Глава 22 Избиение младенцев. Сандр, Дара

Сандр заранее знал, чем закончится появление громкоголосых посетителей. Пошёл бы он играть в пятигранники или нет – без разницы. Игра давала возможность сосредоточиться и правильно просчитать все действия. К тому же, он надеялся, что Геллан уведёт женщин. Не поможет ему, нет, но хотя бы даст возможность не думать о других. Правда, с одиннадцатью самый стакерский стакер не справится бы, но для этого существует тактический манёвр – отступление, а попросту – бегство.

Сандр не страдал излишней гордыней, умел изворачиваться и хитрить, когда обстоятельства складывались не в его пользу. В позу встают пафосные дураки, а Сандр считал себя умным стратегом.

Краем глаза заметил, как покинули таверну Росса, сестра Геллана и изящная дева-прорицательница. Геллан остался – это плюс. Не вышла девчонка – это минус. Наподдать бы ей за строптивость, а Геллану – за бесхребетность, но приходилось радоваться тому, что есть.

В особо драматический момент обязательно нужно расслабиться, чтобы противник думал, будто ты – беспечный и самовлюблённый дюк. Когда мужланы вскочили на ноги, Сандр развалился на лавке, словно скучал. Как только ударом ноги лавку из-под него выбили, он спружинил и одним рывком вскочил на стол, развернулся в прыжке, чтобы не стоять спиной к противнику, но оружие пока выхватывать не стал.

До сих пор оставалось загадкой: мужики слишком выпили или держали в рукавах весомые козыри. В здравом уме на стакеров даже собаки не кидались. А эти точно знали, что в таверне – два стакера. Что-то было не так.

– А может, не надо? – произнёс задушевно, лучезарно улыбаясь, уже понимая, что время для разговоров прошло: бывшие партнёры по игре выхватили колотушки.

Торговцы отскочили к стене, подальше от стола.

– Только без фокусов. Брать живым, – скомандовал тот, что повыше, – и разделитесь: второго тоже захватите.

Сандр всё понял. Сейчас очень важно, чтобы ни одна колотушка не прикоснулась ни к нему, ни к Геллану. Как только огромные ручищи дотронулись до стола, он оттолкнулся ногами и, сделав в воздухе умопомрачительное сальто, приземлился на ноги позади нападавших.

– Берегись! – крикнул громко. – Это охотники за стакерами!

Но по глазам Геллана понял, что тот уже догадался.

Мужики с колотушками наступали. Решили массой задавить, зная, что стакеры не убивают людей. По крайней мере, не сразу и не преднамеренно.

– А ну пригнитесь, мальчики! – зычно гаркнула ведьма, и Сандр с Гелланом послушно присели на корточки.

– Я отвлеку, – прошипел Сандр сквозь зубы.

Над головами просвистел первый стило.

* * *

Всё случилось слишком быстро. Я успевала только вытаращенными глазами водить туда-сюда. Синеволосая один за другим метнула ножи.

– Стакеры не убивают, а я – да! – хохотнула она.

Узкое лезвие воткнулось в глаз одному из нападавших и, кажись, он навсегда выбыл из борьбы; второй нож нашёл пристанище в шее грязноволосого, третий застрял в плече, и детина выронил колотушку, изрыгая, судя по всему, проклятия. На всё про всё – секунд пять. И тут с воплем вскочил на ноги дедуля из кресла:

– И-и-и-и-и-и-я! – провыл он на такой высокой ноте, что захотелось заткнуть уши, и выбросил поочерёдно вперёд обе руки с кнутами, что выстрелили как серпантин из засады и захлестнулись на шеях ещё двух бугаёв.

Дедуля резко дёрнул кнуты на себя – и, захрипев, парочка повалилась мордами в пол.

