Глава третья: Пехов

Как и обещал Арвид, человек наместника провел нас до Лабы короткой дорогой, что позволило почти спрямить тот крюк, который мы сделали, заезжая в замок. От вида широкой реки у меня просто дух захватило. Даже странно, что люди ухитрились где-то перекинуть через ее мосты и навеси паромные переправы[2].

И, тем не менее, к одной из таких переправ нас как раз и вывел проводник. Время близилось к вечеру и перед переправой столпилась целая очередь из различных повозок, чьи хозяева спешили переправитсья до темноты. После короткого спора наш провожатый махнул рукой и уехал, на прощание передав Арвиду увесистый мешочек.

— Плата за переправу. — Пояснил господин Тилль, которому в этот раз выпало сопровождать мою повозку. — Господин наместник настоял, чтобы взять на себя часть дополнительных расходов.

— Это очень великодушно с его стороны. — Заметила я, не зная, что еще можно сказать. В последнее время подарки судьбы сыпались на меня так щедро, что я так и ждала какой-нибудь пакости.

— Ну да… — Господин Тилль хмыкнул. — Господин наместник вообще хорошо относится к Роггенкампам.

Это меня успокоило, потому что означало, что означало не случайную милость высокого господина. Значит, он просто давно знает семью Арвида. Наверное, потому и поверил нам так быстро в том, что касается Марьяны и обстоятельств ее появления в нашем отряде.

— Госпожа Трауте! Можно к тебе? — голос Хандзи вывел меня из раздумий.

— Эй, мелкая, а ты что тут делаешь? — Господин Тилль сурово нахмурил брови.

— Хандзя? — Я снова высунулась из своей повозки. — Что-то случилось?

— Нет. — Девочка вздохнула, понимая, видимо, что ее сейчас просто отошлют обратно. — Просто, Мирко плачет все время, а Янушу скучно, а мне уже все надоело. И уйти некуда…

— Залезай! — Коротко скомандовала я. Уж в чем-чем, а в этом я девочку прекрасно понимала. Тяжело быть вечной нянькой, когда тебе еще нет и восьми лет. — Только… Мама не будет сердиться, что ты сбежала?

— А она спит. — Важно сообщила Хандзя, с помощью господина Тилля забраясь к мне. — Мальчишек уложила и сама заснула. А если проснется, ей ваши рыцари скажут, что я к тебе ушла.

— А ты поспать не хочешь?

— Что я — маленькая, днем спать? — Фыркнуло неугомонное дитя.

— Ну, нет так нет. Хочешь, просто поболтаем? — Миролюбиво предложила я. Почему-то Хандзино „тыканье“ меня совсем не задевало, в отличие от того же Яна. То ли потому, что Хандзя не пыталась бороться со мной за место рядом с Арвидом, то ли потому, что трудно всерьез обижатсья на ребенка.

— А ты мне свою магию покажешь?

— Я не умею. — Честно призналась я. Помнишь, ты уже спрашивала?

— А я тебе тогда не поверила. — Пожала плечами девочка, словно выражать недоверие взрослому было для нее самым обычным делом. — Так же не бывает, чтобы взрослый маг ничего не умел. Хочешь, научу светлячки зажигать?

— У меня магия — не огненная. — Мне было даже жаль разочаровывать малышку. От взможности быть полезной (или утереть нос взрослому) у той просто-таки засветились глазенки. — Я же водница.

— О-о-о. — Разочаровано протянула Хандзя. — Водой я пользоваться не умею. А, давай, ты попробуешь? Может, получится.

— А, давайте, вы не будете баловаться с магией без старших!? — Арвид явно изо всех сил пытался сдержать смех, поэтому, сколько бы он не хмурил брови, добился он только одного. Хандзя и, неожидано для самой себя, я только захихикали, словно пойманые за шалостью дети.

Тем временем, Арвид уже влез в повозку и постарался расположиться поудобнее.

— Ладно, раз все в сборе, можно начинать. — И добавил в ответ на мой удивленный взгляд. — Я и так собирался в дороге немного позаниматься с тобой магией. С твоей силой нчиего не уметь — просто расточительство. А тут оказалось, что за юной фройляйн тоже нужен глаз да глаз. А то пожжет ненароком весь обоз, и останемся мы посреди зимы голые и босые.

— Не пожгу. — Наспилась девочка. — Не маленькая уже.

— ну, раз не маленькая. То садись рядом с госпожой и будем заниматься. — Строго скамандовал Арвид. Как обычно, его распоряжений Хандзя послушалась безропотно.

К моему разочарованию, ничего интересного в занятиях магией не оказалось. Надо было постоянно представлять себе то одну картинку, то другую… и как можно дольше пытаться ужержать ее в глове, не отвлекаясь ни на голоса за пологом ни на движение повозки, когда очередной раз подошел паром и очереь снова сдвинулась на несколько повозок.

— А когда я сумею вызывать воду, как Хандзя — огонь? — Не выдержав, спросила я мужа.

— А зачем? — Вопросом на вопрос ответил тот. — Ты пока научись чувствовать свою силу. Потом начнешь учиться работать с обычной водой. А уже потом будем думать…

— Это так сложно? — Удивилась я. — А почему ж с огнем все так получается?

— Потому что — огонь. — Пожал плечами муж. — С такими вопросами — это тебе к академикам. А я, уж прости, женушка, бился-бился над их книгами… пока не понял, что мое дело — военное.

Мы еще немного поработали над умением концентрировться, пока Арвид сам не прервал занятие.

— Ладно, хватит на сегодня. А то наша гостья уже совсем заскучала. — Он с улыбкой кивнул в сторону, где маленьким клуочко на шкурах свернулась Хандзя. Во сне она растеряла всю свою ершистость и была похожа на котенка, ладко спящего у печки.

— Совсем ее замучали малыши. — Покачала головой я.

— Да ну, — отмахнулся Арвид, — можно подумать, ты тебе детей нанчить не приходилось.

— Приходилось. — Не стала спорить я, борясь с желанием погладить растрепавшиеся косички. — Только сперва — не таких маленьких, а потом — я же была повзрослее.

Арвид только пожал плечами, то ли не поняв разницу, то ли просто не желая спорить. Тем болеее, в этот момент телеги снова сдвинулись и подошла наша очередь грузиться на пором.

С того дня так и повелось, что маленькая вендка ежедневно приходила ко мне, чтобы вместе послушать уроки Арвида. Иногда тот был занят, тогда магией с нами занимася господин Тилль. У него, в отличие от мужа, обьяснять получалось намного лучше. Зато сам он признавал, что его умения хороши только для новичков, вроде нас. Впрочем, нам и его умения казались почти волшебством. Мне, во всяком случае.

Марьяна сперва недовоьно косилась, не смея перечить новому господину, а потом, видно, смирилась. То ли убедилась, что никто не собирается учить ее дитя разным непотребствам, то ли поняла пользу от дармового учения.

Так тянулись дни за днями. Постепенно мы привыкли к вендке. Я даже заметила, что рыцари постарше стали чуть ли не очередь занимать чтобы ехать у ее повозки. Когда я спросила у Арвида, в чем причина такой любви, он только пожал плечами.

— Это из-за детей. Очень уж они забавные.

— А почему же, если они так любят детей, они до сих пор не женаты? — Удивилась я. Господин Тилль мне показался человеком добрым и отзывчивым, привыкшим щедро растрачивать силы, помогая любому, что нуждался в помощи. Мне казалось, что у нас за такого рыцаря, не урода, к тому же, охотно отдали бы даже молодую девицу.

— А куда бы они жен привели? В казарму? — В свою очередь поинтересовался муж.

— Тилль — четвертый сын в семье. Хойгер — второй, но они почти совсем безземельные, одна слава, что рыцари. Вот приедем, обустроимся. Тогда можно будет и ребятам жениться.

— На Марьне? — Удивилась я.

— Зачем на Марьяне? — Арвид, в свою очередь, удивленно посмотрел на меня. — Повозиться с мальчишками — не значит, что сразу — жениться. А учить их так и так кто-нибудь должен. Пока Марьяна себе мужа не найдет. Придется кому-то из соседей.

— То есть нам. — Вздохнула, понимая, что все это не просто так.

