хорошо, что мне не надо проверять чистоту каждой половицы.

Справившись, наконец-то, с чулком, аккуратно сложила его в корзинку с рукоделием и задумчиво посмотрела на освободившиеся спицы и клубки. Нет, мне решительно надо чем-то себя занять! Это сидение на одном месте и ожидание новостей просто сводит с ума. Я всегда считала себя очень спокойным человеком, которого не часо удавалось вывести из себя даже склочным Ирмгард и Агнесс. Но раньше мне было просто невдомек, сколько интересных событий происходит вокруг каждый день.

Впрочем, времени на долгие рассуждения у меня уже и не оставалось. Для начала я проверила готовность обеда и сочтя его вполне удавшимся, сгребла жар в углу очага. Убедившись таким образом в том, что обед не подгорит, позвала племянника и попросила „свистнуть“ мужчинам во доре, чтобы шли к столу. И, конечно же, этот оболтус ту ж выполнил мою просьбу буквально, высунув голову из двери и выдав настоящий „разбойничий“ свист, от котрого тут же взбудоражились кони.

Вслушиваясь в смачные эпитеты, которыми, на правах старшего, наградил Айко Дитрих, я невольно поморщилась. Одно дело — Арвид, или, хотя бы, господин Тилль… Как ни крути, а племянник — сын рыцаря и сам будущий рыцарь. Однако вмешиваться не стала: мужчина и рыцарь должен сам разбираться со спорщиками. А, кроме того, ругался Дитрих по-делу и племяннику еще предстоит научиться пониманию, когда его шутки уместны.

Пока мужчины собирались, отложила еды в принесенный барбарой небольшой котелок, коорый я использовала вместо кружки.

— Айко! — Пзвала я племянника. Чуть приоткрыв деверь на хозайственную половину. — Иди сюда!

— Да, тетя Трауте? — Судя по довольной мордашке, мальчишка был только рад под предлогом поручения избежать дальнейшей выволочки.

— Занеси вот это в дом старой Барбары (спросишь на улице, тебе покажут, где это) и передай Хедвиг. Скажешь, я передала. И быстро! Чтобы до обеда справился.

— Я мигомь теть Траут! — Донеслось уже с другой стороны двери.

— Хороший парень. — Услышала я голос Дитриха за спиной.

— Ты поэтому его так обзывал, что хороший? — Лукаво спросила я воина, понимая. В общем, что он имеет в виду.

— Простите! Как-то не подумал, что и Вы это слышите. — Дитрих покаянно склонил голову, продолжая, впрочем, улыбаться. — Но я ведь не просто так. Настоящий рыцарь его бы еще и за уши оттаскал за такие шутки, это мне, вроде, не по-чину. Только в походе за такие шуки платит часто весь отряд.

Ладно, госпожа, Вы идите в комнааты, а я тут все сейчас организую. Как раз и мальчик Ваш вернется прямо к столу.

— Да я и сама могу. — Я все еще не могла привыкнуть, что прислуживать за столом мне удут солдаты.

— Можете. — Не стал спорить Дитрих. — Но мальчишкам все равно придется учиться в походах заботиться не только о себе, а и о командире. А Вы, как ни крути, наша госпожа, то есть — тот же командир.

Я улыбнулась, представив себя с чулком на спицах в роли командира рыцарского отряда иуступила место у плиты нашим верным оруженосцам.

Айко действительно обернулся мигом, так что мы успели спокойно доесть свой обед. Парни уже убирали со стола, когда снаружи снова раздался шум: скрипели телеги, ржали лошади, перекликиались люди. Бросившись к окну, я увидела, как перед вьездом на площадь небольшой обоз сворачивает во вторую линию к условленному дому, а господин Тилль что-то сердито выговаривает Арвиду. Заметив, что муж едва держится на ногах, я отбросила все условности и, подобрав юбки, бегом поеежала чрез площадь.

— Что случилось? — С этим вопросом я чуть не налеела на мужчин, в последний момент успев остановиться.

— Все в порядке, дорогая. — Попытался улыбкой успокоить меня муж. Улыбка, надо сказать, вышла бледноватой и напугала еще больше. К счастью, Ян сжалился и пояснил происходящее.

— Ничего страшного. Перетрудился он, вот и все. Меня вечно гоняет, чтобы силы учился расчитывать, а самому, значит все можно. Конечно, он же — маг великий!

— А ну тихо! — Прикрикнула я, не сдержавшись. — Придумал тоже, посреди площади командира обсуждать! Мало, видно, тебя брат гоняет, если до сих пор не понял, что Арвид без нужды рисковать не стал бы!

