Глава четвертая: Обустройство

Уже не отвлекаясь на разглядывание окрестностей мы вернулись в село. По дороге Вит рассказывал, что всего домов в селе шестнадцать, но только в девяти из них живут семьи. И еще есть три хутора, но один из них уже несколько лет пустует, а на другом осталось шестеро людей, и тех он собирался к земле забрать в деревню.

— А что так? Не тянут работу? — Спросил Арвид заинтересованно. Я тоже прислушалась, потому что мне было интересно, что может заставить людей уйти со своего хозяйства.

— Да некому там особо тянуть. — Староста тяжело вздохнул. — Сама-то хозяйка — давно уже не молодуха, работница из нее та еще. А еще дочка при ней вдовая. А этой зимой сына в лесу деревом придавило, нога неправильно срослась. Вот и выходит, что на шестеро ртов — две бабы и один работник, да и тот калека. Не протянут они зиму сами. А в селе уж ак-нибудь… Жалко их. Да и родня дальняя.

— А почму дома пустыми стоят? — Поинтересовался, в свою очередь, Хойгер. — Расселил бы молодежь. У самого, смотрю, два сына женатых уже. Зачем при себе держишь, если дома пустуют?

— Дом большой, нам не тесно. Вместе работу тянуть сподручнее. А зима придет, все же один дом протопить проще. Леса господские на дрова рубить не ввелено, только сухостой. А если мы все общинный лес рубить начнем, много ли от него останется?

— Разумно. — Сгласился мой муж. Я тоже не удержалась, одобрительно кивнув.

В родительском доме у нас с Ирмгард по праву старших была своя, девичья комната. Но зимой, когда наступали холода, а пронзительный ветер задувал в любую щель, мы перебирались спать в комнату к девочкам. А нашу комнату просто закрывали, чтоб зря не тратить дрова. Вот только не верится мне, что сновья и невестки старосты рассуждают именно так. Но это уже их семейное дело, сами разберутся.

— Так, ладно, — Арвид резко сменил тон на деловой, когда мы вышли на окруженную домами площадь. — Показывай, какие дома пустуют. Начинай с тех, что получше. Один нужен мне для Марьяны с детьми, вдовы той, что ты вчера к какой-то старухе ночевать отправил. Еще один — для нас с женой. Пока господский дом до ума доведем, не зимовать же в гостях.

— Так а замем вдове целый дом? Пусть у Ружки и остается. — Пожал плечами староста.

— Дом у той справный, сам с сыновьями прошлой осенью подновлял. Семьи нет, сама бабка живет. Будет ей и помощь, и наследники. А одной бабе с детьми на новом месте зимовать тяжко будет. Ружа — она баба толковая, зря не обидит.

— Добро, потом посмотрим. Заодно, спросим у Марьяны, чего хочет она. А пока ничего лучше я ей все равно предложить не могу.

— Тилль! — Это уже Арвид обратился к своему другу и заместителю. — Распорядись, чтобы повозку Марьяны подогнали к двору, — как ее там? — старой Ружки. Пусть ребята посмотрят, все ли там в порядке и если ли куда спрятать добро и коней. Похоже, ночь будет веселая, с улицы надо все убрать.

Мы наскоро осмотрели три пустующих дома. Один из них выглядел настолько старым, что того и гляди развалится. При виде его Арвид только покачал головой и велел старосте побыстрее присмотреть для этого дома кого-нибудь из молодых семейных мужиков, желательно, рукастых.

Следующий дом, построенный на четыре сволока, как и старостин, когда-то должен был выглядеть зажиточным. Толстые балки были любовно украшены резьбой и росписью, хотя последнюю давно никто не подновлял. Некоторые краски почти стерлись, оставляя на своем мете только тень от былых зветов и узоров. Переглянувшись, мы с Арвидом вошли вовнутрь.

В доме было пусто и пыльно. Видно было, что все, представляющее хоть какую-то ценность, давно было отсюда вынесено и вывезено. Хорошо, хоть плиту с печи не сняли. Но, тем не менее, половицы под ногами были крепкими, ставни на окнах держались прочно, а на потолке не было заметно пятен сырости, хотя осенние дожди прошли уже не один раз.

— Годится? — Спросил меня муж.

— Годится. — Ответила я. — Печь бы посмотреть, в порядке ли. И ведро какое-нибудь с тряпками. Если дов ечера навести тут порядок. То можно будет и ночевать. Только спать тут все равно не на чем.

— Это поправимо. — Арвид повернулся к старосте и сказал. — Этот дом будет для нас. Есть еще такой же, чтобы жить сразу можно было?

— Есть. Только поменьше.

— Тогда веди. Остальные досмотрим потом, сегодня многое успеть надо.

— Так я останусь? — Спросила я мужа. — Начну уже порядок наводить…

Под удивленными взглядами сразу трех мужчин я осеклась. Рыцарь Хойгер смотрел на меня с легким прищуром, словно не верил своим ушам. Староста не скрывал своего удивления, а муж выглядел откровенно расстроенным.

— Подожди, Траутхен. Все равно ведь ни метлы, ни тряпки. Не руками же тебе все тут отмывать. Нам староста сейчас помощниц пришлет. — Тут он так взглянул на Вита, что тот быстро закивал, соглашаясь и бормоча, что не дело это, молодой хозяйке самой в грязи возиться.

Может, и не дело, — подумалось мне, — только до замужества за мной куча помощников не бегала, уговаривая ручки поберечь. Наоборот, Агнесс, волей-неволей признавая за мной место в доме, вечно ворчала, обывая бесполезным ртом и белоручкой. Хотя, опять же, я даже немного смутилась от этой мысли, в доме Агнесс я за тряпки и ведра и сама не хваталась. Но ведь здесь и сейчас — это же для себя, для нас с Арвидом. И это совссем другое дело.

Второй дом оказался двухсволоковым, как и первый. Но поновее и не таким запущеным. Казалось. Хозяева только вчера оставили его. Надеясь еще когда-ниудь вернуться.

— Старики тут жили. — Пояснил староста, не дожидаясь наших вопросов. — Как утащили деда прошлой весной верх по ручью[4], так бабку к себе сын и забрал.

— А что, больше наследников не было? — Спросила я. Мне казалось странным, что такой, пусть и не новый. Но добротный дом тоже казался никому не нужен.

— Дочки замужем. Одна — на хуторе, другая — в чужой деревне. А младший сын, что должен был оставаться в доме[5], умер у них. Давно уже. Да вы не переживайте, Господин, уж Вас-то за наследство точно никто к судье не потянет.

Арвид усмехнулся.

— И то так. Все, что хотел, я увидел. Пойдем, собирай народ, где у вас тут собираться принято, будем знакомиться.

Хотя утро было же не ранним, народ по звуку била собрался быстро. Благо, далеко ходить было не надо. Видно, закончив основную массу полевых работ, народ дружно копошился на подворьях. Или же, наоборот, отложил все дела подальше, настороженно рассматривая странных пришельцев и ожидая новостей.

Било висело тут же, на старом дубе, что рос на окраине площади. Вскоре там собрались селяне. Я отметила, что пришли, в основном, мужики и парни. Из женщин были только древние старухи. Поневоле сравнила с нашими поселянами, собирающимися по воскресеньям на храмовой площади в Горнборге. Не думаю, что здешние женщины отличались меньшим любопытством. Скорее, жизнь на границе научила их осторожности. Когда народ более-менее устроился, разойдясь полукругом, чтобы всем было лучше видно, Арвид и староста встали под дубом. То ли место это считалось особо почетным, то ли это была часть какого-то ритуала, я не знаю. Но. Видимо, какой-то смысл в этом был, потому что все сразу же затихли, давая возможность говорить.

— Ну, вот, нового господина король прислал, значит. — Пробасил он, сурово оглядывая односельчан, словно предупреждая, чтобы не вздмали ляпнуть лишнего. — Бумаги я проверил, все как след. Господин Арвид с женой и своими людьми.