Справедливости ради, надо отметить, что Марьяна оказалась не такой уж плохой попутчицей. Отойдя немного от страха за детей и попривыкнув, она взялась помогать во всяких мелочах. Разговаривать по душам я с ней пока не спешила, но охотно обменивалась мелкими хозяйственными секретами. Она грозилась также показать мне новые узоры для кружев, какие были приняты нее дома, когда у нее еще был дом. Но пока что такую тонкую работу делать ыло не очень сподручно.

Мы все ехали и ехали, а картина на обочине дороги постепено менялась. Все чаще и чаще стали попадаться поселения, в которых дома стояли кругами, первый ряд — вокруг главной площади, остальные — вокруг него.

— Так раньше строили венды. — Поясни мне Арвид, когда я спросила, зачем стрить кругами. — Это давно было. Раньше вокруг каждого поселения были еще земляные валы, а, иногда, и крепостные стены.

— А сейчас почему нет? — Поинтересовалась я.

— Граница отодвинулась. Новые города выросли, те свои стены содержат в порядке. Подновляют постоянно или новые поставили. А вокруг каждого села крепость строить — дорого получается.

— Дорого. — Согласилась я, вспоминая, как ворчала порой Агнесс из-за сборов на ремонт бурга. Дескать, денег уходит прорва, а от кого и зачем в том бурге защищаться — не понятно. — А давно граница отодвинулась?

— Да лет триста тому назад. Может, чуть больше или меньше, но ненамного.

Теперь я уже с большим интересом приглягывалась и к поселениям, и к постройкам, которых хоть немного, но все же отличались от привычных мне. Ночи становились все холоднее. Все чаще по пологу повозки стучал мелкий, противный дождь. Я распаковала сундук с приданым и теперь куталась в теплую одежду. Марьянины мальчишки по трам походили на кочаны капусты. Заботливая вендка кутала их во все одежки, добрым словом вспоминая наместника, добротно снарядившего их в дорогу.

И вот однажды, кога я мне уже стало казаться, что эта дорога никогда не кончится, Арвид сообщил.

— Если за ночь дорога не сильно раскиснет, следующий раз уже будем ночевать в Пехове.

Этим вечером мы остановились на небольшом постоялом дворе. Как обычно, заезд не был расчитан на такое количество народу. Поэтому комнаты достались только нам да Марьяне с детьми. Остальные же рыцари и солдаты, как обычно, расположились в повозках и палатках.

Умывшись, я с наслаждением вытянулась на свежих простынях, подумав, что надо бы не забыть напомнить Арвиду, чтобы особо поблагодарил хозяйку. Впрочем, о таком мой муж не забывал никогда, прекрасно понимая, что по этой дороге ему еще придется проехать не раз. За эти несколько недель, проведенных в дороге, я научилась ценить такие простые радости как чистое белье и вкусную еду. В самом начале пути мне казалось, что это — само собой разумеется.

Свою ошибку я осознала, когда мы переправились через Лабу и сразу за переправой свернули на север. Оказалось, что до этого Арвид не просто вел отряд по проверенному маршруту, но и точно знал, с кем из трактирщиков можно иметь дело. Как только мы отклонились от маршрута, чистота и уют стали делом случая. Хорошо, хоть подавать отряду королевских рыцарей несвежую еду не решился ни один трактирщик.

Сегодня место нашего ночлега располагалось на краю небольшого поселения, слишком большого для села, слишком маленького для городка. Заезжий двор располагался в обычном крестьянском доме. Кухня и едальня — на первом этаже, нескольк маленьких спаленок — под крышей. Хозяева сперва настороженно встретили такую толпу вооруженного народа, но потом увидели на доспехах королевский знак.

— А, хвала Творцу! — Расплылся в приветливой улыбке хозяин. — Люди короля. А я уж думал, мало ли…

— Думал он… — Ворчливо перебила его хозяйка, спеша к чисто выскобленным столам с полной корзиной хлеба. — Хоть бы помолчал, тогда бы никто не знал, что ты там надумал… Видно же, что телеги груженные. Разбойный люд — те все больше налегке, а господа с поклажей. Да еще и с детками. Ах ты, сладенький! Держи-вот… — Защебетала она, суя в маленькую ручку Мирко кусок сладкой булки, а второй протягивая Янушу.

— А что, хозяин, и правда так часто разбойный люд заезжает? — Словно бы мимоходом спросил Арвид, помогая мне снять накидку и усаживая в уголок, спиной к стене.

— Да не так уж и часто, но всяко бывает… — Хозяин неопределенно пожал плечами и поспешил во двор, рапорядиться насчет лошадей, как он сказал.

— Теперь ты поняла, почему мы всю дорогу ехали таким порядком? — Спросил меня муж, когда хозяин вышел.

— Да я и так знаю, что раз ты так делаешь, значит, есть на то причины. — Я пожала плечами. Наверное, вздумай Арвид учить меня шить, вязать или варить пиво, я бы еще поспорила, хоть он и муж. Но сомневаться в воине, который уже больше десяти лет в седле, мне и в голову не приходило.

Сказав это, я тут же потупилась и мысленно упрекнула себя за длинный язык. Похоже, мать была права, умом меня Творец явно обделил. Стоило избавиться от Агнесс с Ирмгард, как мой язык тут же начал болтать вперед головы. А ведь здесь, за этим столом сидят люди Арвида, наши с Арвидом люди. Надо, все-таки, смужем как-то поуважительней….Однако, на этот раз я, похоже, даже не подумав, сказала все правильно. Подняв глаза, я увидела, как улыбается Арвид. И как одобрительно качают головой господин Тилль и второй, молчаливый, рыцарь, которого Арвид представил как Хойгера.

— Спасибо за доверие! — Арвид взял мою руку и, поднеся к губам, легонько поцеловал кончики пальцев.

Я смутилась не столько от самой ласки, сколько от того, что на этот раз ее свидетелями стали все вокруг. Мужу же, похоже, пристствие соратников нисколько не мешало. То ли считал, что здесь собрались все свои, то ли не видел большого греха в таких знаках внимания.

Поев, рыцари распределили дежурства. Часть из них ушла, чтобы сменить на посту первую смену. Котрая оставалась у повозок, пока мы поедим. Нас с Марьяной и детьми хозяйка развела по комнатам. Я приятно поразилась, что там меня уже ожидал тазик для мывания и целое ведро теплой воды, пахнуще какими-то луговыми травами.

— Ополоснитесь с дороги, госпожа, смойте усталость — Тепло улыбнулась мне женщина.

И вот теперь, когда я уже почти уснула, пришел Арвид с новостями.

— Уже завтра?! — Я привстала на кровати.

— Завтра, родная, завтра. — От Арвида немного, совсем чуть-чуть, пахло хмелем и медом. И, похоже, новости он был рад не меньше меня. А еще я велел Айко принести твой короб. Достань платье понаряднее, здешний господин ждет нас утром к завтраку.

— Ой… — Только и сказала я.

— Умгу. — Согласился муж, присаживаясь на кровать и наклоняясь, чтобы снять сапоги.

— Помочь? — Спросила я. снова привставая.

— Лежи уже. — Беззлобно отмахнулся муж. — Постарею-подряхлею, тогда и поможешь. И одеяло накинь, а то сейчас племянник твой явится.

И правда, Айко обернулс быстро, в сопровождении вездесущего на притащив короба с приданым.

— Теть Трауте, я тебе оба принес. А то я ж не знаю, что ты там куда запаковала. — Племянник, как всегда, был неугомонным.

— Мы принесли. — Проворчал Ян, ставя на пол второй короб. — Я говорил ему, чтобы пошел и спросил, какой нести. А он уперся: ты велел, чтобы быстро, и все тут. Арвид, зачем твоей жене среди ночи платья?

— За надом. — Отрезал Арвид. — Айко был послан по делу, и дело сделал. А кто-то тут, как я посмотрю, повадился обсуждать приказы. Мою жену, кстати, зовут госпожа Трауте. Можно — Трауте или просто сестрица…. Впрочем, — прервал он свою воспитательную речь, — идите уже. Завтра поговорим. А сегодня — спать!

— Да, господин. — То ли от волнения. То ли от смущения, но голос Айко сорвался, и племяннник, что называется, „дал петуха“.

— Среди домашних можно просто: дядя Арвид. — Смилостивился муж, махнув рукой, чтобы Айко вышел. — Ян?

— Да, командир. — Буркнул тот и, покраснев, выскочил следом.