— А Тилль тоже его ругает. — Неожиданно для меня парень стушевался и повел себя, ну точь в точь, как нашкодивший Айко.

— Тилль за дело ругает. А ты — жалуешься и вредничешь. — Арвид усмехнулся, глядя на смутившегося брата. — Только толку с твоих жалоб… Трауте — моя жена, она всегда на моей стороне. Свою заведи, а потом и жалуйся.

Шутка явно попала в цель, но не так, как я ожидала. И, похоже, не так, как ожидал Арвид. Ян покраснел, потом побледнел, в потом закусил губу и, резко развернувшись, хотел уже уйти. Но не ушел. Пройдя несколько шагов, парень повернул обратно и подставил плечо.

— Пошли. Доведу до дома. — Поворчал он.

— Спасибо, братец! — тепло поблагодарил его Арвид. — Давай. Лучше, постоим еще пару минут, а потом я сам дойду. Не хватало еще, чтобы меня перед всем поселеением на руках носили. Это ж не ранение.

— Зачерпни чуток. — Ян повернулся к брату, протягивая ему руку в каком-то странном жесте, похожем на привественный. — А то так и будешь ковылять до завтра, а у нас работы — непочатый край.

— Спасибо! — На этот раз Арвид выглядел растроганным. Коротко переплетя руки, мужчины замерли на миг, глядя глаза в глаза, а потом разжали пальцы. Я смотрела внимательно, пытаясь уловить изменения. Сперва казалось, что не изменилось совсем ничего, но уже через пару стуков сердца стало заметно, что Арвид держится увереннее. А Ян выглядит еще более уставшим, чем был до этого.

— Все, хватит. — Сказал Арвид, но я не поняла кому: себе или брату, а потом обратился к товарищу — Тилль, присмотри тут за всем, ладно?. И Хойгеру скажи, пусть со старостой насчет следующего дома договорится. А мы пошли домой.

Мы шли неспеша, сопровождаемые уважительными взглядами и приглушенными шепотками. Почему-то у меня было такое чувство, словно только я не знаю ничего о происходящем. Но, как я сама же и заметила Яну, не все стоит обсуждать прилюдно. Так что моему любопытству пришлось подождать, пока мужчины пообедают, а уже потом распрашивать.

— Да рассказывать дейстительно особо нечего. — Начал Арвид, когда я убрала со стола миску из-под айнтопфа, занесла чугунок с аромантым тимьянно-яблочным чаем и, по просьбе мужа, позвала к столу также Айко и Дитриха. — У соседа за лесом прорвало плотину на ручье, потому и вода так долго не сходила. В общем, хутора мы потеряли.

— Но староста Вит ведь и так хотел ту семью с хутора в поселение забрать? — Напомнила я, хотя совсем недавно думала о том же.

— Это не та семья. — Покачал головой муж. — Этот хутор был вполне благополучным. Пока там все не залило. А тех, где мужик-калека, перевезут завтра, Хойгер с Витом проследят. Раз такое дело, нечего тянуть.

Дитрих, твои парни тоже завтра поедут с Яном. Ребята, что сегодня взили, пусть отдохнут.

— Добро. — Кивнул воин.

— А где ты так перетрудился? — Задала я вопрос, который сейчас тревожил меня больше, чем все хутора этого мира.

— По большому счету, я сам виноват, потому что почуял неладное еще в первый день здесь. Надо было сразу разобраться, а я решил присмотреться, выждать.

— Пока разобрался бы, пока доложил… — Не смолчал Ян, — Все равно бы не успели ничего сделать.

— Может, и не успели бы, но хоть попытались.

— Так ты ради этого полез тех овец спасать? Потому что себя виноватым чувствовал?

— Каких овец? — Похоже, Дитрих был со мной солидарен в желании знать историю целиком, раз позволил себе вклиниться в разговор двух рыцарей.

— Овец на пастбище отрезало. — Арвид говорил скупо, словно бы неохотно. Но мне казалось что это не от нежелания рассказыать, а из-за того что мысли его были в этот момент заняты совсем другим. — Ма как на хуторе были, заодно, раз уже приехали и понакомились с хозяином, пошли посмотреть окрестности. А тут плотину прорвало. Ну. То есть, это мы уже потом узнали, что прорвало и где, а сперва просто вода пошла в сторону озера. Если бы мужики не успели вывести овец, пропала бы скотина.

— А мужики, тоже не дураки, — снова влез Ян, — Узнали, что новый хозяин — маг, так давай под водяной вал кидаться. Из-за одних овец Арвид, небось, так рисковать не стал бы.