Головы, как по команде, повернулись в сторону лагеря, потом в мою сторону, но не успела я смутиться, как все снова сосредоточились на мужчинах. Наши люди невозмутимо сворачивали лагерь, делая вид, что все происходящее их совсем не касается. Правда, я заметила, как старшие рыцари время от времени подгоняют молодежь, чтобы не глазела и не портила картины всеобщей деловитости. Народ заволновался, перешептываясь и переглядываясь. Арвид дал им некоторое время на осмысление этой новости, а потом поднял руку, призывая к тишине.

— Здоровья вам! — Начал он с привествия.

— И вам не болеть! — Выкрикнул молодой голос из толпы и тут же был вознагражден звонкой затрещиной.

— И Вам здоровья, Господин! — Нестройных хор голосов дал понять, что разговор начался.

— Как сказал уже уважаемый староста, милостью Его Величества мне пожалованы эти земли. Мои люди прибыли со мной, чтобы осесть здесь и жить, так что примите их в свой круг. Обиды они никому чинить не будут, но и себя в обиду не дадут. И вас, заодно. — Последнее Арвид закончил уже не таким торжественным. Скорее, будничным тоном, словно нечто само собой разумеющееся. Дескать, действительно, не для своей же защиты тащил он этих рыцарей и солдат через половину королевства.

— Что, и за девками Ваши люди бегать не будут? — Снова ехидно спросил тот же голос, который высказывался и в первый раз.

— А ты рот не разевай и глазами не хлопай. Тогда и твоя невеста на других смотреть и не станет. — Беззлобно отмахнулся Арвид, высмотрев в толпе говорливого и не посчитав его достойным противником. Потом же, более серьезно, обратился к селянам. — Повторю: люди мои приехали со мной, чтобы тут жить. Если кому девушка сильно понравится, то посватается, как положено, с подарками выкупом. Дураков, шкодящих в своем же доме, я с собой не брал. Еще вопросы?

— А как быть с податями? — Спросил солидный седой мужчина, один из стариков, чинно рассевшихся в тени раскидистой кроны на толстом бревне. — Человек господина наместника в этом году уже все забрал, что королю положено было. А господину мы подати не собирали.

— В этот год подати собирать не буду. Главное сейчас — всем нам хорошо перезимовать, чтобы сытно и в тепле. — Пообещал Арвид. — То, чем надо будет поделиться, староста или мой управляющий запишет в счет будущего года. Все понятно?

— А чем делиться-то? Ты, господин, не темни, сразу говори, что присмотрел уже. — Теперь в разговор вступила сухонькая старушка, по праву вдовства или почтенного возраста имеющая право голоса на сельском сходе.

— Не то чтобы присмотрел… Но деваться некуда. — Арвид улыбнулся женщине, а я в очередной раззалюбовалась своим мужем. — Пять лет тому назад Вит вам всех хозяйское добро роздал, чтобы не пропадало. А мне теперь в новом доме и присесть не на что. Пару лавок надо, — начал Арвид, нарочито загибая пальцы, — стол хоть какой-нибудь, на первое время. Солому на подстилки, пока кровати смастерим. Корм для коней, пока на ярарку не сьездим. Все? — Он повернулся к господину Тиллю, который подошел поближе отрапортовать, что все готовы. Тот только пожал плечами в ответ.

— Ах, да! Вспомнил. Еще ведра и ветошь, порядок в домах навести.

Народ снова заволновался, перешептываясь. Я пыталась понять, довльны ли они таким неприхотливым господином или, наоборот, считают список требований слишком длинным.

— Да ты что ж, женку молодую в ту сырость вести собрался? — Селянка всплеснула руками.

— Нет, уважаемая, тут пока поживем. Дома пустующие у вас есть, прибрать бы их только.

— Дак, скажи Виту, пусть баб пошлет. — Посоветовала старушка, польщенная вниманием и уважительным тоном.

— Уже сказал. — Арвид улыбнулся ей, а потом разом посерьезнел.

— Как вы уже слышали, староста сейчас распределит работу, чтобы к обеду в дома можно было влезть. Кто коням корм выделять будет — мне без разницы, хоть жребий бросайте, но чтобы через час все было.

И в поля сегодня не ходите. Детей и молодежь близко к озеру не пускайте. Кто ушел уже — верните. Загоните скотину. Осмотритесь на подворьях, его надо спрятать или увязать. К вечеру, самое позднее — к утру, будет сильный шторм. Так что, не мне вас учить.

— А Вы, господин, откуда про шторм знаете? — Поинтересовался еще один старик. Он был одет немножко иначе, чем остаьные. Я с интересом разглядывала его богато расшитую рубаху. Праздничная, что ли? И когда только успел?

— Чую. Вода говорит. — Просто ответил муж.

— Да господин никак маг?! — Ахнула все та же старушка, но на нее зашикали со всех сторон.

— Водник. — На этот раз Арвид ответил еще короче и кивнул Виту, мол, дальше сам.

Кивнув селянам, Арвид пошел в Тиллю и Хойгеру. Судя по жестам, он указывал им, куда подгонять повозки.

Я не ошиблась. Уже через пару мигов повозки двинулись с места, цепочкой втягиваясь вокруг площади. Одна из тех, которые господин наместник выделил Марьяне, поехала к небольшому, но довольно крепкому на вид дому. Видно, это и был дом той самой престарелой вдовы, у которой наша вендка заночевала. Интересно, ни Марьяны, ни детей я сегодня не видела, но сама-то вдова на сход прихдила, или ей и так все уже рассказали? Интересно было бы на нее посмотреть. Остальные повозки поделились поровну между домами, которые мы смотрели вторым и третьим.

Я оглянулась, решаясь, куда мне идти. Помню. Что мы со старостиной договаривались о стирке, но если Арвид прав и ночью ожидается большой шторм, стирка сегодня будет явно не ко времени. Да и дел у женщины, наверное, будет и без меня полно, на добротном-то хозяйстве. Мелькнула даже мысль предложить свою помощь, но я быстро поняла, что не зная что и где, я буду больше мешаться под ногами, чем помогать. Не зная, чем еще заняться, решила пойти к выбраному нами дому. Если староста Вит пришлет туда помощниц, то какое-нибудь занятие найдется и для меня.

Уже по дороге меня догнала та старушка, что допытывалась у Арвида.

— А ты, госпожа, значит, и есть наша новая хозяйка? — Внимательно оглядела она меня, словно решая, подхожу ли.

— Выходит, так. — Я постаралась ответить как можно нейтральнее, не зная, как повести себя в такой ситуации.

— Да ты, деточка, не обижайся, что я так по-свойски. — Женщина, видно, поняла мое замешательство. — Я тебе не то что в матери, в бабки гожусь. Я еще и старосту нашего мальчишкой помню. Так что мне уже все можно.

Я тоже улыбнулась в ответ на ее беззлобный смех. В чем-то она была права: ее возраст и благообразная внешность сразу располагали к ней, а добродушно-покровительственная манера говорить напоминала о тех временах, когда нами всеми командовала бабушка.

— Я вот чего к тебе привязалась. — Перешла сразу к делу селянка. — Господин наш, сразу видно, мужчина непростой, штормом занят и людьми. А поесть-то вам все равно что-то надо. Ты хоть огонь развести умеешь? Приготовить что-то?

— Приготовить — сумею. Если надо, то и огонь разведу. — Пожала я плечами. Тоже мне, наука. — Только мне топить пока нечем, и готовить не в чем.

— Это не беда, разберемся. — Деловито закивала старушка своим мыслям. — А надо было спросить, надо. Кто ж его знает, чему вас, благородных, там учат?!

Так, разговаривая, мы подошли к дому. Мужчины уже подогнали повозки, и теперь один из солдат постарше старательно проверял на прочность ремизу[6]. А второй — открывал ворота в дом.

— Порядок! До завтра выстоит. Загоняй! — Дал отмашку первый и телеги двинулись под навес.