— Вот же, зас… упрямец! — В сердцах чуть не выругался Арвид. — Ты уж прости его, Траутхен!

— Да ладно, было бы за что. — Миролюбиво отозвалась я, забыв уже, что минуту тому назад пылала обидой. И правда, чего обижаться? Муж заступился, племянник рядом.. — Ложись уже скорей, а я сейчас платье достану, чтобы за ночь отвиселось.

Повесив платье, я задула свечу и нырнула под одеяло. Привычно уже прижимаясь к мужу, я подумала о том, что наконец-то эта бесконечная дорога закончится. И можно будет просто закрыть дверь спальни и остаться с Арвидом вдвоем, отгородившись от всего мира.

После той ночи, когда мы ночевали у знахаря, Арвид больше не позволял себе лишнего. Вел себя так, словно спать со мной рядом для него — самое привычное в жизни дело, был неизменно ласков, подтрунивал над моим смущением много, но необидно, но никогда не шел до конца. Вот и сейчас, притянув меня к себе, он ласково гладил по плечу, шептал на ухо всякие глупости, а мир за окном нашей маленькой комнатки жил своей жизнью. Ржали кони, кто-то переговаривался во дворе. Вот заскрипели телеги, видно, приехали еще какие-то припозднившиеся путники. Заплакал за стенкой ребенок, разбуженный, видно шумом за окном.

Арвид замолчал. Замер на миг, видно, тоже вслушиваясь в шум, и снова прильнул ко мне, успокоенный. Теперь он ничего не говорил, продолжая, словно в полусне, прижимать меня к себе. Его ласка будоражила, заставляла хотеть большего, сама не знаю чего. В такие моменты мне всегда вспоминались слова мужа о том, что все это должно было происходить как-то иначе. И мне не терпелось узнать, как же это будет.

Наверное, поэтому. А, возможно, еще и потому, что запах трав, оставшийся в комнате после умывания, кружил голову. Но когда Арвид, тяжело вздохнув, отстранился от меня, я сама потянулась вслед, целуя его в ямочку, что виднелась в открытом вороте рубахи.

— Завтра еще день в дороге. — Напомнил мне муж, не особо, впрочем, отбиваясь.

— День — в дороге, а ночь — мы сами не знаем где. — Вздохнула я и замерла, не зная, остаться или откатиться на свою сторону постели. Однако, терпение Арвида тоже оказалось не беспредельным. И муж, целуя меня, сам потянулся к рубашке.

Утро наступило быстро и оказалось суматошным. Новость о скором прибытии взбудожила весь отряд. Вокруг только и разговоров было о том, что ожидает нас там, в конце пути. Я прекрасно понимала мужчин, ведь каждый из них, как и мы, пустился в этот путь, ведомый надеждами на лучшую жизнь. Оставив часть отряда под командованием Хойгера завтракать и стеречь повозки, мы с Арвидом и Тиллем отправились на завтрак к хозяину здешних земель.

Если не считать ночь у замке родственницы господина наместника, это впервые нас приглашал к себе рыцарь, чьи земли мы проезжали. Наверное, если бы мы попросили о помощи, никто из них не отказал бы собрату по оружию. Но в помощи мы не нуждались, а им не было дела до каждого, кто решил пуститься в путь по королевскому тракту. Здесь же, наверное, путешественники встречались намного реже.

— Не думаю. — Покачал головой Арвид, когда я поделилась с ним своими мыслями. — Скорее, местного рыцаря насторожила новость о вооруженном отряде, кторую ему, наверняка, поспешил сообщить наш хозяин. Или еще кто-нибудь из местных. Вот он и решил посмотреть своими глазами.

— А, может, решил познакомиться с соседями. — Вставил свое, как обычно, веское, слово господин Тилль. — Если я не ошибаюсь, где-то недалеко уже должны ть граница.

— Мне казалось, — Арвид огляделся, словно ожидая увидеть эту самую границу прямоза ближайшим кустом, — что граница должна быть еще дальше к северу. Но кто знает, может и правда, сосед. Сейчас все узнаем.

Много времени дорога не заняла. Как и говорил хозяин постоялого двора, едва мы выехали из городка, дорога повернула за небольшую рощицу. Сразу на ней взгляду открывались поле и господский дом на холме за ним. Собственно, домом это назвать было сложно, потому что двор был опоясан самым настоящим рвом и стеной из крепких, заостренных кверху бревен. Но и на виденные мною ранее каменные бурги этот дом тоже не походил. Все вместе это выглядело так, словно кто-то решил так укрепить городской дом господина фон Хагедорна, чтобы он выдержал настоящую осаду. Мне стало интересно посмотреть на хозяина этого чуда.

Хозяин не заставил себя долго ждать. Едва мы поднялись на холм, как из ворот подворья вышел крепкий, нестарый еще мужчина. Одет он был, насколько я могла судить по расстоянию, подобно Рогенкампам: недешево, но неброско. Приветливо махнув нам рукой, он что-то сказал подбежавшему мальчишке, после чего остановился у ворот.

— Привествую Вас, милостивый господин! — Учтиво поздоровался Арвид, спешившись. Господин Тилль и наши сопровождающие тоже поздоровались.

— Здравствуйте, здравствуйте! — Радушно улыбаясь, хозяин сделал шаг вперед и протянул Арвиду руку. — Ханнес фон Хайденберг[3].

— Арвид фон Роггенкамп-Пехов, — Представился, в свою очередь, Арвид. — Моя жена — Трауте. Мой друг — Тилль фон Литт. Мои люди.

— Проходите скорее! О ваших людях тоже позаботятся. Мы всегда рады добрым гостям.

Мы прошли к дому через широкий двор. Арвид, сохраняя на лице приветливое выражение, тем не менее остро погядывал по сторонам. То и дело поглядывая на мужа, я старалась незаметно следить за направлением его взгляда, чтобы понять, что же его так заинтересовало. Только наткнувшись взглядом на третьего по счету молодого парня, без дела слонявшегося по двору, я поняла, что хозяин тоже далеко не так прост. И не спешит сходу доверять заезжим незнакомцам.

В душе шевельнуласт тревога: „А что, если…“, но я поспешила ее приглушить. В конце концов, Хойгер и Ян с остальными людьми отряда — это тоже грозная сила. Да и не будет рыцарь марать себя таким страшным грехом, нарушая все законы гостеприимства. Наверное.

— Фон Пехов? — Продолжал, тем временем, рыцарь фон Хайденберг, подходя к высокому крыльцу. — А я думал, что их уже давно никого не осталось. — Он с интересом окинул Арвида взглядом, вроде, и не желая обижать гостя недоверием…

— Остались. По женской линии. — Кратко пояснил муж, не давая сбить себя с толку — Его Величество признал мою жену законной наследницей.

— Вот даже как?! — Поднял бровь хозяин, приглашая нас войти. В парадной комнате у накрытго стола нас ждала хозяйка.

— А это моя Эльжбета! — Так гордо представил жену хозяин, что не возникло и малейшего сомнения: в этом доме госпожа Эльжбета пользуется немалым уважением.

Тепло попривествовав нас, хозяйка позвала всех к столу. Заврак был простым и сытным, почти таким же, как я привыкла дома. Ну, может, чуть обильнее, но если бы Виллем или отец пригласили к завтраку гостей, наши бы тоже расстарались. Кроме нас за столом присутствовали еще несколько человек, которых господин фон Хайденберг представил как своих людей. Их имен я не запомнила, кроме одного: пожилого господина, одетого по люнборгской моде, но представленного вендским именем Януш.

Это имя, как мне уже обьяснила Марьяна, означало не больше не меньше, чем тот же „Ян“, только на вендский манер. Наверное, раз уж нам выпало поселиться на самом пограничье, придется ко многому привыкать. Вот и у хозяйки имя — необычное, не наше. Если бы мы были сейчас в наших краях, я бы, наверное, по выговору смогла догадаться, выросла эта почтенная фру здесь, или же она из пришлых. Но сейчас для меня они все говорили немного необычно: и хозяйка, и ее муж, и загадочный Януш, который то ли венд, то ли не венд… надо будет потом спросить у Арвида, не заметил ли он разницы.

Хозяин, тем временем, выждав немного, снова принялся за распросы.