Я вспомнила, за сколько овец родители Герберта отодвинули в сторону нашу Хильде, отказав сыну в женитьбе на любимой, но промолчала. Дитрих тоже промолчал, лишь едва заметно покачал головой. Зато Арвид вздохнул и, отхлебнув остывающего чая пояснил.

— Дурак ты, братик, хоть и люблю я тебя сильно-сильно. Мы, конечно, с отцом и Дирком таскали тебя за собой по походам постоянно, ты на земле почти и не работал. Но даже воин должен знать, за какие деньги куплены его конь и доспех.

Уверяю тебя, эти мужики кинулись бы спасать своих овец, даже если бы не знали, что я — маг-водник. Да что там, даже если бы точно знали, что я для них и пальцем не пошевелю. Это для тебя овцы — просо овцы. А для них — все их состояние.

— Большое стадо было? — Я уже поняла, что ни для хозяев овец, ни для Арвида разницы не было. Но интересно же.

— Голов двадцать. Да можешь завтра зайти посчитать. — Арвид тепло улыбнулся мне. — Заодно и спросишь, как на новом месте устроились. Дом этот для них маловат будет, там семья большая, трое мужиков уже взрослых, все семейные. Но раз такое дело, то главное сейчас, перезимовать безопасно. А там либо хутор отстроят, либо новые дома поставят.

— А нам как лучше? — Не то чтобы это сейчас было самым важным, но, опять же, интересно.

— Да хоть как. — Мой муж пожал плечами. — На самом деле, я даже и не знаю, как лучше. По мне, так как хотят, лишь бы работали. А там нашим людям в селе дома поставим или их по хуторам расселим, как получится.

Поговорив еще немного, мужчины разошлись по своим делам. Ян уговаривал Арвида прилечь хоть ненадолго, но тот отговорился делами и остался сидеть в большой комнате, читая какую-то книгу. Время от времени Арвид шевелил губами, словно что-то подсчитывая, а потом делал пометки в толстой тетради. Глядя на него, я устроилась тут же со спицами и начала набирать петли.

Шум на улице потихоньку улегся. Наверное, селяне закончили обмен новостями и разошлись, наконец-то, по своим делам. Было слышно только обыычные для села звуки, да еще Айко с Яном. Которые устраиваясь, то и дело топтались по потолку. На душе было хорошо и уютно, почти. Какая-то мысль не давала мне покоя, словно я забыла что-то важное.

— Арвид! — Я вспомнила, что не давало мне покоя после нашего разговора. — Ты говорил, о том, что тебя что-то насторожило. Я как раз вспомнила, это когда мы на господский дом смотреть ходили, да? Вы тогда еще с Яном перемигивались. Что там было?

— Как бы тебе обьяснить… — Арвид отложил книгу и задумчиво потер подбородок. — Что будет, если ты на чжой земле запрудишь реку?

— Придет хозяин земли и надает мне по шапке. — Без сомнений ответила я.

— Это если поймает. — Усмехнулся Арвид. — А теперь представь, что будет, если в реку кинуть ветку?

— Ничего не будет. — Пожала плечами я, понимая, что муж хочет мне что-то показать этим примером, но не понимая, что именно. — Снесет ее течением да и все.

— Хорошо. — Согласился Арвид. — А если, скажем, не в реку, а в ручей, что вытекает из озера? И не одну ветку, а несколько сразу?

— Смотря, какой ручей. Может тоже снесет, а может нацепляться на эту ветку всякая всячина, тогда придется русло чистить. У нас как-то так бобры завелись, чуть все пастбище не затопили. — Вспомнила я.

— Во-от! — Обрадовался Арвид. Видно, такого ответа он от меня и ожидал. — А тепер представь, что ветку ты не видишь. Она есть, всячина на нее цепляется, а ты ее не видишь.

— Ой, ну так только в сказках бывает. Это совсем волшебником надо быть, чтобы сотворить такое… Подожди, — до меня медленно начало доходить, — ты хочешь сказать, что какой-т маг нам ручьи прудит? И из-за этого вода поднимается?

— Не совсем так, но близко. — Арвид поморщился, потер виски, потом с силой провел руками по лицу, словно пытаясь стереть усталость, и продолжил. — Почему вода поднимается, надо смотреть. Может, река где-то русло изменила. Может, кто-то из соседей болота осушать начал, а воде ж куда-то деваться надо. Да и не каждому магу такое под силу, чтобы сразу большой кусок земли, да еще и столько лет подряд. И заметят акое сразу, у нас, оказывается, оди из соседей — маг-воздушник. Это он всю округу о штормах загодя предпреждает.