Пока возницы занимались лошадьми, остальные ребята быстро вытаскивали из хозяйственной половины дома какой-то хлам, сваливая его в кучу прямо во дворе. Другие, на ходу сооружая из разросшейся по меже полыни подобие веников, обметали паутину. Я остановилась, не зная, предлагать ли свою помощь. За время дороги люди Арвида перестали быть для меня чужими, но как себя с ними вести, я порой тоже не знала.

— А ладно у них выходит! — Похвалила старушка, некоторое время понаблюдвшая за солдатами. — А говорят, мужик без бабы с домом не сладит, хе-хе.

— А мы… — Молодой парень, кажется, его звали Фолькер, открыл было рот, чтобы что-то ответить, но тут же был утянут вовнутрь старшим из товарищей.

— Дельные ребята! — Снова похвалила женщина и бодренько засеменила наперерез тому воину, что оценивал прочность ремизы.

— Ты, парень, уже присмотрел, где жить собираешься? К кому на постой определишься?

— Мы, бабушка, не постояльцами сюда приехали. — Мужчина старательно подбирал слова, по дуге обходя бойкую поселянку и старась не уронить мешок, который тащил на себе.

— Так пустых домов на всех не хватит, милый. Или так и будете все в одном ютиться? Тут-то господин с семьей поселится.

— Ты, говори уже, что собираешься. — Терпение мужчины начинало истощаться. Он даже остановился и поставил мешок у ноги, не решаясь в первый же день нагрубить старшей женщине, но и не зная, как иначе отвязаться от нее.

— Да что говорить-то? — Старушка пожала плечами, словно все уже давно было решено и только этому недогадливому мужчине требовались какие-то слова. — У меня дом хороший, крепкий еще, но кое-где уж подновить надо. А ты, я гляжу, мужик толковый: и в дереве разбираешься, и люди к тебе уважительно. Так ты приходи, поживешь у меня, пока свой дом не поставишь. А то и на совсем оставайся, никто из дома не погонит. Можешь и дружка своего позвать, во-он того, что дурака молодого вовремя заткнул.

Мужчина слегка опешил, переводя взгляд со старушки на меня и обратно. Я только пожала плечами. Отпускать или не отпускать солдат на постой было не в моей власти, в таких делах муж оставался для них единственным командиром. Но Арвида рядом не было, поэтому, наверное, мужчина решил обратиться ко мне.

— Госпожа?

— А что — госпожа? — Я развела руками. — Закончите здесь, сходи хоть поосмотреться, раз добром приглашают. Все равно зимовать как-то надо. А господину Арвиду потом скажешь, когда решишься. Или я сама скажу.

— Слушаюсь, госпожа. — Мужина склонил голову в легком поклоне и снова взвалил мешок на плечи. Вопреки тяжелой походке, на лице его было написано облегчение. Я не знала, следует ли приписать это избавлению от навязчивого гостеприимства или от забот о зимовке. — Спасибо, уважаемая! — Это уже в адрес старушки.

— А как Вас зовут? — Обратилась я к женщине, похоже, самочинно решившей взять опеку над приезжими господами.

— Барбара я, а народ по-простому, старой Баськой называет. Да ты, деточка, мне не „выкай“. Госпожа, все-таки. Это я тебе „выкать“ должна, только не привыкла я с господами водиться.

— А чего ж с нами водитесь? — Обращаться на „ты“ к пожилому и уважаемому (а как иначе, если имеет право говорить на сходе мужчин?) мне было неловко.

— Зима идет. — Старушка махнула рукой куда-то, словно показывая направление. Откуда эту самую зиму ожидать. — А вы приехали в ту развалюху на озере. Жалко мне вас стало. Видно же, что на этот раз Творец смилостивился, нормального человека послал.

— А как Вы определили, что нормального? — Мне стало даже интересно, по какому принципу и старостина, и эта Барбара сразу определили Арвида в число „своих“.

— Так другой бы на его месте уже народ среди ночи поднял и людей своих на постой распределил. А этот утра дождался и всего-то и попросил, что сена коням да пару лавок в пустой дом поставить. — Обьяснила мне женщина. — Подати за этот год простил, хотя сами вы, видать, тоже к роскоши не сильно привычные. И потом старостина вас хвалила очень. Обходительные, говорит, господа и толковые. Даже ее хозяину, говорит, приглянулись.

А это уже было очень интересно. Значит, приглянулись мы суровому старосте, не ссориться с которым нам настоятельно советовал сосед? Надо будет, на всякий случай, мужу сказать. Поможет ему это или нет, но такие вещи неплохо знать, когда тебе каждый день приходится договариваться с человеком.

Пока мы так болтали, пришли несколько молодых девушек с ведрами, ветошью, метлами и парой свертков. Только заглянув в дом, старшая из женщин быстро распределила работу, подгоняя остальных.

— Давайте, шевелитесь, девоньки! Быстрее начнем — быстрее закончим.

— Госпожа! — Позвала одна из девушек, та, что несла свертки. — Мамка тут Вам пару половичков передала. Новые совсем, на продажу ткала. Возьмете?

— Возьму. — Я не задумывалась особо, нужны ли нам половики. У нас дома были, пусть и здесь будут. Потом, конечно, можно и самой наткать, даже узорчатых. Это я умела и делала охотно. Но пока приятнее, если в спальне не босыми ногами на пол ступать.

Тем более, вряд ли Арвид откажет мне в такой малой прихоти, даже если и придется списать эти половички с податей следующего года. Мне бы шерси хоть чуть-чуть, я за долгую зиму сама и напряла бы, и наткала… Уж сколько вечеров мы просидели в Дюринге за веретеном, и не сосчитать. Вместе с воспоминанием о доме мне прила в голову мысль.

— Барбара, — обратилась я к старушке, все еще стоящей рядом. — А кто у вас тут овец держит?

— Да почти все. — Пожала плечами та. — А Вам на мясо или на молоко?

— Мне на шерсть. — Я улыбнулась, мысленно уже представляя себе будущую красоту. — Подскажите, кого можно будет шерсти взять в счет будущего года? На пряжу.

— Ой, я даже и не знаю. — Женщина задумалась, подперев щеку морщинистой ладонью. — Осень на дворе. Сейчас овец никто уже стричь не будет. А кто еще с лета не все продал, надо поспрашивать.

Женщина, командующая помощницами, позвала нас из дома и мы вошли вовнутрь. Сейчас, когда большая часть пыли лежала не ровным слоем на всех поверхностях, а небольшой кучкой в углу, дом стал казаться светлее и еще больше. В отличие от хозяйстенной части, из жилых комнат бывшие хозяева вынесли все. А что оставили — разобрали сельчане. Убррщицам то было даже на руку, легче мести и мыть. Женщина, представившаяся Магдой, повела нас в кухню, к печке.

— Эх, старый Вит как чуял. — Вздохнула она, любовно проводя ладонью по плите. — Сколько не просили его, не дал разбирать.

— И правильно не дал. Все бы вам разбирать да ломать. — Поворчала Барбара. — Где это видано, печь ломать? Тогда уже сразу и дом…

— Да, правильно, я ж не спорю. — Миролюбиво согласилась Магда и обратилась ко мне. — Госпожа, тут мы отмыли все и повымели. Прикажете растопить?

— Давайте попробуем. Сейчас только топливо поищу. — Я прошла в хозяйственную часть дома, отделенную от кухни только тонкой перегородкой. Там уже вовсю фыркали кони и слышались глоса мужчин.

— Ну и красавиц староста нам прислал! Все, как на подбор! — Восхищался молодой Фолькер. Я отметила про себя, что стоит предупредить мужа о недалеком парне, не умеющем держать язык за зубами. Что при Арвиде балагур ведет себя тише воды, я не сомневалась, но как бы не ляпнул лишнее без нас.

— На подбор и есть. — Ответил ему более взрослый голос. Кажется, тот мужчина, которого так насточиво зазывала старая Барбара. — Замужних, кто постарше, послал, наверное, наш дом отмывать. А кто помоложе и покрасивше — тех к коспоже под крылышко, от греха подальше.