— Так Вы говорите, господин Арвид, что супруга Ваша — наследница по женской линии. Признаться, я уж и не думал, что кто-то еще найдется, долго Его Величество наследников искал. Хотя, так оно, конечно, лучше. Земля без хозяина дичает…

— Дичает. — Согласился Арвид, так же, подчеркнуто солидно, как и хозяин, вступая в разговор. — Вот и Его Величество решил, что хватит уже на земле хозяевам меняться. Были, наверное, причины.

— Так у Пехова теперь, говорите, хозяйка есть. — Вступил в разговор один из местных рыцарей. — Надо бы старому Виту сказать.

— Хозяин есть, сам и скажет. — Сказал, как отрезал, господин фон Хайденберг.

— А старый Вит — это кто? — Сразу ухватился за ниточку разовора арвид.

— Да староста пеховский, то есть, Ваш. Толковый мужик, хозяйственный, но упертый… страшно сказать. И местные за ним в огонь и в воду, он уже трех хозяев на месте пережил.

— И еще стольких же пережить собирается? — Скептически поднял бровь господин Тилль, заканчивая предсмотрительно оборванную хозяином фразу.

— Ну, что он там собирается — не мне судить. — Господин Ханнес ничуть не был смущен подобной проницательностью. — Но я бы, на вашем месте, со старым Витом ссориться не спешил.

— Да я на ссоры вообще не скор. — Деланно равнодушно пожал плечами Арвид. — Если хозяйство в порядке, налоги уплачены и люди не голодают, то, пожалуй, и повременим.

— Хозяйство… — Ершистость хозяина куда-то пропала, если вообще не была показной. — Дом там старый стоит, но можно ли там жить — не знаю. Как последнего хозяина погнали с места королевским указом, Вит там, вроде бы, печь топить запретил. А все заготовленные дрова отвез на ярмарку, чтобы купить зерна и припасов.

— Даже так?

— Даже так. Не думаешь же ты, господин Арвид, — фон Хайденберг легко перешел на „ты“ — что хозяина с земель просто так снимают? Да еще и отдельным королевским указом. Крестьяне тогда к вендам бежали толпами, да и те, что остались, без Витовых придумок до весны не дотянули бы.

— Понятно. — Арвид в задумчивости потер лоб. — То есть, нас ждет разграбленный дом, разореное хозяйство и полупустая деревня?

— Ханнес, хватит тебе молодежь пугать! — Вмешалась в разговор госпожа Эльжбета, до этого толко молча сидевшая рядом с мужем. — Дом там и правда в запустении, но поселение не пустое. И по хуторам люди остались, не все разбежались. Ну, был голодный год, пережили. Так и у нас тогда тоже не густо уродило. Этот год неплохой был, хвала Творцу.

— И то так. — Покладисто согласился с ней муж. — Правда, господин Арвид, что это я…. Любитлем поворчать стал на старости лет. Но ты, все равно, прислушивайся, что старшие говорят, и на многое пока не расчитывай.

— Да я и не расчитываю. Я все больше н себя привык полагаться.

— Оно и лучше. А скажи-ка, господин Арви, вот ты — Роггекамп-Пехов. Не родственик ли ты Фолькнеру Роггенкампу, что из Кедингер Ланд? Мы с ним. В свое время. Неплохо лади на королевской службе.

— Родственник. — Арвид вздохнул. — Это брат мой старший.

— А-а, так Его Величество мне хорших соседей прислал! — Обрадовался хозяин. — И как там дружище Фолькнер поживает? Мы с ним, наверное, с Последней войны не виделись… Женат уже? Дети?

— Не вернулся Фолькнер с Последней войны. — Голос Арвида звучал глухо. Словно за столько лет на военной службе он так и не начился смиряться с потерями. — Меньше месяца не дожил до подписания Мира.

— Ох, ты ж… — Ахнул господин Ханнес. — Ты прости, приятель, не знал… Ну ты смотри там, если что надо будет, шли гонца. Для брата Фолькнера я уж как-нибудь расстараюсь. Поделимся, чем сможем.

— Да мы, на всякий случай, пока со своим припасом. Но, все равно, спасибо. Лучше, подскажите, на какую ярмарку в округе стоит за товаром ездить? Где лучше продать, а где — купить?

Дальше разговор пошел уже о простых хозяйственных вещах. Упоминание моего погибшего деверя подействовало на мужчин подобно тайному слову, переводя нас из разряда „пришлых“ в „свои“. Я же, в свою очередь, разглядывала убранство комнаты, стараясь приэтом не слишком нахально глазеть.

А посмотреть было на что. Добротная мебель и расписные фразские плитки на печи соседствовали с тонкой резьбой по дереву и роскошными вышиками на занавесках, скатерти, салфетках… Да что там, даже стены в этом доме были украшены не привычными мне гобеленами, а вышитыми коврами-картинами.

— Это я по старой привычке. — Госпожа Эльжбета все-таки проследила мой взгляд, но, похоже, не обиделась. — Ткать, вышивать — это каждая женщина умеет. А вот с гобеленами вашими я так и не сдружилась.

— Да я, собственно, тоже. — Призналась-повинилась я. — Скатерти, дорожки мы дома ткали. А так, все больше мелочи по-хозяству. Мать всегда говорила, что гобеленам замок нужен, на простой стене они себя не покажут.

Хозяйка расмеялась так заливисто, что я не удержалась. Мужчины. Оглянувшись на наш дружный смех тоже разулыбались.

— Так, может, меду? За знакомство? — Все еще улыбаясь предложил господин Ханнес, окончательно признавая нас.

— Спасибо, но в другой раз. — Арвид покачал головой. — Не обижайся, но не до хмельного сейчас. Нам еще своих с постоялого двора забрать надо, и до Пехова доехать. Сам же говоришь, многого не ждать. Так что надо пораньше управиться. Чтобы до вечера людей разместить и ночлег организовать.

— Так я ничего такого и не предлагаю. — Пожал плечами хозяин. — Это ж мед…

— Да пробовал я вчера уже местный мед, на постоялом дворе. — Арвид улыбнулся, вроде, немного виновато, но светилось в его улыбке некоторое лукавство. — Вроде, совсем немного и хлебнул, а полночи потом не спалось.

Я не сдержалась и покраснела, тем более, что муж в этот момент бессовестно мне подмигнул. Хозяин, тоже заметив наши переглядушки, тоже заулыбался в усы, но ничего не сказал. Только когда мы уже уезжали, шуливо поддел Арвида.

— Так ты про обещание не забудь. Если хозяйство все силы вытянет, приезжай на медок. Мед — он такой, сразу все поправит.

Уезжали мы с улыбками, а нам вслед летели смех господина Ханнеса, котрому что-то быстро-быстро выговаривала его жена.

— Вот и познакомились. — С облегчением вздохнулАрвид, когда гостепримный дом скрылся за рощицей. — Могло быть и хуже.

— Например? — Спросила я, тоже радуясь в душе такому приему.

— Например, могло оказаться, что добрый сосед с крестьянами давно уже распахал межу и спокойненько засевает больше земли, чем ему отмеренно на королевских картах.

— Ну, межу ты, на всякий случай, перемерь. А то мало ли… — Вмешался господин Тилль, который от самого дома ехал молча. — И отцу напиши. Спроси, не упоминал ли Фолькнер когда своего приятеля в разговорах.

— Перемерю. — Арвид посерьезнел. — Хотя, знать бы еще, где та межа проходит Если там лес непроходимый или болото, то хоть мерь ее, хоть не мерь… За каждым кустом по кнехту не поставишь. А отцу, наверное, пока писать не стану.

Столько лет прошло. Думаешь, он помнит каждое слово, что и когда кто-то из нас на привале у костра гвоорил? Только душу зря бередить.

— А ты его совсем не помнишь? — Спросила я, вспомнив наш первый разговор на лугу. — Ты же тоже там был.

— Траутхен, я тогда еще и рыцарем не был. Меня к „взрослому“ костру не всегда приглашали. Тем более, Фолькнер не был магом.

— Как так? — Я удивилась. — Я думала, что вы все — маги. И ты, и Дирк, и Ян, и ваш отец…

— Нет, зачем же. Как и в любой семье, у нас есть родственники и с даром, и без дара… Уве был водником, как и мы. Фолькнер был просто рыцарем. А младший наш вообще в материнскую семью уродился, магом земли.

— А-а-а, понятно. — Совсем понятно мне не было, но Авид отвлекся от рустных мыслей, а это было самое главное.