А вот если там, где вода и так поднимается, кинуть в ручьи пару-тройку „веток“, чтобы отток воды уменьшить, то не всякий и заметит. Если хозяин — не маг, то пройдет некоторое время, пока он почует неладное и попросит наместника прислать кого-то.

— А если хозяина и вовсе нет… — Подхватила я мысль Арвида.

— Именно. — Он вздохнул. — Это и моя вина, что люди на хуторах добро потеряли. Надо был сразу убрать то свинство у озера, доложить наместнику и устроить обьезд земель с проверкой. Тогда бы и тот амулетик под соседской плотиной нашли, кто знает что еще. А я понадеялся, что пара дней у нас есть, даже с учетом шторма. Да и спугнуть гада не хотел, решил тихонько присмотреться…

— Не кори себя. — Попросила я, поглаживая мужа по руке. — По незнакомой земле много бы ты вчера не наездил, даже с проводником. Тем более, шторм мог и раньше начаться, не зря же ты людям в поля выходить запретил. Никто не погиб, вон, даже овец ты спас.

— Овец я спас. — Арвид покачал головой. — А поля с брюквой и репой, а сено в стогах…

— Ну-у, сена жалко, конечно. — Покивала головой я, не соглашаясь, впрочем с тем, что тут есть вина Арвида. Хозяева сами виноваты, нечего было сено бросать где-попало. Свезли бы во двор в сенник, целее бы было. А не помещалось, так второй сенник бы поставили. Лес без хозяина стоял, а со старостой всегда можно было за пару лесин договориться. — А брюкве и репе ничего не станется. Выкопают, просушат. Гглавное, чтобы вода быстрее сошла.

— Может и так. — Арвид всем видом показывал несогласие, но спорить не стал. Зато явно постарался отделаться от любопытной меня необидным способом.

— Траутхен, ты бы сходила, посмотрела, как там Марьяна с детьми устроилась. Я им отдельный дом обещал, но надо предупредить, что чуть попозже. Сперва хуторских перевезем, а потом уже ее дом и поправим, и до ума доведем…

Заодно, спроси, не надо ли ей чего купить. Я не все смотрел, что там ей наместник выделил на обзаведение, вдруг, не хватает чего-то. А мы бы наведались в город, на торг. Я думал до местной ярмарки подождать, но раз все равно к наместнику надо, то все за один раз уладим.

— Я была у нее сегодня. Она не хочет в отдельный дом. Марьяна со старой Ружей (это хозяйка дома, одинокая вдова) поладили, та тоже просит Марьяну остаться. И старухе по хозяйству помощь, и Марьяне за детьми присмотр, и Ружино хозяйство вкупе с Марьяниным приданым — уже можно зимовать.

— Это хорошо. А…

— Я лучше спрошу, не хочет ли она с нами подьехать. — Перебила я Арвида, пока он не придумал еще какого-нибудь задания. — Оставила бы детей со старушкой и сама бы поехала и купила, что ей там надо. Тем более, денег ей наместник тоже дал.

— И то дело. Ты спроси, а мне тут еще кое-что подсчитать надо, для доклада наместнику. Скажи марьяне, что выездаем послезавтра на рассвете. День в дороге, утром вы — на торг, я — к наместнику, ночь там переночуем и за день домой вернемся.

— Хорошо. Уже иду. — Я встала, чтобы идти, но не удержалась с просила еще. — Ты только еще одно скажи: почему ты у Яна силу брал, хотя он тоже наработался за сегодня? Я бы тоже поделилась охотно. Сам же говоришь, что у меня ее — немерено.

— Вечером поделишься. — Хитро улыбнулся Арвид. — А там, на площади у тебя такой вид взбудораженный был, что я побоялся. Ты ведь еще совсем силы не чувствуешь, могла приложить сгоряча, не хуже чем утром вышло бы.

— Ой, а я и не спросила… Как твоя рука? — Встревожилась я, вспомнив, что не только от усталости пострадал сегодня мой муж.

— Да нормально все. Поджила уже. На мне вообще все быстро заживает. — Равнодушно пожал плечами Арвид. — Я, конечно, не целитель и других лечить не умею, но себе пару царапин заживить могу.

— Это хорошо. — Обрадовалась я. И тут же замахала руками, увидев, что Арвид опять открывает рот. — Иду-иду! Видишь, меня уже нет!