— А зачем тогда вообще посылал? — Голос парня звучал обижено, словно это лично ему выразил староста свое недоверие.

— Кому-то работать надо, а мамки, наверное, заняты. Хозяйство к шторму приготовить надо, это дело не каждому доверишь. А веником махать, вон, даже у тебя получается.

Я кашлянула, чтобы дать знать о своем присутствии. Сперва хотела громко потопать подошвами, но пол тут был не дощаный, как в комнатах, а земляной, не сильно гулкий.

— Госпожа? — Оба солдата повернулись ко мне.

— Мы тут печь растопить решили. — Улыбнулась я мужчинам. — Вы там какой-то хлам во двор выносили. Может, там и дерево есть?

— Есть, как не быть. Правда, только на растопку и хватит, немного совсем. Сейчас Фолькер принесет.

— Спасибо! А как тут у вас? Все ли в порядке?

— В порядке, госпожа Трауте! — Мужчина тоже улыбнулся, словно успокаивая ребенка, хотя по возрасту вряд ли был намного старше. На вид я дала бы ему не больше тридцати-тридцати двух лет. — Кони уже под крышей. Сейчас обиходим их, закончим добро заносить и можно будет размещаться. Тут даже комната для батраков имеется, так что мешать мы Вам не будем. — Он кивнул в сторону неприметной двери рядом в входом в кухню.

— А в гости сходить не хотите? — Лукаво спросила я. — Если так настойчиво зовут.

— А чего ж не сходить? Только лучше потом, когда с хозяйством чуть разберемся.

Вернулся Фолькер, таща охапку каких-то обломков и обрубков. Чем все это было раньше, я не присматривалась, главное, что гореть будет. Поблагодарив и выпровадив настырного парня, мы с Магдой и Барбарой начали разжигать огонь. Сперва дело не ладилось, давно нетопленая печь дымила во все стороны, заставляя кашлять и вытирать слезы. Наконец-то, когда, казалось, мы успели прокоптиться не хуже углежегов, огонь в печи разгорелся и дым начал подниматься вверх, тая под потолком.

— Хорошо горит. — Одобрительно заметила Магда. — Но этого надолго не хватит. Сейчас пошлю девчат. Пусть осмотрятся, нет ли где поленицы с дровами.

— Какая тебе поленица?! — Не удержалась Барбара, вновь напоминая о себе. — разобрали все, еще в ту зиму, как Ондрей со своими к женкиной родне подался.

Она вруг замолчала и обе женщины с опаской посмотрели на меня.

— Можете особо не секретничать. — Решила прийти им на выручку. — Староста сказал уже, что несколько семей сманили в другие поместья. Ушли и ушли. Это еще до нас было, не воевать же теперь.

— Да он не к другим господам подался, он за реку. — Почти шепотом. Словно страшную тайну, сообщила мне Магда.

— А что там, за рекой? — Я еще не спела осмотреться на новом месте. Так что все эти „на хуторе“, „за рекой“ или „за просекой сразу налево…“ не значили почти ничего.

— Так там же венды. Разве ж госпожа не знает, что по той той реке граница проходит?

— Откуда бы ей знать? — Осадила Магду старая Барбара. — Ты так говоришь, словно господа тут выросли и с тобой вместе за ягодами ходили. А люди вчера в ночь приехали только. — Жена у Ондрея была из вендов. А их, говорят, наш король всех освободил и в закуп брать не велел. Вот как прошлый господин лютовать начал, так собрал Ондрей женку и семейство и подался к вендам.

Стража на границе их пропустила, думала, люди домой с ярмарки возвращаются. А уже когда кинулись, поздно было. А воевода тамошний только сплюнул, говорят, и велел впредь с такими глупостями к нему не ходить.

— А что, сильно прошлый господин лютовал? — Уцепилась я за ниточку слов, пытаясь вызнать больше о том, что нас ожидает здесь и чего от нас ожидают люди. Судьба какого-то Одрея волновала меня не так сильно, тем более, если той стороне границы его ожидало не пустое место, а ближайшая родня.

— Да-а-а, всяко бывало. — Женщины замялись, отводя глаза. Пусть лучше муж ваш Вита поспрашивает. Не след такое молодой госпоже слушать. — На правах старшей высказалась наконец-то Барбара. Мы, лучше, сейчас ко мне пару девчат зашлем, пусть ведро принесут, дров охапку, котелок и из еды чего-нибудь. Будем обед готовить.

Хотя. Лучше я сама с ними сожу. Не найдут ведь ничего. Только зря время потеряем.

— Подождите! — Спохватилась я. — Я сейчас с вами кого-то из мужчин пошлю, если они уже с конями разобрались. Пусть помогут нести.

— И то дело. — Согласилась старушка. — Из меня-то уже работник так-себе…

Пришлось снова идти на хозяйственную половину и обьяснять мужчинам, что от них требуется.

— Вот никак старуха не угомонится! — Покачал головой воин, которого Барбара так настойчиво приглашала. Теперь я знала его имя, услышала, как остальные называли его Йоргом. — Но придется сходить. Может, нам за это супа какого-нибудь сварят.

— Иди, поосмотрись. — Беззлобно пошутил его приятель. — А то размечтался ту про суп, словно год сухим хлебом питался. А, между прочим, каша у того трактирщика тоже была неплоха.

— Так каша же, не суп. — Пожал плечами Йорг и подошел ко мне, всем своим видом показывая: „Я готов!“.

Когда Йорг с Барбарой и двумя совсем молоденькими девочками ушли, я отправила пару помощниц отмывать верхние комнаты. Все мы их, конечно, пока использовать не будем, но я уже присмотрела одну из них под спальню, а в другой пока можно Арвиду кабинет оборудовать. Такой, как я у господина бургмана видела: чтобы и книги рассчетные, и карты, и книги — все в одном месте, на надо искать, если понадобится.

Остальные девушки сами распределились по нижнему этажу дома, я только напомнила, чтобы и батрацкую комнату тоже не забыли отмыть. Была батрацкая, а станет казарменной, решила я. Конечно, то не парадная комната, но зато своя. Не надо путаться ни у кого под ногами, если зимним вечером тебе нездоровится или просто тоскливо и не хочется никого видеть. В любом случае, гавное — отмыть, а кому в нее перебираться, мужчины, думаю, разберутся сами.

— Пропал мужик. — вывел меня из задумчивости голос Магды. — Теперь старая Баська от него не отстанет. — Появнила она, видя мое непонимание.

— А зачем ей это вообще нужно? — Задала вопрос, ответ на который искала с самого начала того странного разговора.

— Да внуков своих на шею повесить некому.

— А дети где? И Йорг тут при чем? — Спетничать не хотелось, но и разобраться бло надо. Слишком странно все это выглядело со стороны.

— Детей мор забрал, а внуки остались. — Пояснила Магда, погрустнев. Видно, ее семью эта беда тоже не обошла стороной. — Баська при сыне жила, на крепком хозяйстве, тем, наверное, и держатся. А позапрошлой весной дочь померла, а зать заново женился. Так он ей еще дитя привез, говорит, новая женка не справляется с двумя сразу.

— Понятно. — Я ужаснулась, представив себе отца, ради новой жены отказывающегося от собственного ребенка. Наш отец, хоть особо и не баловал, но когда Анна с дочкой домой вернулась, обратно к родне мужа не отослал. — И что же, хозяин той деревни был не против, что дитя отдали?

— А с чего ему против быть? Это ж дитё, а не крепкий мужик. Работником он еще когда станет. А то и не станет вовсе, если мамки нет, а мачеха своими занята.

— Так а Йорг? — Не дала я Магде уйти в дальнйшие рассуждения, поглядывая между делом через площадь, где у другого дома мужчины уже тоже начали разгружать телеги. Поискав глазами мужа, убедилась, что Авида среди них не было. Наверное, даже шторм не помог Виту избежать отчета, усмехнулась мысленно.