На постоялом дворе нас уже ждали готовые к выезду повозки и наши люди, сытые, отдохнувшие и готовые за Арвидом хоть на край света. Поэтому, щедро расплатившись с гостеприимными хозяевами, мы двинулись в путь. Казалось, теперь и колеса телег скрипели меньше, и кони ступали легче, и на колдобистой дороге не так трясло…

И все же, солнце уже начинало клониться к закату, когда откуд-то ощутимо потянуло водой. Выросшая на берегу реки, я точно могла сказать, что где-то рядом находится рупный водоем. И правда, вскоре нашим взглядам открылось озеро, а на его берегу — довольно крупное поселение.

— Похоже, вот и Пехов. — Обратилась я к господину Тиллю. Тот, перекинувшись с арвидом парой слов, при выезде сразу же занял место возле моей телеги.

— Да, если верить карте, то именн он. Только, госпожа Трауте, Арвид просил вас пока посидеть в повозке и не высовываться, пока он не позовет.

— Арвид ожидает какого-то подвоха? — Я искренне удивилась, ведь после разговора с соседом все выглядело, вроде, вполне неплохо.

— Не то чтобы подвоха… — Господин Тилль попялся, не зная, как лучше обьяснить простые вещи невоенному человеку. — Поместье пять лет без хозяина. Человек наместника заезжал по нескольку раз в год, только оглядеться. Да еще чтобы налоги собрать. Мало ли, какие тут настроения…

— Хорошо, господин Тилль, не волнуйтесь. Я не буду высовываться.

Похоже, мне сейчас так аккуратно попытались обьяснить, что местные жители вполне могут не обрадоваться новому хозяину. Я могла их понять, но чтобы крестьяне подняли руку на рыцаря с королевской грамотой — такого представить себе я не могла. В итоге, решив, что Арвид опять старается заранее предусмотреть все, что можно и нельзя, снова достала из корзинки свое вязание. До сих пор предусмотрительность Арвида играла мне только на руку, обеспечивая вполне удобное путешествие. Поэтому, если ему так спокойнее, посижу пока под пологом.

Вскоре я почувствовала, как телеги покатились с горы. Удивилась сначала, ведь большинство людей старается построить дом повыше: и защищать удобно, и не затапливает по весне. А потом вспомнила дом, где нам сегодня довелось завтракать. Там ведь тоже городок не вплотную прилегал к поместью хозяина. Наверное, Арвид тоже решил сначала заехать в деревню, а не в пустующее поместье.

Селение встретило нас настороженно. Понятно, что нас заметили издали. Попробуй не заметь такую толпу народу, да еще и с поклажей. И на дворе еще не настолько стемнело, чтобы все сидели по домам. Однако же, ни одного человека на улице или во дворах я не заметила. Судя по тому, что никто из наших людей не откликнул кого-либо, не попытался вступить в разговор, дело ту не только в ограниченном обзоре.

Наверное, меня бы смутил такой прием, но Арвид с товарищами не зря столько лет проводили на службе. Остановив обоз на небольшой площади в центре поселения, господин Хойгер постучал в самый крепкий с виду дом.

— Эй! Есть кто живой?

— А вы кто такие? — Краткость отвечавшего явно граничила с наглостью. На что уж Виллем не отличался гроным нравом, но и ему наши крестьяне так хамить не решались.

— Нам нужен староста Вит. — Не дал сбыть себя с толку рыцарь. — Проведешь к нему, или мне дверь выбивать, чтобы проводника добыть?

В этовремя верь соседнего дма открылась, а за ней обнаружился крепкий мужик. На первый взгляд казалось, что видишь перед собой старика, но двигался он слишком проворно для старого.

— Ну, я — Вит. Чего надо-то? Если за налогом, так покажите грамотку.

Стараясь как можно лучше рассмотреть нашего старосту, я припала к прореези полога, стараясь не вигаться, чтобы неловким движением не выдать свое присутствие.

— Я — Арвид фон Роггенкамп-Пехов. — выступил вперед муж, который уже успел спешитсья и теперь стоял напротив старосты, сложив руки на поясе, — Волей Его королевского Величества — влделей Пехова и окрестны земель.

Я с удивлением отметила, что Арвид не меньше, чем на ладонь ниже мужка. Надо же! А, вроде, тоже мужчина немаленький. Вит тоже внимательно разглядывал Арвида, не особо скрывая свой интерес.

— Новый хозяин, значит? — Почтения в его голосе это знание ничуть не прибавило. — И грамотку посмотреть можно?

— Почему нет. — Пожал плечами муж, жестом подзывая к себе Айко, держащего в руках кожаную сумку.

Я удивилась, что такие важные бумаги Арвид доверил моему непоседе, а не младшему брату. Который, к тому же, уже был обученным рыцарем. Но потом вспомнила ершистый характер новоприобретенного братца и согласилась, что Айко хоть зря задираться не будет. А если и ляпнет чего-нибудь не подумав, то с него, как с мальчишки, спросу еще никакого. Никто его всерьез не воспримет.

— Огня добыть или так прочитаешь? — Голос мужа звучал все так же спокойно. Но я-то уже прекрасно знала, как хорошо умеет Арвид владеть собой, поэтому спокойствию этому доверяла не сильно.

— Своим обойдемся. — Проворчал мужик, жестом подзывая кого-то из глубины дома. К нему тут же подбежали два таких же здоровых парня, одиниз которых держал в руке горящий факел.

Староста долго читал бумаги, смешно морща лоб и что-то проговаривая одними губами. Мои племаники так делали обычно, читая особенно длинные или незнакомые слова. Прочитав грамоту, Вит еще долго крутил в руках печать, то ощупывая ее пальцами, то разглядывая при свете факела. Еще чуть-чуть, казалось мне, и он понюхает ее, а то и вовсе начнет пробовать на зуб. Но, видно, подобные печати мужику уже видеть приходилось (Как там говорил уважаемый сосед: „Трех хозяев прежил?“), так что полинность ее сомненй не вызвала.

— Новый хозяин, значит. — Теперь уже утвердиительно повторил Вит. — Ну, звиняйте, если чего не так. Места тут глухие, мало ли, кто на ночь глядя заскочит. — И, повернувшись к дверному проему, громко пробасил. — Порядок! Свои.

Большинство наших горнборгских мужиков в таких случаях говорили: „… Кого на ночь глядя принесет“, но королевская печать на грамоте была все-таки подлинной.

— Осторожность еще никому не помешала. — Одобрительно кивнул Арвид. И спросил. — На ночь примешь постояльцев? А то дошел до меня слух, что в господском доме неприбрано…

— Хо! — Оценил юмор староста. — Прибрать — не штука. Но не заводиться же на ночь гглядя… Приму, отчего не принять. И кусок хлеба лишний найдется. Правда, вечерю мы на такую ораву не готовили, так что больше ничего и нет.

— Своим обойдемся. — В тон ему ответил муж. — Завтра разместимся, как полагается. А сегодня жену мою на ночлег устроить надо. И вдова еще с нами, детная. Детей накорми.

— Это можно. — Сдвинулся наконец-то с места староста, на ходу что-то указывая младшим то ли родичам, то ли охранникам. — Милости просим! А вдову Вашу мы к старой Ружке спать отправим. Там места много.

— Мою вдову ты, если повезет, не застанешь. — Рассмеялся Арвид, не скрывая облегчения. — А Марьяну, то с нами приехала, на постой определи. А то мелкие совсем в дороге измучились.

После этого, хотя на небольшой площади все и так прекрасно слышали разговор, повернулся к бозу и скомандовал.

— Приехали, ребята! Ставь лагерь!

быстро сгущающихся сумерках наши люди уже привычно развернули телеги так, чтобы в случае необходимости создать из них прикрытие. Дюжие ребята проворно распаковывали поклажу, ставя палатки и готовясь ночевать под открытым небом.

— Тилль! — Позвал муж друга. — Пошли пару мальчишек с Марьяной. Пусть с детьми помогут. Заодно, там и заночуют.

— ДобрО. — Кивнул господин Тилль и, как обычно, неспешно пошел раздавать указания.