Закрывая за собой дверь, услышала добродушный смешок. Вот и отлично! Слишком часто в последнее время вижу я Арвида то уставшим до крайности, то хмурым. А тут еще и этот непонятный маг… Что ему нужно на нашей земле? И дело даже не в том, что на нашей, вообще, какой ему резон здесь пакостить? Кому помешало то поле крестьянской репки, что под лесом. Кому перешло дорогу небольшое овечье стадо? Странно все это. Поежившись, словно я вдруг озябла, поплотнее запахнула нагруди шаль и пошла через площадь.

Людей на улице почти не было, все были заняты своим хозяйством, лишь несколько селянок спешили каждыя по своим делам. Вежливо оветив на очередное привествие, я чуть не остановилась на месте, осознв перемену отношения к нам. Если раньше при встрече со мной женщины лишь обозначали намек на приседание, то сейчас каждая из них приетствовала меня настоящим, глубоким книксеном и почтительным: „Доброго дня, госпожа!“.

Сложить два и два было несложно: слух о том, что Арвид чуть не надорвался, спасая хуторских мужиков и их добро, уже распостранился по всему поселению. А здесь, как и в любом селе, каждый каждому какой-нибудь родич. Селяне окончательно и неожиданно быстро признали нас „своими“. Причем, не просто „своими“, а имеющими право распоряжаться. Все по старому рыцарскому правилу: „Ты можешь хозяйничать только на той земле, которую в состоянии защитить“. Думаю, наш загадочный противник помог нам, сам того не ожидая. Что ж, с паршивой овцы…

Следующее утро выдалось солнечным. Да и вообще, день начался для меня замечательно. Вечером, как Арвид и обещал, он научил меня делиться своей силой с другими магами. Правда, сначала мы тренировались на котелке. Воду в нем надо было заставлять нагреваться и остывать, кружиться водоворотом и останавливаться на месте. Немножко похоже на том, чему господин Тилль учил нас с Хандзей в дороге, но посложнее.

Самым сложным, на удивление, оказалось проделать все это медленно. Вода у меня то вскипала, то выплескивалась из котелка, словно кто-то сильно болтал им в воздухе… Я намучилась так, что уже была и не рада, но понимала, что иначе нельзя. Ведь если вода в котелке вместо подогреться вскипает, потому что я не могу отдвать силу по чуть-чуть, то и Арвид от меня получит не сиу, а очередную рану. В конце концов, Арвид признал, что силу контролировать я более-менее могу, если думаю о деле, а не о двух-трех вещах сразу.

А потом я, ворча на беспорядок в спальне, поподтирала все потеки на полу. Потом, кусая губу от напряжения, капелька за капелькой отдавала силу, стараясь не причинить вреда мужу… А потом оказалось, что силой можно было поделиться намного проще и приятнее. Только этот способ не для всех, понятно. Арвид не сдерживал смешки, слушая мои возмущения о том, что он издеваясь над моим незнанием, заставлял целый вечер заниматься какой-нибудь ерундой, а я грозилась придушить его подушкой.

Видимо, один из способов, выученных мною вчера, оказался очень действенным. Утро у нас было ранним и бодрым, к вящему неудовольствию мальчишек, которых Арвид ни свет ни заря погнал разминаться. Впрочем, Айко ворчал, скорее, для порядка. Это было видно по тому, что стоило ему увидеть, как Хойгер строит на площади своих подчиненных, как он почти вприпрыжку побежал к ним. Яну ничего не оставалось, как пойти следом. Аргументы вроде: „Я — обученный рыцарь, а не простой солдат“ были легко биты Арвидом.

— Хойгер — тоже обученный рыцарь, а Тилль — обученный рыцарь и маг. Так что не ленись и марш на плац!

— Эй, а ты?

— А я — господин этих земель, могу себе позволить день полениться. — Тут Арвид сменил шуточный тон на деловой. — Давай, Ян, сам знаешь, что будь тут отец, ты бы уже давно разминался. А мне надо еще дома кое-что уладить.

Пока мужчины препирались, я развела небольшой огонь и вскипятила воды на чай. Мелькнула мысль похвастаться и подогреть Арвиду воду магией, но решила не дурачиться и силы зря не тратить. Мало ли, каким муж вернется с обьезда. Когда чай уже почти закипел, прибежала Хедвиг. Моя маленькая помощница сильно огорчилась, что опоздала, но Арвид успокоил ее тем, что это мы слишком рано встали.

Накрывая на стол, девочка смотрела на Арвида так, словно он играючи победил всех драконов в округе. Видя, что Хедвиг все порывается что-то спросить, Арвид заговорил с ней первым.