— А Йорг Ваш — крепкий мужик, без которого в хоязйстве все скоро развалится. Зазвать его на постой, приманить домом, а там, пока дети подрастут, господин ему, глядишь, новый дом поставит.

— Это тебе Барбара сказала? — Я удивилась. Вроде. Не видела, чтобы женщины сегодня долго где-то сплетначилали по углам, все время на виду.

— Да что там говорить! — Отмахнулась Магда. — Останься я с тремя детьми на руках, тоже бы искала, к кому бы подластиться.

Я только кивнула, отметив про себя, что, похоже, мне в помощь досталась от Вита первая сплетница на деревне. Интересно, это он ей так хотел досадить, заставив отмывать застарелую пыль, или специально подослал, чтобы присматривалась? Разговор затих как-то сам собой. Магда, видя, что я не настроена дальше беседовать, ушла в дом, сославшись на необходимость проверить работу. А я осталась стоять у двери, глядя, как почти у каждого дома суетятся люди, привыкая к новому месту, которое теперь стало моим домом.

Внезапно я увидела, как насторожились несколько мужчин, а уже потом послышался топот копыт. Это его раньше всех услышали опытные вояки. Прямо на площадь, подгоняя босыми пятками рыжего кнька влетел мальчишка лет десяти. Еще не успев как следует придержать коня, он завопил на всю площадь: „Деда Вит! Деда Вит! Штормить будет!“. На его шум из нескольких дворов тут же выглянули люди. Старостина выглянув из двери, откликнула вестника.

— Тут он, дома! Да не вопи ты так, знаем уже.

Парнишка подогнал коня к старостиному дому и лихо спрыгнул на землю.

— Бабуль, мамка велела передать, что сильный шторм идет. Господин сказал, сегодня в поля не ходить и скотину загнать. Так мамка сказала, чтобы я у тебя ночевать оставался, чтоб в дороге не застало.

Старостина засуетилась вокруг, как оказалось, внука, а взбудораженный вестником народ вернулся к своим делам. Едва из дома вышли Вит и Арвид, как к ним подбежал какой-то мужик. Он что-то говорил, размахивая руками, а лицу мужа при этом мурилось все больше и больше. Не удержавшись, я пошла к нему, чтобы узнать. В чем дело. Пока я шла. Арвид повернулся в сторону дома, который обживали его люди, и пронзительно свистнул.

На этот свист, как по команде, выскочили несколько мужчин и подбежали в Арвиду. Как оказалось, свист услышали все, потому что из нашего дома тоже выскочили мужчины и, обгоняя меня, поспешили к своему командиру.

— …. Пропадет все.. — Услышала я обрывок фразы.

— Ты и ты. — Арвид указал на двух молодых парней, — Возьмите повозки (наши, тех, что гсподина наместника — не трогайте) и помогите возить. Ян, — обратился он к подошедшему брату, — Съезди посмотри, ладно? Может там не все так плохо.

Вопреки моим ожиданиям, на этот раз Ян не стал умничать. А только молча кивнул и пошел седлать коня.

— Что пропадет? — Спросила я, не удержавшись, осторожно, делая вид, что разглаживаю складку на рукаве, поглаживая плечо мужа.

— Сено пропадет. — Арвид вздохнул. — Этот умник ухитрился сено в стогах оставить в низинке. Говорит, там раньше всегда сухо было, а сегодня он поехал проверить, хорошо ли сметаны стога, чтобы не раскидало ветром, а там уже под ногами хлюпает. Видно, выше по течению рек дожди пошли раньше, вот в озеро воду и погнало.

— Жалко. — Вздохнула я.

— Жалко. — Согласился муж. — В другое время я не стал бы гонять лошадей. Но сейчас, когда в стойлах добавилось почти два десятка лошадей, мы не можем терять корма.

— А как же люди на хуторах? Их то-то предупредит?

— По-хорошему, надо бы. Скажу старосте.

— И приходи на обед. Мы там с женщинами суп варить собрались.

— Нас с тобой староста сегодня зовет. — Покачал головой Арвид. — Говрит, вчерашний ужын — не в счет. Его жена с невестками там стараются, нелоко отказать. А суп варите, покормишь ребят, когда с лугов вернутся.

— Хорошо. Так я пойду? Можно уже распаковываться?

— Можно. Да, Траутен, там в поклаже копчености, смалец, крупы на первое время. Я распорядился запасы в наш дом отнести, так что спроси ребят.

Я кивнула и пошла вновь заниматься домом. Начала с того, что, осмотрев работу, распустила по домам помощниц. Пришлось пока ограничиться простым „спасибо“. Но мне кажется, что никто особо не обиделся, наоборот, девушки и женщины были рады, что можно наконец-то вернуться домой.

Даже Барбара, поворчав что-то про непутевую молодежь, пошла домой, оставив вязанку дров, корзинку овощей на первое время и небольшой котелок. Хотя я и решила для себя, что непременно запишу это все Арвиду в счет следущего года, отпускать добрую жеенщину просто так не хотелось. Я помнила слова Магды про трех внуков, которые старушка поднимала сама. Так что уговорила ее взять небольшой кусочек окорока, внуков побаловать.

Остальные дела я решила доделать сама. Суматошный день продолжался, а мне хотелось побыть наедине с домом, почувствовать его своим. Решив, что на всех голодных мужчин этого котелка не хватит, пошла к людям Арвида, чтобы взять у них боьшой походный котел. Хотя в пути мы использовали его редко, я знала, что он у них есть. Котел мне, само собой, не дали, двое мужчин принесли котел, наполнили его водой и самолично подвесили над печью. Дождавшись, пока закипит вода, закинула туда корешки и занялась другими делами.

В клети среди тюков и коробов я нашла „приметные“ свои, из которых выудила кое-что из приданого. Постель стелить было некуда, да и скатертью застилать было пока нечего. Но окна в доме были, значит, можно повесить занавески. С занавесками на окна и дорожками на полу комнаты приобели почти жилой вид. Осталось придумать, как мы будем спать.

Как оказалось, несмотря на всю занятость, Арвид успел позаботиться о постели для нас. Когда в деревню начали заезжать телеги, одна из них остановилась у нашего дома. Один из людей Арвида, сидевший сверху, спрынул с сена и спросил: „Какую комнату госпожа выбрала по спальню?“. Следуя моим указаниям, он с товарищем в несколько ходок занесли наверх свежее луговое сено. На полу в комнате получилась немаленькая такая копна. Осталось накрыть ее попонами, которые воины оставили тут же, а потом застелить сверху бельем. Я еще нашла свою сумку с траваи, которыми поделились Хельга и господа фон Хагедорн. Выбрав немножко лаванды и немножко солдатской травы, я положила их на попону, прикрыв постельным бельем. Маленькая комната быстро наполнилась запахом летнего луга.

Доволна, я спустилась вниз и занялась супом. Решив, что хорошего много не бывает, я щедро заправила его окороком и дробленным ячменем, оставив томиться на малом огне. Несколько веточек тимьяна придали вареву пряный аромат, а немножко соли — вкус. Довольная собой я оглянулась вокруг, раздумыая, что еще можно сделать. Но в этот момент меня отвлек шум наулице.

Выглянув в окно я поняла, что селяне, следуя совету Арвида, спешать загнать всю скотину с пастбищ. Я с интересом присмотрелась, какую скотину принято держать в этих местах. В основном, как и в наших краях, это были овцы. Коров было немного, всего две или три. Кони сейчас были в работе, свозя в деревню все, что еще оставалось на полях. Птица пока еще свободно гуляла по площади, наверное, ее собирались загнать в последнюю очередь. Я заметила, что по команде Вита открыли остальные пустующие дома и овец загоняли также и в них. Видимо, за лето стадо разросось, а излишки на ярмарку отогнать просто не успели.