Нас же староста пригласил в дом. Там уже вовсю суетились неесколько женщин, которых Вит представил нам как свою жену и невесток. Мы с Арвидом сели на предложенное почетное место, пока женщины шусро собирали поздний ужин. Мужчины беседовали обо все и ни о чем, а я исподволь разглядывала саршую из женщин. Если сравнить, то вряд ли она была намного ниже меня, на пару пальцев, наверное, не больше. Но рядом с огромным мужем женщина казалась просто крошкой. И если Вита прожитые годы пощадили, то почтенный возаст его жены был заметен сразу.

Пока я, стараясь не глазеть совсем уж неприкрыто, разглядывала хозяйку. В дом вошли также Тилль, Хойгер, а также мужчины, которые прикрывали спину Вита во время нашего разговора. В свете факела они показались мне молодыми парнями, но сейчас я видела, что младший из них — примерно мой ровесник. Обманчивое впечаление создавала непривычная для таких крупных мужчин легкость движений. Это не была та грация, с которой двигались Дирк, Арвид или любой рыцарь оброй выучки. Скорее, природная грация дикого зверя, сытого, но от этого не менее опасного. Попривествовав хозяйку, все заняли предложенные им места.

Как и предупреждал староста, поздний ужин для нежданных гостей не отличался изобилием. Темный хлеб, с десяток вареных яиц, грубо нарезанная ветчина, какая-то зелень и крепкие клубни репы. Ужинали, в основном, мы. И еще младший из мужиков то и дело тянулся за новым куском мяса, искоса поглядывая на родителя. Да и то, видно было, что он, скорее, получает удовольствие, чем утоляет голод.

— А что, Вит, хорош ли был в этом году урожай? — перешел к делу Арвид, когда вежливость позволила начать беседу.

— Да, как сказать… — Вит замялся. Я заметила, как переглянулся Арвид с рыцарями, тоже обратив внимание на эту заминку. Интересно, староста стыдится запущенного хозяйства или решает сейчас, как поудобнее соврать?

— Говори как есть. — Арвид не стал ходить вокруг да около. — Если урожай был плохой, то я должен знать, чего надо докупить сейчас, пока цены совсем до небес не взлетели. Три шкуры драть я с вас не буду, но что и к чему — знать должен.

— Да какой там урожай! — Вмешалась в разговор старостина. — Я уже и не помню, когда в этом проклятом месте хорошо родило…

Под суровым мужниным взглядом женщина замолчала было, а потом махнула рукой.

— Ну, чего ты на меня зыркаешь?! Думаешь, если я промолчу, так кто другой не скажет? Скажи уже господам, чтобы потом обид не было. Не видишь разве, в кои-то веки Творец нормальных людей послал.

— О-о, как оно… — Протянул Хойгер, осеня себя знаком Творца.

— А в чем дело-то? Кто кого и за что проклинал? — Голос господина Тилля звучал деловито. Не было похоже, чтобы этого рыцаря испугало какое-то там проклятие. Скорее, что он, засучив рукава, сейчас пойдет разбираться со зловредной магией.

— Если верить сопроводительному письму, что вручил отцу наместник вместе с бумагами, то никто тут никого не проклинал. — Арвид хмуро смотрел перед собой, в задумчивости вертя в руках нож. — Вроде, наоборот, какой-то вендский князь благословил эту землю и все такое прочее. — Он вопросительно поднял глаза на селян, желая теперь услышать их версию происхдящего.

— Ну, если господа желают слушать сарые байки… Говорят, когда-то на острове стоял вендский бург. — Степенно начал рассказ Вит. — Хотя, чего там „говорят“, я сам еще мальчишкой по на валах играл. Это потом озеро поднялось и все ходы-выходы затопило. Так что своих детей я уже порол, чтобы не лезли, куда не след, глину валов совсем размыло, далеко ли до беды.

Арвид и старший сын старосты одновременно хмыкнули, подумав, видимо, об обном и том же. Правда, если Арвида никто призывать к порядку не осмелился, то мужик сразу же получил от брата толчок локтем под бок. Правильно, усмехнулась я мысленно, не при гостях. Староса же, сделав вид. Что ничего не заметил, продолжил дальше.

— С тех пор, как старый Пехов умер, вода в озере подниматься стала. Не сильно, каждый год по чуть-чуть. Если не присматриваться, то сразу и не заметишь. Но мы тут с деда-прадеда живем, все подмечаем.

— И что вы подметили? Давно? — В голосе Арвида теперь уже не было ни недоверия, ни скуки, скорее живой интерес. Маг-водник почуял свою стихию.

— Давно, еще отцы первыми замечать начали. А что… да все мелочи. Новые родники появились там, где раньше не было. Вода в колодце, что на площади, стала выше. Тоже, вроде, ничего плохого. Потом молодому Пехову осенью погреб затопило, хотя раньше вода никогда не доходила до дома, как бы там на озере не штормило…

А теперь уже и так видно. Где хуторские раньше овец пасли, теперь совсем заболотилось. Старый дуб раньше на берегу стоял, а теперь — в двух локтях от берега…

— А маги что говорят? Вызывал их кто-нибудь?

— Да кому мы тут нужны?! — Вновь влезла в разговор жена Вита. — Хорошего мага пригласить, небось, столько стоит, что нас со всей землей купить можно… так и бьемся тут сами. А все из-за сарой Пеховой. Не зря ее, гулёну, муж из дома выгнал!

— ??? — Судя по лицам мужчин, в некотором недоумении была не только я. Одно дело — вода поднимается, ничего нового, бывает. А другое — верность чужой жены. И связать одно с другим лично у меня никак не получалось.

— Последний из Пеховых, говорят, совсем не Пехов был. — Видя наше недоумение пояснил староста. — А старые люди говорят, что, правду Вашей Милости писали, старый князь Мешко эти земли благословил, пока его потомки тут правят. Вот как посадила дура-баба своего… — Вит замешкался, подбирая, видимо, не совсем ругательное слово, — мальчишку на чужое место, так и началась беда за бедой.

— А что же старый Пехов? Он ведь признал сына? — Спросил господин Тилль.

— Так кто ж знал?! Поначалу все у них, вроде, ладилось. Это потом уже он женку свою с молодым рыцарем застал. Но, видать, не первый грешок за ней был… Только кто ж докажет. Вот и осерчал старый Мешко, не стерпел такой обиды своему роду.

— Да уж… — Покивал муж, думая о чем-то своем.

Я тоже задумалась. Понятно, что в роду моих, как оказалось, предков не все было ладно. Но как отличить правду от выдумки? Действительно ли дух старого князя мстит за обиду своего потомка или же кто-то, под шумок, примагичивает по-соседски? Действительно ли последний из рода развалил хозяйство потому. Что хозяйствовал не по-праву? Или же он, как и мой брат, просто не был приспособлен к жизни на земле? А уж когда неудачник-рыцарь запил и загулял, тут уж у злых языков всегда какое-нибудь обьяснение найдется. Задумавшись, я потеряла нить разговора и сама не заметила, как зевнула.

— Ладно, хозяин. Хороши твои байки, но про урожай мы все-таки завтра поговорим. — Миролюбиво, но довольно строго сказал Арвид. — А пока показывай. Где гостей разместишь. Жена моя уже наместе засыпает. Шутка ли, две недели на колесах..

— Две недели? Ой, деточка! — Вновь засуетилась старостина — Ой! То есть, госпожа! Пойдемте скорее, провожу Вас в мыльню. Две недели! Человек с ног падает, а они тут все про старые байки… Сказано, мужики!

Уходя, я оглянулась на Арвида. Не обидился ли? Но он, похоже, только добродушно посмеивался над суетливостью немолодой хозяйки.

Мыльня — небольшой закуток в хозяйственной части дома, встретила нас влажным теплом и ароматом луговых трав. Отказавшись о помощи хозяйки, быстро разделась и ополоснулась над бадейкой из стоящего на табуретке ведра. Хотела вымыть еще и волосы, но подумала и решила отложить хотя бы до завтра. Я ведь не знала, какое место нам выделять для сна, будет ли там досаточно тепло. Да и вообще, не хотелось лишний раз тревожить добрую женщину. Староста с самого начала дал понять, что нас тут не ждали. Следовательно, воды грели немного, а ведь еще и Арвиду надо ополоснуться, и остальным.

Переодевшись в чистую рубашку, снятую свернула, чтоб положить к остальным. С тоской подумала, что чистых рубашек осталось не так и много, а на свое хозяйство, как ясно дал понять Вит, нам пока расчитывать не приходится. А у Арвида, наверное, тоже уже прилично стирки скопилось.