— Ну же, в чем дело? Вижу же, что ты что-то сказать хочешь.

— Да я так… — Замялась девочка. А потом решилась. — А правда, что Вы людей со дна озера достать можете?

— Ну-у, если озеро неглубокое… — Арвид задумался, растерявшись. — Если сразу нырну, то могу и со дна достать. Особенно, если вода чистая.

— А Вы за Аськиным папкой вчера сразу ныряли?

— Вчера? — Кажется, мы оба начинали понимать, о чем речь. — Вчера я вообще ни за кем не нырял. Да там до озера было еще шагов сто — сто пятдесят. Я только воду придержал немножко, чтобы их не накрыло и не смыло. А чего спрашиваешь-то?

— А Аська сказала, что с самого дна озера, где князь сокровище утопил. — Девочка разочарованно вздохнула. — Хотела спросить, видели ли Вы там сокровище… Эх, я так и знала, что она врет. Как всегда, задирается, что у нее папка есть и сапожки новые.

— Папку я тебе вернуть не могу, — голос Арвида слегка дрогнул, — но сапожки новые к зиме будут. Будешь помогать госпоже Трауте, получишь к Новолетию новые сапожки.

— Не надо сапожек. — Было видно, что эти слова дались девочке нелегко. — Лучше отпустите к нам дядю Йорга насовсем. Бабушка говорит, он на папку нашего похож, такой же степенный и обстоятельный. Не то. Что некоторые.

— Хм, Йорг сегодня мне самому нужен. А завтра — пусть перебирается, если захочет.

Да он и так на днях собирался. Но сегодня я его у вас пока заберу, договорились?

— Договорились. — Серьезно кивнула девочка. — Спасибо!

Потом Арвид убежал по делам, и до самого вечера телеги возили в поселение то людей, то добро, то спешно убираемый урожай с дальних полей. Снова староста Вит собирал женщин, отмывать давно пустующий дом. Снова шумела скотина, переганяемая на новое место. По моим подсчетам, в селе сейчас остался всего один пустующий дом, тот, что больше всего нуждался в хозяйской руке. Почему-то я не сомневалась, что скоро и в нем запляшет огонь в очаге.

На рассвете следующего дня наш обоз выехал в сторону ближайшего крупного города, где располагалась резиденция королевского наместника. Кроме наших двух повозок, которые мы предполагали на обратный путь загрузить припасами, с нами ехали две телеги Вита и еще одна — некоего Радогаста.

Радогастом оказался крепкий, немолодой уже мужик, глава семьи с залитого хутора. Потеряв дом и часть хозяйства, он с семьей провел учет спасенного добра. А проведя, решил, что на сегодняшний день деньги нужнее. Подмокшее зерно, конечно, можно просушить (если позволит погода) и пустить потом на корм скотине, но чем кормить целую зиму большую семью? А полотна жена с невестками нового наткут, замоченный в ручье лен, к счастью, не пострадал, как и шерсть, которую высушить гораздо проше, чем зерно.

Конечно, из-за одной телеги добра никто бы не стал снаряжать обоз, прекрасно подождали бы до ярмарки[9]. Но раз Арвиду все равно надо было в город, а мне все равно была нужно много чего для хозяйства, то и мужики решили ехать вместе с нами. Тем более, в большом городе цены на продукты были выше и можно было надеяться на хороший выторг.

Мы с Марьяной и Хандзей, которая тоже непременно хотела посмотреть город, привычно устроились под пологом. Поскольку нам самим продавать пока было нечего, Вит уговорил Арвида не гнать повозки порожняком. Так что теперь наши лошадки усердно тянули „общинный“ груз.

„Общинный“ груз на поверку оказался выдумкой все того же старосты Вита. Когда после мора в деревне опустели хозяйства, а бывший хозяин, напоследок ободрав поместье, как липку, уехал восвояси, перед старостой встала задача провести людей через суровую зиму. Справедливо рассудив, что мертвым уже все равно, Вит распредел оставшуся скотину между селянами, раздав с нею же и запасы корма. А потом распорядился ухаживать за огородами. Яблоки, груши, репа — все, что можно было продать (в том чисте, дрова с господского двора), было свезено на торг. Полученых денег хватило, чтобы заплатить наместнику королевский налог, а на остатки Вит докупил зерна, которое, опять же, распределил между селянами. Так и повелось, что за „ничьим“ имуществом ухаживало все село, с помощью выторга облегчая себе уплату налогов.