В это время Сандр поднялся и швырнул что-то прямо под ноги оставшимся мужикам. Пол пошёл трещинами и распался. Я нервно сглотнула: посреди таверны, в разломе, зияла бездонная пропасть, из которой вырывались языки пламени. Дохнуло жаром. Оставшиеся невольно попятились к стене напротив. Там и достал их меч Геллана, что, перекатившись вперёд кувырком прямо по огненной пропасти, крутанулся у самой земли и полоснул мужиков по ногам. Одна из колотушек врезалась ему в бок, и Геллан упал, ловя ртом воздух.

– Геллан! – взвизгнула я, но кинуться к нему не успела: рыбоглазые, что всё время стояли у стены и наблюдали, неожиданно оказались рядом. Подобрались незаметно, пока мы глазели на происходящее.

Рыжуля встрепенулась, распрямила плечи и… чёрт, я не знаю, что это было. Она вроде как закричала, но без звука – прямо в полуоткрытый рот одному Рыбьему глазу. Словно воздухом накачивала, пока у того глаза из орбит не полезли и кровь не пошла носом и из ушей.

Второй прыгнул на меня. Я пискнула. Он схватил меня за шею и потащил, прикрываясь мною, как щитом. В глазах потемнело. Дышать стало нечем. У бедра завибрировало. Слабыми пальцами я нащупала рукоятку, выхватила кинжал и, зажмурившись, воткнула обидчику в руку. В лицо брызнуло горячим, но хватка ослабла.

Меня подхватил Сандр и впечатал кулак обидчику в лицо. Тут распахнулась настежь дверь, что-то серое пронеслось по таверне.

– А-а-а-а-а-а-а… – только и смогла проблеять я: ровно по центру стоял мой горшок с мимеей и сидел, растопырив уши, Пуфик – мерцатель радужный. Животное заурурукало, подвывая хрипло, мимеи тут же раскинули во все стороны ветки-лианы. И уже не казались они милыми кудрявыми завитушками – хищные змеи, звенящие на одной ноте, опасные и беспощадные. Лианы тут же выстрелили во все стороны, как кнуты дедулькины из кресла и, спутав по рукам и ногам всех уродов, подтянули их к себе.

Я стояла на коленях. Меня качало и тошнило. В общем, хороший, наверное, был завтрак, но с ним пришлось расстаться тут же, на полу.

Это… кровищу хорошо в фильмах смотреть. Когда ты в кресле, а всё остальное – на экране.

– Зашибись! – выдохнула я, поднялась на ноги и, шатаясь, кинулась к Геллану, что неподвижно лежал возле стены, странно закатив глаза.

– Геллан, Геллан, – позвала и провела ладонью по лицу. Руки у меня тряслись. – Ты же живой, да? Очнись, пожалуйста. Ну, пожалуйста!

Ревела я белугой, умываясь слезами, но Геллан не шевелился.

– Бесполезно, – мрачно сказал Сандр, и я кинулась на него с кулаками: – Это всё из-за тебя! Если бы ты меня послушался, не пошёл играть, ничего бы этого не было!

Сандр поймал мои руки и попытался обездвижить, я лягнула его ногой.

– Дурак! Болван! Кретин! Идиот безмозглый! – орала и брыкалась изо всех сил.

– Успокойся, Дара, он жив, жив, отключился на время.

Но я его не слушала и не слышала. Порвать на клочки, уничтожить!

– Молчать! – властно гаркнула ведьма.

И стало тихо. Всхлипывая, я обмякла в руках Сандра. Тот осторожно отпустил мои руки, прижал к себе и погладил по голове, как маленькую.

– Всё кончилось, успокойся, – прошептал он.

* * *

Наверное, бывали свалки и покруче, но не в таком убогом почти замкнутом пространстве. Одиннадцать тел, обездвиженные мимеями, напоминали коконы гигантских бучек. Троим точно уже ничего не грозило: отправлялись души (или что там хранилось в их тушах) по Небесному Пути ввысь. Двое – сражённые стило Зиргаллии, один – от беззвучного крика драконицы Инды. Вот вам и тихоня-скромница.