— Скажите, пожалуйста, а где у Вас можно белье пострирать? — Смущаясь, спросила старостину. Не хотелось, конечно, напрашиваться к чужим людям, но делать что-то надо.

— Прямо сечас? — В голосе старостиной зазвучала тревога.

— Зачем сейчас? — Удивилась я. — Завтра утром, а может ближе к обеду. Я хотела попросить мужа взять меня с собой, хотела дом посмотреть. А когда вернемся. Тогда и постираю.

— Вы что же, сами стирать собрались? — Женщина даже остановилась от неожиданности, обернувшись ко мне.

— Сама. — Я пожала плечами. Дома у нас, конечно, стирала прачка, но любая уважающая себя хозяйка знает, как свою и мужнину рубашку постирать. Да и мы с Ирмгард не всегда к ней белье носили, особенно, если речь шла о праздничных нарядах. Самим — оно надежнее было. — Служанок у меня пока нет, не рыцарей же к корыту с рубашками ставить.

— А та вдова, что с вашей Милостью приехала, она разве не у Вас служит?

Ох, село — он и на границе — село. Все-то тебе, хозяйка, надо знать. А то как же, вдруг Марьяна поразговорчивей окажется, и кто-то последние новости узнает раньше, чем старостина жена.

— Не служанка она. Помогла бы, если бы попросили, только ей за тремя детьми и своей стирки хватит.

— Так оставьте рубашку-то. Завтра невестку пошлю, постирает. Не гоже молодой хозяйке самой. Что муж-то скажет?

— Да он и сам к прислуге не сильно привычен. Полжизни в походах. — Подумав, я решила, что в этом случае правда не повредит. — А рубашка у меня не одна. Да и мужнины постирать бы надо. Но если вашей невестке не трудно, я буду благодарна.

Тут я смутилась и замолчала, предоставив женщине дальше додумывать самой. Признаться, я понятия не имела, надо ли в таких случаях давать деньги и если надо, то сколько.

У нас на хуторе прачкой была детная вдова, которая отрабатывала таким образом стол и кров для себя и детей. Не думаю, что мать (об Агнесс я лучше промолчу) что-то платила ей, разве что, дарила отрез кани или мотки шерсти на Новолетье. Но женщина была довольна и этому, потянуть землю после смерти хозяина получалось далеко не у всех. Здесь же речь шла о невестке самого старосты, ссориться с которым нам было не с руки. Не хотелось бы обидеть ее ненароком.

Пока мы сидели за столом, кто-то (наверное, все те же невестки старосты) успел приготовить нам комнату. Нам опять досталась комната под самой крышей. Маленькая, зато с огромной кроватью из резного дерева, которая занимала почти все пространство. Я прямо засмотрелась на такую красоту.

— А как же ее наверх заносили? — Вслух удивилась я, сравнивая ширину кровати с дверным проемам.

— Так частями же. — Старостина снисходительно посмотрела на меня, словно на ребенка. — А тут уже до кучи собрали. Старшенький у меня очень уж до дерева охочий. Каждую минуту норовит чем-то руки занять. Где надо и где не надо, везде узоров понавырезал.

— В голосе женщины звучала неприкрытая гордость. Она махнула рукой в сторону небольшого окна, обращая мое внимание на искусную резьбу, украшавшую наличники.

— Хорошая работа. Золотые руки у Вашего сына — Похвалила я.

От нехитрой похвалы саростина вся прямо засветилась. Почему-то мне подумалось, что похвалу своей работе она воспиняла бы намного спокойнее. Мы перекинулись еще парой-тройкой фраз. После чего мне пожелали спокойно ночи и я осталась одна. Посидела немного на кровати, не зная, стоит мне сегодня ждать мужа или нет. Потом решила, что не стоит. Хотя Арвид и ясно дал понять, что все серьезные разговоры продолжатся завтра, проговорить о каких-то мелочах мужчины могли допоздна, как тогда со знахарем. Однако, сегодня разговоры не затянулись.

Арвид пришел быстро, я даже еще не успела задремать как следует. Повозился немного, даже не зажигая оставленную хозяйкой свечу, а потом я почувствовала. Как сильные руки обнимают меня.

— Спишь, Траутхен? — Спросил он зачем-то шепотом. Хотя и так было понятно, что если бы я спала, то уже проснулась бы от его возни. Ведь сегодня он явно не старался быть потише.

— Нет. Думаю. — Я не стала упираться и плотнее прижалась к любимому.

— О чем? Если, конечно, не секрет. — В голосе Арвида звучала искренняя заинтересованность, словно от моих дум зависело какое-то важное его решение.

— Да так, обо всем. — Я вздохнула. — О том, что доме, наверное, жить сейчас нельзя. И о том, куда девать Марьяну. И о том, чтонадо бы найти место, чтобы постирать белье. И вообще…

— Хозяйственная ты моя! — Умилился муж, крепко целуя. — А я. признаться. После вчерашнего могу только об одном думать. Как бы не забросить тебя в седло и не ускакать обратно на вчерашний постоялый двор.

— Зачем? — То есть, я, конечно, понимала зачем увезти, только не понимала, почему менно туда.

— Затем, что нам с тобой, похоже, еще не одну ночь предстоит ночевать в чужих постелях под чужими крышами. — Арвид вздохнул. — Так пусть хоть постель будет чистой, а хозяева — нелюбопытными.

— Здесь нас тоже, вроде, неплохо приняли. — Попыталась утешить его я, хотя в душе была с им согласна. — Ну, не сразу, конечно, но как только убедились, что мы не проходимцы какие-нибудь. И на хозяйку тее жаловаться — грех.

— Да не жалуюсь я на хозяйку. — Руки Арвида неторопливо поглаживали мои плечи и спину, нежа и лаская. Я пригрелась в их тепле, уткнулась носом в ставшее таким родным плечо и потихоньку начиная засыпать. Уже сквозь дрему почувствовала. Как пальцы мужа проворно расплетают косу.

— М-м-м-м! Арви-ид! — Попыталась выдернуть кончик косы у него из рук. — Запутаются ведь, завтра полдня потрачу, пока заплету.

— Я помогу. — Прошептал муж, припадая губами к самому уху, дразня, отвлекая легкими частыми поцелуями. — Ты такая красивая….

Я вздохнула, поддаваясь искушению и прощаясь с мыслью о скором сне. Но у Арвида, как оказалось, на сегодня были другие планы. Устал ли он больше, чем в начале пути, или не доверял хозяину дома до такой степени, как своему бывшему солдату, но муж, поласкав меня еще немного, велел спать. Я хотела было возмутиться, что незачем тогда было меня будить, если уж мы только спать и собирались, но вовремя прикусила язык. Если уж я в повозке вымоталась за эти дни, то каково тогда Арвиду, почти не вылезавшему из седла? Поэтому только покладисто кивнула и закрыла глаза, потеснее прижимаясь к мужу.

Надо не забыть напроситься вместе смотреть дом, мелькнула еще мысль перед сном. Но Арвид, судя по ровному дыханию, уже спал, так что это тоже пришлось отложить до завтра.

Как оказалось утром, особо напрашиваться не пришлось. После завтрака, такого же простого и сытного, как и ужин, мужчины засобирались. Понимая мое любопытство, муж позвал меня с собой.

— Только накиньте что-нибудь, госпожа. — Предупредил Вит, надевая шерстяную телогрейку под куртку. — Там от озера холодом тянет сильно. Еще простынете с непривычки, если уж даже меня до костей пробирает.

— Да чтобы твои старые кости пробрать, и ветра сильного не надо. — Старостина ворчала, похоже, больше по-привычке, чем с досады. Это было видно и по тому, как проворно ее руки убирали остатки завтрака со стола, словно не ругала она мужа, а просто сообщала ему последние новости. И по тому, как спокойно сам староста реагировал на ее ворчание. — Послал бы кого из молодых, не один ты на селе…

— Негоже с господами кого-попало посылать. Да и недолго мы, посмотреть только… — Привычно отбивался староста от жениной заботы.

Пока они так перекидывались словами, я тоже успела одеть телогрейку поверх теплой кофты и, подумав, накинуть на плечи теплую шаль. За порогом нас ожидал обычный осенний день. Холодный ветер действительно доносил откуда-то влагу, но видала я погоду и похуже.