Все это, по рассказам Арвида, Вит смущаясь и запинаясь выложил ему вчера вечером, напросившись на разговор. Причины смущения старосты я сперва не поняла. Пришлось потом переспрашивать мужа. Ну не думал же староста, на самом деле, что Арвид будет его ругать за такое рассудительное хозяйствование? Тем более, главный принцип старосты: „Не пропадать же добру!“ — мы давно уже поняли и ничего другого от него и не ожидали.

— Вит не ожидал, что мы займем дома в селе. — Посмеиваясь, пояснил мне вечером Арвид. — Думал, посмотрим на разруху и уедем зомовать в город, ждать, пока управляющий порядок наведет.

— А у нас управляющего нет. — Заметила я.

— Так у нас и дома в городе нет. И еще много чего. — В тон мне ответил муж. — Если бы не оказия продать товар подороже, мы бы, наверное, и не узнали, что яблоки с яблонь у нашего дома попадали не сами по себе. И репу, оказывается, не на всех огородах Вит успел выкопать. Вот он и пришел ко мне вчера с вопросом, позволю ли я убрать урожай возле тех домов, что заняли мои люди.

— Позволил? — Спросила я, с одной стороны, я признавала правоту старосты, ведь Арвид сам отказался от хозяйской подати за этот год, а на огородах с весны исправно трудились сельчане. С другой — глупо было бы покупать на стороне репу, когда твои селяне отвозят ее же на торг.

— Нет. — Арвид, все так же улыбаясь, покачал головой. — Я сказал, что не буду брать подати. Но то, что растет на господских полях — мое.

— О-о-о! — Искренне удивилась я. — А у нас есть свои поля?

— Конечно. — Теперь пришла очередь Арвида удивляться. — А ты как думала? И поля, и леса, и луга… В границах поместья есть два общинных луга и лес. Остальное — наше, а селяне платят подать или отрабатывают за пользование. Я пообещал, что за этот год ничего брать не буду. Но это не значит, что я еще должен платить за то, что растет на моей земле.

— Аа-а, понятно. — Я ошарашенно кивнула. Настолько глубоко в дела хозяйства я никогда не вникала, все больше хлопоча по дому. А ведь и правда, Виллем тоже брал с селян за право пасти овец на хуторских пастищах. — Я как-то не подумала, что на этих полях кто-то работал.

— Работали конечно, королевская казна тоже не сама собой пополняется. Я тебе еще и два мешка хорошей шерсти выторговал. — Решил „добить“ меня Арвид.

— Откуда?

— Да все оттуда же. Как ты думаешь, человек наместника, который все эти годы собирал налоги с поместья в королевскую казну, считал овец на господских лугах? Думаешь, ему было действительно интересно, сколько там овец с хозяйского (считай, королевского) стада, а сколько — сельских?

— Так у нас и стадо есть? — Вот теперь точно все, дальше удивляться я уже не могу.

— Вот с этим посложнее. — Улыбка Арвида немного померкла, показывая, что все немного серьезнее, чем он мне тут рассказывает. — Овцами и прочей скотиной наместник расплатился с соседями за долги нашего злощастного предшественника.

А потом, если верить записям Вита, с овцами начало твориться что-то непонятное. Они почти перестали приносить приплод, а если и приносят больше одного ягненка, то все больше баранчиков. Их люди наместника отогнали на торг еще в конце лета, до того, как я получил грамоту на владение. За пять лет стадо так и не разрослось, а учитывая обычную добычу волков, еще и уменьшилось. Так что на сегодня уважаемый Радогаст владеет большим количеством овец, чем его господин.

Я удивленно подняла бровь, не решаясь сразу высказать то, о чем я подумала. Но Арвид, видимо, уловив мою мысль по выражению лица, подтверждающе кивнул.

— Не пропадать же добру! — Хором выдали мы и рассмеяслись.

Конечно, было немного обидно, но мы были рады, что все не так уж и плохо, как показалось поначалу. А несколько овец, которых нам и так почти нечем кормить зимой, будут хорошим подспорьем, когда нечем будет заправить похлебку. Одной репкой да брюковкой солдат не накормишь. Это я запомнила еще с того разговора в дороге.

Вспоминая вчерашний вечер, поймала себя на том, что улыбаюсь, совсем забыв про вязание. Марьяна, видя. Что я не настроена сейчас на разговоры, достала из своей корзинки спицы и тоже взялась за работу. Даже Хандзя что-то пыталась вязать, очень старательно пута нитки длинноватыми для нее спицами.

— Что вяжешь, Хандзя? — Прервала молчание я.

— Чулок бабушке Руже. — Важно ответила девочка. — Она старенькая. У нее ножки все время мерзнут. Она малышам чулки вяжет, а я буду вязать ей.