Когда вернулась часть мужчин, оставила Йорга хозяйничать, а сама пошла навстречу мужу, который должен был проводить меня к старосте на обед. Хотя Вит с женой и старались всячески показать. Что рады пинять гостей „как положено“, долго рассиживаться никто не стал. Обед был настолько вкусным, что никто не заставлял себя упрашивать дважды. Я бы еще охотно поболтала с хозяйкой, очень уж хотелось выспросить у нее рецепт гуся, но мужчины уже поблагодарили и собрались расходитсья. Решив не мешать людям. Я тоже поспешила домой.

Остатокк дня прошел в разборе запасов. Выбрав одну из перегородок клети в качестве доски, я вооружилась куском мела и тщательно записывала все, что обнаружила в поклаже. Мужчины возились в хлеву, что-то чинили, судя по звукам. Иногда я высовывала голову за переородку и звала на помощь, когда надо было передвинуть особо тяжелый короб или мешок. Однажды они сами забежали посмотреть, что случилось. Смутившись. Я всячески уверила их, что не случилось ровным счетом ничего, просто вспомнилось смешное.

Когда успокоенные стражи (я начала догадываться, что Арвид оказался не сильно доверчивым, и четыре здоровых мужчины не просто так целый день крутятся вокруг меня) вышли, я с облегчением вздохнула. Обьяснить им, чем меня рассмешили два мешка чечевицы я не могла.

Ближе к вечеру пригодилась и скатерть. Двое молодых парней, чьих имен я, к сожалению, не запомнила, притащили стол и две наспех сбитые лавки. Не роскошь, конечно, но у стеночки стоять теперь больше не нужно. Поскольку другой мебели в доме пока не было, ужин нашим людям пришлось накрывать в парадной комнате.

— О, как новая хозяйка людей привечает! — Пошутил один из мужчин. — За хозяйский стол зовут.

Я не нашлась, что ответить на подначку, да и не знала, нужен ли тут ответ. Меня именно что слегка подначивали, не пытаясь ни специально задеть, ни обидеть. Пока я раздумывала над подходящим ответом, в разговор вступил Йорг.

— Можно подумать, что господин Арвид тебя на скотном дворе держал. — Укоризненно покачал головой он, пеняя товарищу. — Тоже ведь не раз приходилось в походе из одного котла похлебку хлебать.

— Так то ж в походе. — Не сдавался вояка.

— А мы и сейччас — в походе. — Сурово сдвинул брови Йорг. — Ты видел, сколько работы нам тут оставили?

— Видел. — Кивнул тот. — До хозяйского дома, похоже, добираться будем вплавь. Так что придется господину тут зимовать. Что скажете, госпожа Трауте? Как Вам такой замок?

— Неплохо. — Рассмеялась я, решив все же поддаться веселому настроению. — Осаду, может, и не выдержит, зато шорм — точно.

— Ой, да, шторм обещает быть знатным. — Вмешался в разговор еще один молодой парень, от которого, в отличие от Фолькера, я до сих пор не слышала ни слова. — Тут уже даже магии не надо, досаточно воздух вдохнуть. У нас на побережье когда воздух так густеет, жди, что ветер с моря шторм пригонит.

— Но тут ведь рядом нет моря? — Вопросительно повернулась я к ужчинам, признавая свое невежество в географии.

— Почему же — нет? — Йорг улыбнулся. — Тут до Восточного моря недалеко. И Лаба рядом, а по ней шторма с Полночного моря докатывают сюда, словно обозы по торговому тракту.

Мне стало интересно, что же такого „унюхал“ в воздухе парень с побережья. Как только мужчины встали из-за стола, я поспешила во двор, пользуясь тем, что убирать со стола Йорг заставил молодежь. Было немного непривычно, что грязные тарелки за мной убирают мужчины, но я не стала спорить, решив наслаждаться хозяйской привилегией.

Первое, на что обратила внимание, выйдя во двор, были сгустившиеся тучи. Они уже полностью закрыли небо с севера и северо-востока, громоздясь одна на другую и создавя причудливые формы, напоминающие то ли замки, то ли холмы. Воздух тоже изменился, из-за порывистого ветра заметно похолодало. Несколько раз глубоко вздохнув, я поняла, о чем говорили воины. Действительно, дома, в Горнборге, когда поднимался такой ветер, оставляющий ощущение влаги на губах, он всегда приносил за собой шторм.

Пройдя вдоль дома, посмотрела, что творится на улице. Селяне все еще суетились возле домов, но выглядело это уже иначе. Это не была уже работа. Так хорошая хозяйка проходит еще раз по дому перед приходом гостей, сметая тут невидимую пылинку, поправляя там уголок скатерти… У меня пока не было хозяйства, о котором надо было бы заботиться, поэтому пришлось снова вернуться в дом и ждать мужа.

За окном быстро темнело. Мужчины, убрав со стола, начали располагаться на ночлег. Пожелав им доброй ночи, решила дождаться Арвида в спальне наверху. Слишком уж неуютным показалось мне одиночество комнаты. Удивилась сама себе, вспомнив, как раньше долгими осенними и зимними вечерами мечтала о возможности побыть одной.

В маленькой комнате под крышей пахло сеном и травами. Небольшая лампа[7], одна из двух, что нашлись в поклаже, дарила неяркий теплый свет. Спать было еще рано. Поэтому я достала из корзинки свое вязание. Рассмотрев многострадальный чулок, порадовалась, что изначально взяла грубые нитки, предполагая использовать его в качестве утепления. Глядя на ряды петель, можно было сразу сказать, какие из них вязались дома, а какие — в дороге, в качающейся повозке. Поразмышляв немного, решила все же исправить пару наиболее грубых ошибок. Поэтому, вздохнув, начала снимать работу с петель. Пока снимала, пока распускала несколько рядом, пока аккуратно, стараясь не пропустить ни одной петли, надевала чулок обратно на спицы, желание чо-либо делать пропало совсем.

Решив, что так я много не наработаю, позволила себе немного побездельничать. Переодевшись в рубашку, я свернулась калачиком под теплым пледом и закрыла глаза, пытаясь осознать все изменения, которые произошли в моей жизни за последний месяц. Припоминая вновь и вновь все события, я пыталась понять, правильно ли я поступила в том или ином случае, могла ли что-то сделать лучше? Посоветоваться бы с матерью (уж кому-кому, а ей роль хозяйки поместья удавалась отлично), да не выйдет. До всего придется доходить своим умом. Так рассуждая, я сама не заметила, как задремала. Последней мыслью, которую я еще четко осознавала, было то, что рвиду опять придется меня будить.

Я спала и мне снился сон. Так бывает порой, когда ты, с одной стороны, переживешь все по-настоящему, а с другой — понимаешь, что все это происходит во сне. И в этом сне я видела нашу деревню так, словно сотрела на нее с возвышенности. Оглядевшись, я поняла, что стою на вершине холма, прикрывающего дома со стороны озера. Ветер нещадно трепал комышевые крыши, ломал и нес по площади ветви деревьев. От потоков дождя площадь и идущая к ней улица выглядели так, словно являлись частью озера. То, что мне самой было не холодно стоять на таком ветру, лишь подтверждало, что все это сон.

Внезапно крыша одного из домов не выдержала, дрогнула под порывами ветра и снопы камыша посыпались вниз, обнажая балку и прикрепленные к ней доски. Из этого дома выбежали люди, я видела мужчину, который отчаянно заколоил в дверь соседнего дома. Следом за ним выскочила женщина, прикрывая двоих маленьких детей чем-то из родительской одежки. Навстречу им уже бежали соседи. Женщина с детьми ут ж исчезла в одном из домов, а мужчины, среди которых я заметила и Арвида, бросились внутрь, пытаясь, видимо, спасти хоть чо-то из домашнего скарба. Я дернулась было, чтоб тоже бежать на помощь, но меня удержали.

— Не спеши, детонька! Без тебя обойдутся.