Девчонка подняла зарёваное лицо – нос и губы распухли, слёзы смешались с кровью торговца. Сандр ладонями вытер ей щёки и, наклонившись, поднял с пола обгоревшую по краям карту.

– Спасибо, спасительница, – пробормотал, пряча её в глубокий карман.

Двое пьяниц, отклеив задницы от лавки, пятились к выходу, воровато озираясь на тёмный шар, что, набухая, рос над свалкой тел. Их нельзя отпускать – разнесут небылицы по всему городу. Но сделать ничего не успел: на пороге замаячила высокая фигура в плаще до пят, в капюшоне и с дырой вместо лица.

Пьяницы замерли. Человек поднял руки, что-то пробормотал и покрутил большими пальцами возле лиц несчастных, словно ввинчивая что-то. Затем взял любителей драна, застывших и покорных, за руки и вывел как послушных детишек наружу.

Дара шумно сглотнула. Ну, хоть рыдать перестала. Затем девчонка отлепилась от Сандровой груди, подошла к шару, осторожно приняла его в ладони и медленно пошла к выходу. Следом за нею метнулась серая тень. Сандр моргнул.

– Шаракан, – буркнул он и, отступив на шаг, оглядел таверну.

Зиргаллия стояла возле стойки, небрежно облокотившись и нехорошо скривив рот. Рядом прилепился дед и нежно похлопывал её по руке. Драконица, потупив глаза, сникла возле стены. Напротив лежал Геллан. Под панно из лука и перца, справа, валялись спеленутые тела, стоял горшок и сидел мерцатель, сочно похрустывая бело-голубым побегом.

В раскрытые двери вошла муйба и двое мохнаток. Муйба осмотрела Геллана, покачала головой и приказала:

– Выносите, грузите в фургон. Разберёмся.

– Ну и натворил ты дел, стакер, – прорычала синеволосая, – ведь за тобой охотились. Перед кем ты так провинился, вертихвост?

Сандр развёл руками и улыбнулся:

– Да вроде как нигде не наследил, прекраснейшая. Тих и скромен, как янгель.

– Ага. То-то и видно. Мутный ты, как дешёвый дран.

Он хотел возразить, потому что, как ни напрягался, не мог понять, почему охотились за ним. Сандр скитался больше года как простой путник. Ни разу не подрабатывал стакерством и старался не выдавать себя ни словом, ни делом. Эти изначально знали, кто он. Смутная догадка промелькнула в голове.

– Думаю, ты сама меня выдала.

Зиргаллия насмешливо шевельнула бровями.

– Это ты назвала меня стакером, а после этого пошло и поехало.

Зиргаллия иронично закатила глаза:

– Да на тебя стоит только взгляд кинуть, как сразу всё ясно.

– Не так всё очевидно, прекраснейшая, – возразил он. – К тому же, я бывший стакер.

– Не будем гадать, – сверкнула ведьма зубами, – допросим одного из торговцев. Он вроде жив.

Да. Не считая троих покойников, остальные живы-живёхоньки. Что только с ними делать, Сандр пока не представлял. Вошли девчонка, Капюшон и Росса.

Дара о чём-то шепталась с мерцателем, не замечая, как напряжённо смотрят на неё обитатели таверны. Даже рыжуля перестала пялиться в пол и следила за каждым жестом Небесной.

После «переговоров» мимеи начали отпускать бандитов по одному. Мёртвых Росса и Капюшон оттащили в сторону, живых – связали верёвками. Последним освободили живого торговца с Дариным стило в ладони. Росса хотела вытащить оружие, но оружие, мигнув красным, отшвырнуло лендру в сторону.

Драконица ахнула.

– Придётся тебе самой, – сказала Росса Даре и развела руками.

Девчонка побледнела, кивнула и подошла к связанному. Тот смотрел на неё с ненавистью. Дара схватилась за рукоять, закрыла глаза и вытянула нож. Её трясло. Так она и выскочила за дверь – со стило в вытянутой руке, словно Небесная брезговала и несла что-то очень мерзкое.