— Молодец! — Похвалила я Хандзю. — Здорово ты придумала.

— Это не я, это мама. — Со вздохом призналась та. — Я сперва хотела Мирко связать. Но мама сказала. Что пока я довяжу, у Мирко ножкка уже вырастет. А у бабушке Ружи нога уже не растет, потому что она взрослая. Тетя Трауте, а ты — тоже взрослая, да?

— Хандзя, сколько раз тебе говорить, что не „тетя“, а госпожа Трауте. — Строго напомнила девочке Марьяна, которая до этого слушала дочкину болтовню, улыбась одними кончиками губ.

— А почему раньше можно было? — Тут же полюбопытствовало дитя. А ведь и правда, я настолько привыкла дома к такому обращению, что мне даже и в голоу не пришло поправить Хандзю, когда она в дороге начала меня так называть. Надо было что-то придумать, чтобы не обидеть ребенка. Но и авторитет матери ронять не след.

— Потому что раньше не было столько людей вокруг. — К счастью, обьяснение пришло мне в голову быстро. Сказывалось время, проведенное с племянниками. — Если ты будешь называть меня „тетя Трауте“, то и остальные начнут за тобой повторять. А я не хочу быть тетей для всего села.

— И правда. — Покладисто согласилась Хандзя. — Ты не можешь быть тетей старосте, он же уже почти дедушка. И бабушке Руже — тоже не можешь.

— Правильно. — Похвалила я. — Так что тетей ты меня можешь называть, то только тогда, когда нас никто не слышит. А в остальное время — как мама сказала. Договорились?

— Договорились! — Радостно согласилась Хандзя. Марьяна только покачала головой.

— Балуете Вы ее, госпожа. Нянчитесь, словно с ровней.

— Марьяна! — Конечно, лучше такие вопрос обсуждать не ри ребенке. Особено. Не при таком любопытнм. Но я не сдержалась. — Вот только не надо в очередной раз рассказывать сказки. Господин наместник ясно дал понять, что статус тебе полагается, как любой рыцарской вдове. А что живете вы сейчас как простые селяне, так и мы с Арвидом тоже не в каменном замке половицы прохаживаем.

— Ну его, замок этот! — Проворчала в ответ Марьяна. — Снова в каменый мешок? Да ни за какие пряники! Лучше уж так, самой свою репку копать…

— Это да. — Не стала спорить я, снова принимаясь за вязание. — Своя репка всегда слаще.

Марьяна кивнула изамолчала, видимо правильно поняв мое нежелание продолжать этот глупый разговор. Я и сама уже жалела, что завела его, но слова уже были сказаны.

Так, то болтая ни о чем, то отмалчиваясь, мы доехали до города. По совету Вита в городские стены вьехали с вечера, чтобы избежать утренней толчеи. Многие купцы, оказывается, экономили на ночлеге, сановясь на ночь лагерем под стенами города, а уже рано утром вьезали в город к самому началу торгов. На мой вопрос, почему бы и нам не поступить так же, Вит ответил, что у Радогаста в городе есть свояк, который пустит на постой по старой дружбе. Заплатим только за еду для нас и коней.

— А обрадуется ли твой свояк такой куче народа? — Поинтересовался Арвид у Радогаста. — Все-таки, это не ты сам или с сыном попутно заехать решил, тут обоз на четыре телеги.

— Ничего, у свояка есть где телеги поставить. Вы, господин меня, можно сказать, со дна озера достали. Весь мой род Вам обязан…

— Скажешь тоже… — Привычно отмахнулся Арвид. — Там до озера шагов сто — сто пятдесят было.

Конечно, мы согласились, толпиться утром у ворот не хотелось никому, как и тратиться на дрогой заезжи двор. Но Арвид на всякий случай велел Радогасту выслать к свояку сына, спросить, и лишь после возвращения гонца с утвердительным ответом мы вьехали в город.

Свояк Радогаста оказался непросто рядовым горожанином, а мастером-ткачом, что обьясняло наличие обширного двора на окраине города. Приняли нас вполне радушно, но без особого пиетета. Хозяин с подмастерьями попривествовали гостей и занялись своими делами, до конца дня им нужно было успеть еще могое доделать. Хозяйка позаботилась о том, чтобы мы ни в чем не нуждались, но нам многого было и не нужно. За последние недели даже мы с Марьяной привыкли в дороге обходиться малым. Рано утром хозяева пригласили нас разделить с ними завтрак, после чего мы распрощались с ними и отправились на торг.