— Это в селе дома прикрывают. — Пожал плечами староста — А как к озеру выйдем…

— Не пугай, уважаемый. — Рассмеялся Арвид. — Мне, над Лабой выросшему, только мокрым ветром грозить. Да и или же твои Пеховы как-то над озером, вон, даже венды не где-нибудь бург ставили, а именно там.

— Над Лабой? — Живо заинтересовался Вит. — Это Вы из самой столицы, что ли?

— Не-ет, — Арвид мечтательно улыбнулся. — Дальше. Почти с фразской границы, где Лаба в Полночное море впадает. У нас когда море штормит, так соленую воду на два дня пути в реку гонит.

— Ого! А как же урожай?

Я на отвлеклась на миг от разговора, с интересом оглядывая наш лагерь. Наши давно уже не спали, под походными котелками вовсю кипела вода, пара парней возились с лошадьми. Увидев нас ребята громко поздоровались. Арвид тоже сошел с дороги, чтобы перекинуться с рыцарями парой слов. Староста Вит, терпеливо ждал, пока те наговорятся, тоже внимательно разглядывая лагерь.

— А что же, господин Арвид, это и все ваши люди? Вы одних мужиков с собой привезли, что ли? — подозрительно поинтересовался он, когда Арвид снова подошел к нему. Правда, уже не один, а с Яном и Хойгером. Господин Тилль, как я поняла, остался за старшего.

— Зачем „одних мужиков“? — Удивился Арвид. — Мы с женой приехали. И не ты ли вчера Марьяну-вдову на постой к какой-то бабке определял?

— Так, одна вдова только, и та — с детьми — Нахмурился староста. — Малолетку, что при ней, еще и за девку считать не приходится. Выходит, одних парней понабирали, семейных нету? Начнут Ваши парни по бабам ходить, как бы беды не вышло.

— Не начнут. Это не парни с улицы это — мои люди. Я не тому их учил.

— Да разве ж такому учить кого надо? — Староста вздохнул. — Не сердитесь, господин, а только дело молодое. Как чуть освоятся, так и начнут с местными парнями за девок заводиться, мне ли не знать.

— Значит, скажи своим парням, чтобы зря моих не задирали. Это тебе не парни с соседнего хутора, обученные воины. А от моих девицам обиды не будет, все только по согласию. А загуляет кто — сам женю.

— А все же, лучше бы семейных набрали. — Староста упрямо покачал головой.

— А куда мне их было звать, семейных? — Остро спросил Арвид. — В разграбленный дом? На разваленное хозяйсво?

— Ну-у, не обижайте, господин Арвид! — Возмутился староста. — Хозяйство-то не мы, а прежний господин развалил. А мы за пять лет поправили, что смогли. А дом господский никто не грабил. Разобрали, чтобы не пропало зазря. У меня и грамотка хранится, что и кому я из дома взять разрешил.

— Даже так? Ну, прости, если обидел! — Муж выглядел удивленным. — И что, даже вернут, если потребую? Дескать, попользовались и хватит?

Староста заметно замялся, видно, тема ему не слишком нравилась, но деваться было некуда, сам разговор завел.

— Те, которые наши, вернут. Конечно, если есть что возвращать. Тряпки-то, наверное, уже и поизносились. А те, кто к другим господам перебежал, или вовсе — к вендам, за тех я не ответчик.

— И много сбежало?

— В первую зиму — много. Тяжелый год выдался, еле весны дождались. Потом еще пяток. А кто остался, те уже никуда и не бегали. Господин наместник велел нам налог платить только в королевскую казну. А побежишь к другому господину, опять ему платить надо, так мы и остались.

Высказавшись, старый Вит то и дело посматривал на Арвида, словно чего-то ожидая. Не додавшись ни гнева, ни разговора о новых налогах, староста вздохнул и дальше шагал молча. До озера идти оказалось недолго, всего-то перейти через небольшую низинку, в которо содились три дорого.

— Вот эта, — снова заговорил Вит, указывая на дорогу, идущую вдоль низинки, — ведет в сосденее поместье. Вы по ней приехали. А вон та, — он махнул рукой прямо, — к господскому дому.

— А сам-то дом где? — Поинтересовался Ян, нетерпеливо оглядываясь.

— Так, на озере, за горкой.

— Что, венды бург под горой ставили? Не похоже на них. — Арвид даже обернулся к староста.

— Да не под горкой, а за горкой. — Терпеливо, скорее всего, не в первый раз, пояснил он. Говорю ж Вам: на озере. Да что рассказывать, вон он!

За время разговора мы успели подняться на горку и теперь нам открывался вид на господский дом. Дом действительно стоял на озере, на высоком острове, по самой кромке воды окруженном валами. Валы, как и говорил староста, местами оплыли, но все еще производили впечатление. Прямо перед нами, от берега до острова тянулись длинные деревнные мостки, на которых едва могли разминуться два человека.

— Действительно, на озере. — Повторил Арвид мои мысли. — Как ж я не подумал?! Прости, староста, — он вежливо склонил голову в сторону Вита, — я тебе сперва не поверил.

А ведь точно, венды такие места всегда очень любили. Только как же они до бурга добирались, вплавь, что ли?

— Так говорил же Вам, господин, что вода поднялась.

— Что, настолько? — Оба водника — Арвид и Ян — удивлено уставились на старосту. — А где раньше граница воды была?

— Да кто ж ее знает, как оно раньше было? А мы всю жизнь по перешейку добирались, тут он, под водой. Как раз шириной с дорогу, чтобы телеге проехать. Может даже чуть больше.

Мы подошли к самому озеру. В мутной осенней воде можно было разглядеть мель, примерно, в шаге от мостков.

— Мостки мы всего пару лет тому назад навели. — Пояснил Вит. — Раньше дорога круглый год над водой была, разве что в самый лютый шторм заливало, но не сильно высоко. А с недавнего времени после каждых дождей вода подниматсья стала. Так мы решили, пусть будут. На всякий случай.

— Правильно решили. — Муж одобрительно кивнул, внимательно всматриваясь в глать воды.

Я заметила, что Ян тож не отстает от брата, только смотрит чуть в другую сторону. Разглядывала братьев, и который раз удивляясь, насколько они похожи и непохожи одновременно. И именно поэтому заметила, как резко напрягся Ян, выцепив взглядом что-то в прибрежных кустах. Он сделал было пару шагов в том направлении, но передумал, вернулся и легко тронул Арвида за локоть. Вопросительно взглянув на брата, тот проследил направление, в котором указывал Ян. Прищурился, словно рассматривая что-то вдали, а потом кивнул, одобрительно хлопнув брата по плечу.

Рыцарь Хойгер всем своим видом пытался показать, что ему ничуть не интересно, что там разглядели наши маги. А нам с Витом ничего не оставалось, как тоже стоять и ждать, когда кто-то соизволит нас просветить. Но братья, поняв друг друга без слов, с остальными делиться не спешили. Решив порасспросить мужа потом, наедине, я поплотнее запахнула шаль на груди. Старый Вит не соврал, мокрый и холодный воздух с озера задувал в любую щель, пробирался под одежду, заставляя зябко ежиться.

— Ладно, сам дом посмотрим завтра. — Решил Арвид, еще раз оглядывая открывшуюся нам картину. — Похоже, к ночи поднимется шторм. Надо людей как-то разместить. А что, Вит, есть ли в деревне пустующие дома? Такие, чтобы жить было можно.

— Есть, как не быть. — Староста вздохнул. — Люди уходили, а дома остались. Дом ведь с собой не унесешь.

— Так а жить в тех домах хоть можно? — Подал голос Хойгер. — Или там тоже пусто, а у тебя тоже все в грамотке записано?

— Жить можно. Пыль только чуток обмести, отмыть. А добра там, конечно, нет. — Староста обьяснял нам, словно удивлялся, что мы таких простых вещей не понимаем. — Что хозяева прежние не взяли, я людям велел разобрать.

— Не пропадать же добру! — Продолжили мы хором.

Старик покосился на нас, покачал головой, но ничего не сказал Надеюсь, хоть не обиделся. Если быть честной, на его месте я бы сделала то же самое. Чем годами хранить бесхозное добро, не лучше ли помочь нуждающимся? Хозяин добра то ли обьявится когда-нибудь, то ли нет, а помощь нужна порой здесь и сейчас.

— Тогда пошли скорее. — Заторопился Арвид. — До ночи надо всех разместить под крышей.