– И что с ними делать? – передёрнула плечами Зиргаллия. Одиннадцать человек – не букашка в густой траве.

– Мёртвых похороните тихо, а этим я сотру память, как и пьяницам. Ничего не вспомнят. Сай и Вуг отвезут их подальше. Допрашивайте.

Всё оказалось много проще, чем рисовалось. Двое рыбоглазых действительно оказались охотниками за стакерами – жадными и понадеявшимися на удачу. В «Опа» зашли позавтракать и узнать сплетни, а тут два стакера сразу. Сандра выбрали, потому что показался менее опасным и без оружия. С подельниками держали магическую связь, поэтому те заявились в таверну быстро. Игру в пятигранники затеяли, чтобы не привлекать внимания: напились, играли, обвинили жулика, подрались, спокойно забрали нужное тело. У свидетелей – никаких дурных мыслей и догадок.

Он был слишком болтлив, рыбоглазый торговец. И не скрывал гнусной улыбки и превосходства в глазах. Что-то опять шло не так.

Капюшон отвёл Сандра в сторону.

– Он уверен, что рано или поздно будет по его. Знает, что его не убьют, а поэтому думает, что найдёт нас и добьётся своего.

– Ты же сказал, что сотрёшь память.

– Не всё так просто, – покачал головой Капюшон. – Где-то не здесь есть маг. И, полагаю, он – главная фигура. Магические колотушки, парализующие стакеров, магические кристаллы для связи – не просто купленные вещи. То, что стёрто, всегда можно восстановить. Вопрос в силе.

Сандр растерялся. Слишком сложно и запутанно для простых бандитов, промышляющих ловлей воинов.

– Я не смогу их убить, – отрезал без обиняков, – и Геллан тоже. У нас другая цель и свой кодекс. И то, что мы бывшие роли не играет.

– Потому что стакеры бывшими не бывают, – произнёс тихо странный Капюшон. – Я знаю. Я хотел убрать воспоминания последних суток. В любом другом случае этого было бы достаточно. А придётся убить всё добела. Так, чтобы имени своего не помнили. И тогда их маг может хоть на костях сплясать – ничего не добьётся, но, к сожалению, будет знать: что-то случилось.

– И продолжит ловить стакеров, – Сандр повёл плечом, словно ему что-то мешало. – Но стереть память лучше, чем убить. А кто предупреждён, будет оглядываться.

Маг кивнул и направился к бандитам. Росса их перевязала. Заботливая лендра. И снова – тихое бормотание и ввинчивание большими пальцами в лоб невидимых шурупов. Капюшон не поленился, проверил каждого. И у всех на шеях нашёл кулоны зеленоватого света. Не прикасаясь, колдовал и с ними. Что делал – не понять, только вспыхивали и исчезали золотисто-красные нити да время от времени сквозняк гулял, словно на улице буря, что распахивает двери и врывается в жилище на правах хозяйки.

– Вам надо уходить, стакер. Припасы погружены, мёртвые найдут пристанище поглубже и подальше. Эти, – она кивнула в сторону тел, – ничего не будут помнить. Уходите.

– А ты?.. – спросил невольно, сомневаясь, что здесь вообще кому-то стоит оставаться.

Ведьма криво усмехнулась:

– А что я? Жила и буду жить. Как и до вас. Тем более, я не могу бросить Миркама.

Зиргаллия нежно погладила старика по плечу, а тот улыбнулся ей и принялся деловито скручивать кнуты. Пальцы старые, а движения точные.

Обмякшие тела вытаскивали наружу мохнатки.

– Я должен и вам облегчить память, – сказал маг, – хотя бы лица и события уничтожить. Иначе всё зря.

Зиргаллия вздохнула:

– Надо – значит сделай. Но чуть позже. Вначале я хочу поговорить с Небесной.

Она щёлкнула пальцами и застенчивая рыжуля пошла за нею вслед, как привязанная. Сандр проводил их глазами. Дед Миркам доверчиво подставил лоб под руки Капюшона.