Я обернулась на голос и столкнулась лицом к лицу с пожилой женщиной, одетой в странного вида одежду. Меня удивило, длинные седые волосы свободно спускались почти до колен, чего никогда не позволила бы себе ни одна почтенная фру. Наверное, в свое время эта женщина была признанной красавицей, если даже в таком возрасте сохранила следы этой красоты.

— Здравствуйте, уважаемая! — Приветсвовала я незнакомку, не зная, как правильно к ней обратиться. — Что вы делаете в такой шторм далеко от дома? Пойдемте скорее, укроемся у нас!

— Далеко от дома? — Женщина рассмеялась и морщны на ее лице разгладились, делая мою собеседницу моложе на пару десятков лет. — Я дома, деточка. Хороша, да? — Спросила незнакомка кого-то, и тут я заметила, что на холм она пришла не одна. Мужчины и женщины, все одеты иначе, чем принято у нас, окружали нас неплотным кольцом.

Венды? Так много? Вместе с этой мыслью пришел и страх. Как же так? Откуда? У нас же, вроде, мир? Впрочем, я тут же вспомнила, что мирный договор уже был подписан и тогда, когда фон Эльстергоф с товарищами разорил поселение Марьяны. И от этой мысли похолодело внутри.

— Не бойся! — Вперед выступил старик, чем-то похожий на старосту Вита: такой же седой и массивный. — Мы просто посмотрим и уйдем.

— Посмотрите? — Я была совсем сбита с толку. — На что посмотрите? Как шторм рушит дом? Или как Арвид с селянами спасает добро?

— Хм, Арвид, значит. — Старик задумчиво потер подбородок. — Твой, что ли? Из заксов?

— Мой! — Я ответила с вызовом, изо всех сил стараясь не трусить, чтобы не позорить себя и свой старинный род. Но было в этом старике что-то такое, что невольно заставляло склониться перед ним. Наверное, так чувствуют себя простые рыцари в присутствии короля, подумалось мне. — И я тоже — из заксов, как венды нас называют. А вы кто? Вы с того берега реки, да?

— Ты? Из заксов? — Старик рассмеялся, словно услышал хорошую шутку. Потом посерьезнел. — Ну, может несколько заксов тут и отметились, конечно… Но ничего не скажешь, хороша! — Остальные венды, разглядывая меня, словно на рынке. Дружно закивали головами.

— Да кто вы такие? — Не выдержала я. Мне хотелось побыстрее зпрервать это странный сон и снова оказаться под надежной крышей нашего нового дома. Но проснуться, почему-то, не получалось.

— Мужу скажешь, князь Мешко велел курган поправить. — Сделал вид, что не услышал моего вопроса, старик. И добавил строго. — Не гоже родню обижать. Так и передай.

— Хорошо, передам. — Пожала плечами я, не понимая, о чем речь, но не желая спорить с этими странными людьми.

— Вот и славно. Хозяйствуй! — Старик протянул ко мне руку в багословляющем жесте. От его руки веяло могильным холодом.

— Аа-а-а-а-а!!!

— Ой!!! Шш-ш-ш-шай…

Очнувшись, я пару мгновений потратила на то, чтобы оглядеться. Я сидела на постели в нашей комнатке под крышей. В углу на крюке коптила лампа, весело подмигивая фитильком. Рядом с кроватью, прямо на полу сидел Арвид, мокрый, как мышь, и, тихо поругиваясь, дул на раскрытую ладонь. На коже прямо на глазах вспухали волдыри. Как от сильного ожога, словно муж ухватился за горячую печь.

— Арвид?! Что случилось? — Я кинулась к мужу, но впопыхах запуталась в подоле длинной сорочки. Хорошо, что вместо кровати у нас была всего лишь копна сена. А то упала бы больно.

— Все в порядке, Траутхен. — Попытался успокоить меня Арвид, здоровой рукой помогая подняться. — Моя вина, не удержался. Полез к тебе мокрый, холодными руками. Прочти, что испугал!

— Да что случилось-то? — Я потрясла головой, пытаясь вытрясти остатки странного сна и понять, что происходит.

— Да ничего особенного. — Несмотря на боль Арвид, казалось, был в отличном настроении. — Ты во сне вскрикивала, вот я и полез утешать. Ну и получил. Никак не привыкну, что женат на сильном маге. Знатно ты меня приложила!

— Так это был ты? Та холодная рука… — От воспоминаний меня передернуло. Приснится же такое, фу! — Давай скорее смажем руку мазью, у меня свеженькая есть.

— Да у меня тоже есть. — Не стал отказываться от лечения Арвид. — Там, в углу в сумке возьми. Мазь в глиняном горшочке, подписана, и тряпки для перевязки.

Сумка нашлась быстро, а в ней мазь и чистое плотно на перевязку.

— А не присохнет? — всревоженно спросила я, накладывая повязку на щедро смазанную мазью руку мужа. — Мать всегда говорила, что ожоги лучше подживают, если оставить их открытыми.

— Не должно. А если и присохнет — отмочим. — Пожал плечами Арвид, бравируя немного, но я видела, что он временами сжимает зубы, хотя я и старалась быть осторожной. — мелкие ожоги действительно лучше заживают открытыми. А тут, если потревожить волдырь, то будет рана. Да и простыни жалко. Если так оставить, я же тут все в жирную мазь изгваздаю.

— Вот о простыня еще заботиться! — Возмутилась я, не выдерживая и целуя руку мужа чуть повыше ожога, почти у самого запястья. — Отстираем. Главное, чтобы рука зажила поскорее. Мне так жаль!

— Ну, если так лечить, то точно скоро заживет. — Улыбнулся Арвид, другой рукой гладя меня по голове. — Как я же люблю, когда ты вот так, без чепца и прочих тряпок на голове! Всю ночь бы любовался!

— Скажешь тоже. — Смутилась я. Вставая вслед за мужем, чтобы помочь ему раздеться. Время в дороге не прошло даром, я уже вполне уверенно, почти не смущаясь, управлялась с крючками и завязками мужниной одежды.

— А и скажу! — Арвид вывернулся из моих рук, обнимая меня за талию и прижимая к себе. — Ты у меня красавица!

Я прижалась на миг к мужу, то ли согреваясь, то ли согревая его своим теплом. Неподдельное восхищеие Арвида мне нравилось, хотя я и дальше не понимала, что во мне такого особенного. Была бы такой красавицей, как он говорит, разве досиделась бы в старых девах до моих лет. С другой стороны. Не дождалась бы Арвида, а где бы я еще такого мужа нашла? Других таких не и, наверное, никогда не будет.

— Ты ужинать будешь? — Встрепенулась, вспомнив о своих обязанностях жены. — Там в кухне мы тебе оставили. Я согрею?

— Нет, спасибо. — Покачал головой муж. — Я перекусил на ходу с мужиками. Думал, пораньше к тебе вернуться, но закрутился. Одна крыша все-таки не выдержала. Пока добро повынесли. Пока дыру наскоро залатали…

— Неудивительно, что закрутися. — Я покачала головой. — Знаешь, а ты мне как раз снился. И крыша слетевшая, и как соседи сбегались, и как вы там помогали… Наверное. Услышала шум сквозь шорм, как на площади народ суетится, вот и приснилось.

— Ты потому так перепугалась? — Арвид поймал мой взгляд и внимательно вгляделся в глаза. — Боялась, что и наша крыша рухнуть может?

— Да нет. Снилось просто всякое…

— Расскажешь?

Я отрицательно покачала головой. Говорить об увиденном не хотелось, потому что все это было очень странно. Опять же, что я скажу? Что какой-то вендский князь велел Арвиду что-то там сделать и не обижать его родчей? Да откуда нам знать, что там за родственники и кто они вообще такие? Арвид принял мое молчание и мхнул рукой.

— Ну и ладно. В такую ночь все, что угодно, присниться может. Помоги мне рубаху сменить и будем спать.

— Арвид! — Встревоженно спросила я. — А если мне опять что-ниудь приснится? Вдруг я опять силой тебя ударю? Может, я себе в другой комнате постелю?