* * *

Я выронила кинжал, как только выскочила из таверны. Рухнула рядом и сидела, покачиваясь, словно болванчик. В голове звенело. Хотелось вымыться и забыть обо всём. А ещё лучше – оказаться отсюда подальше. Желательно дома, в своей постели. И понять – это дурацкий сон.

– Развезло тебя, – произнесла тихо Алеста и присела рядом.

Лицо безмятежное, чистое, без тени волнения. Ну да, ей же не пришлось видеть… Хотя кто мне доктор: я тоже могла уйти и досвидос. Отсиделась бы на заднем дворе, как все. Ничего бы не знала.

Она погладила меня по грязной руке. Сочувственно и без тени брезгливости. Не побоялась притронуться к засохшей крови. И это согрело лучше слов.

Мы сидели молча. Плечо к плечу. И её красивая белая ладонь – на моей, в пятнах крови. А внутри потихоньку развязывался узел, становилось легче дышать.

– Иранна сказала, с ним всё будет хорошо. Отойдёт. Он сильный.

Я кивнула без слов. Не первый раз Геллан валяется. Тогда, на крыльце, раненый когтями Вуга; позже – после битвы с кольцеглотом; а потом – в беспамятстве после стычки с Дирмарром. Иранна мудрая, Иранна не соврёт. Геллан очнётся – и всё станет, как прежде…

Я зациклилась и повторяла слова по кругу, как будто пластинку заело. Ни о чём не хотела и не могла думать.

Поглощённая мыслями, синеволосую Зиргаллию заметила, когда та заслонила солнце. В отдалении маячила рыже-розовая Индаруллина. Алеста тихонько поднялась и растворилась. Я одна. И ведьма надо мной. Пришлось вставать с земли.

Она такая эффектная, ладная. Всё при ней: грудь, талия, бёдра, ноги крепкие с красивой формой икр, а глаза – утопиться с головой на веки вечные. Не зря Геллан на неё повёлся. И я… растрёпанный воробей – без груди, но с попой. Короче, лучше об этом не думать.

– Вам нужно уезжать, – сказала она, помедлила и добавила: – Заберите с собой Инду. Ей не место здесь. Давно ломала голову, куда бы её пристроить.

Я кивнула. Человеком больше, человеком меньше. Будь Геллан на ногах, спрашивал бы кто меня. Нашла вожака стаи, блин.

– И… береги его, слышишь, – произнесла быстро, словно боялась, что не успеет или испугается. Тряхнула кудрями, крутанулась на месте и ушла назад в таверну.

Я смотрела ей вслед. Когда Айболит притронулся к руке, даже не вздрогнула. Мягкая паучья лапка. Тёплая. Он сыт, как никогда. Ещё бы.

– Ты напоила его кровью, – спрашивает и, наклонив голову набок, внимательно рассматривает кинжал.

– Да уж, пришлось, – буркнула, содрогаясь.

– Возьми стило, Дара.

И голос у него такой – мягкий, но властный и подчиняющий. Я могу не слушаться, возражать и бухтеть, но только вздыхаю, поднимаю кинжал с земли и вкладываю в ножны. Я же помню: это не просто железяка.

– Всё идёт, как должно. Всё повторяется, хоть и не стоит на месте, – загадочно изрекает кровочмак. Философ недобитый. Хочется сбрить его, сказать какую-то гадость, но я только машу рукой и иду к фургону, где лежит парализованный Геллан.

Нет ничего важнее человеческой жизни. Но об этом не задумываешься, когда тебе пятнадцать. Кажется, будешь жить вечно и всегда. До тех пор, пока жизнь не приложит тебя хорошенько мордой об стол. И тогда понимаешь: жизнь – штрих, который легко смазать или стереть. Жизнь – глоток воды из чистого источника. И лучше пить, пока есть возможность, чем экономить, страдая от жажды, или смачивать губы в лужах. Лучше пить, наслаждаясь. Потому что завтра у тебя может уже и не быть.