— Глупости какие! — Возмутился муж. — Я в следующий раз буду осторожнее, не буду сразу руки распускать. Да и ты рядом со мной всегда спокойно спала, даже в первую ночь не металась во сне. Вот как знал, что не надо тебя одну в шторм оставлять, надо было хоть мальчишек прислать, что ли. Но понадеялся управиться побысрее, чтобы новоселье отпраздновать.

Последние слова муж закончил поцелуем, чтобы у меня не осталось никаких сомнений, как именно он собирался праздновать. Если честно, я и сама была бы не против, но его, наверное, рука сильно беспокоит. Не до того теперь.

Осторожно, стараясь не зацепить обожженную руку, помогла Арвиду надеть чистую рубаху. Поправив сбившуюся постель, вновь залезла под одеяло и стала ждать мужа. Но в тот момент, когда Арвид уже потянулся, к лампе, чтобы задуть огонек, меня словно морозом пробрало.

— Не надо! Не гаси?

— Что случилось? — Арвид смотрел на меня озадачено.

— Пусть останется. — Я смутилась, не зная, как обьяснить свой внезапный страх темноты. Я и сама считала это глупой блажью, но темнота в сочетании с воем ветра за стенами дома навевала на меня такую жуть, что я ничего не могла с собой поделать.

К счастью, Арвид не стал ни смеяться, ни возобновлять распроссы. Он лишь поправил здоровой рукой лампу, чтобы убедиться, что она точно не станет причиной пожара. А потом подошел к постели, залез под одеяло и, приобняв меня за плечи, спросил.

— Будешь спать или поговорим?

— Давай поговорим. — Я прижалась щекой к его плечу и попыталась обьяснить. — Сама не знаю, что на меня нашло. Наверное, это все из-за того, что сон получился такой яркий, словно все на самом деле.

— Да, — Арвид кивнул, — мне тоже порой снятся такие сны. Проснешься потом и лежишь, сон от яви отличить не можешь.

— Расскажи, что там с тем домом. — Попросила я, чтобы сменить тему.

— Крыша не выдержала, ничего особенного. — Арвид пожал свободным плечом. Не желая, видимо, сгонять меня с другого плеча. Слишком уж уютно устроилась я у него под боком. — Хозяин, конечно, лопух, что до такого допустил. Но даже проверь он все сегодня, за один день там ничего не сделаешь. Может, так и лучше.

— Почему? — Я искренне удивилась. Что может быть хорошего в сорванной крыше?

— Сечас хоть не мороз. А представь. Если бы зимой сорвало.

Я честно представила и искренне пожалела ту поселянку и ее детей. Действительно, случись подобное зимой, ютиться по чужим углам пришлось бы дольше.

Мы немного помолчали. Глядя на мигающий огонек лампы я решилась спросить.

— Арвид, а как зовут вендского князя?

— Любомир. — Не задумываясь ответил муж. — Но это их самый главный князь, вроде нашего короля. Есть еще князья попроще, как у нас наместники или герцоги. А что?

— Да так, ничего… А не знаешь, есть ли тут где-то недалеко такой князь — Мешко?

— Мешко? — Арвид удивленно посмотрел на меня. — Не, не знаю, но могу спросить у Вита завтра.

— Не важно. — Я попыталась было снова сменить тему, но Арвид осторожо взял меня за подбородок и заставил посмореть ему в лицо.

— Траутхен, ну-ка, рассказывай, что случилось. Ты прямо сама не своя с того момента, как проснулась. При чем тут этот вендский князь?

— Да это я так думаю, что вендский. — Сдалась я, надеясь, что Арвид если и не обьяснит ничего, так хоть успокоит. — Он сказал передать тебе, чтобы ты поправил курган. Так и сказал: „Князь Мешко велел“. представляешь? И еще упоминал какую-то родню, которую неахорошо обижать. Я ничего не поняла. — Пожаловалась я напоследок.

— Ни-и…чего себе! — Муж присвистнул. — Не удивительно, что ты перепугалась. Кажется. Я знаю, о каком князе ты говоришь.

— Да? — Я насторожилась. Было в голосе Арвида что-то такое…

— Да. — Он подтверждающе кивнул. — Впрочем, ничего он нам не сделает. Тем более, курган я и сам поправить собирался, очень уж Вит просил.

— А что за курган? — Я даже привстала от интереса.

— Да есть тут недалеко от озера старый вендский курган. — Отмахнулся Арвид, всем своим видом показывая, что ничего особенного. — Последний хозяин за каким-то не пойми чем задмал искать там сокровища.

— Нашел?

— Нет, конечно. Местные говорят. Что в этом кургане похоронены последние вендские защитники крепости. После них тут уже наши хозяйничали. Вендов хоронили победители, так что если что-то ценное там и было, до кургана, боюсь, оно не дошло.

— А тому рыцарю разве этого не сказали? — Удивилась я.

— Сказали, конечно. Только он, конечно же, не поверил. Знаешь, Траутхен, я тут сегодня с мужиками пообщался, прямо хоть в сказители подавайся. Байка на байке: там князь то ли с проклятием, то ли с благословением; там колдун, завещавший месть предателю; там княжна, влюбившаяся в чужого рыцаря; там сокровищя княгини, которые так и не нашли… Если и тот рыцарь такого наслушался. Не удивительно, что чему-то мог и поверить.

— Глупости! — Возмутилась я. — Мало ли чего нарассказывают, это же не повод моилы осквернять! У нас в Горнборге тоже что ни поместье, то легенда. И тоже все о прекрасных девах да о спрятанных сокровищах… Если бы наи всему верили, уже ил со дна Ауе горстями ы вычерпывали и наа мелком сите перетилали….

Мою возмущенную речь прервал смех Арвида.

— Ой, прости, любимая! — Он вытирал слезы, собравшиеся в уголках глаз. — Я как представил себе эту картину, как вы речной ил процеживаете в поисках соровищ…

— А зря, между прочим. — Я не обиделась Ноборот, смех Арвида снял напряжение, вернув мне ощущение надежности и уюта. — Виллем рассказывал, как его приятель нырнул поглубже за упущенным в реку ножом. Вода там мутноватая, так он наослеп хватал. Вытащил нож вместе с горстью ила, а там монета была. Старинная, серебрянная.

Они там потом несколько дней ил со днаа тскали, пока старшие не спохватиись и не запретили, чтобы не утоп никто ненароком.

— Да у нас тоже любят вечерами языки у камина почесать. — Арвид все еще посмеивался, но глаза уже ыли серьезными. — Но некаждой же байке верить. А если и верить, то не везде лопату совать можно. Местные считают, что мор, прошедший по округе пять лет тому назад — это месть вендского мага.

— А ты как считаешь? — Я посморела на мужа с тревогой. Вот только этого нам еще не хватало, будто истории про князя нам мало.

— Я считаю, что не стоит тревожить покой доблестных воинов. Они настолько храбро сражались, что даже противики взяли на себя труд и устроили им похороны по вендскому обычаю. — Строго сказал Арвид. — Так что я в любом случае восстановил бы курган.

— Это хорошо. — Я вздохнула, пытаясь скрыть внезапно накатившую зевоту.

— А что еще велел передать твой князь? — Попытался выпытать еще что-то Арвид, пока я не передумала говорить. (3303c)

— Да ничего особенного. Про родню еще, и сказал хозяйствовать.

— Ага, — В голосе Арвида снова послышалась усмешка. — Хозяйствовать — это хорошо. Хозяйствовать мы будем. Спи, хорошая, — он подтянул одеяло, укрывая меня поплотнее. Я сейчас погашу лампу и вернусь. А ты не бойся. Ничего нам это князь не сделает. Сам же сказал, что нехорошо родню обижать.

К тому моменту я уже устала, успела выговориться и успокоиться, так что наступившая темнота принесла не панику, успокоение. Прижавшись к мужу я слушала, как на поселение накатывает очередная волна шормового ветра, но мне уже было все равно. Раз Арвид сказал, что все будет хорошо, значит, бояться нечего.