Глава 25. Между будущим и прошлым. Геллан

Они забыли про Милу. Спорили, как дети. У небесной девчонки есть этот дар: выбить собеседника из равновесия и заставить смотреть не свысока, а глаза в глаза, на своём уровне.

Могли бы и догадаться: Мила обязательно придёт навестить Тяпку. Они заметили её слишком поздно, увлёкшись словесными баталиями.

– Шаракан, – выругался Геллан.

– Чёрт! – одновременно ругнулась Дара.

Молниеносно посмотрели друг другу в глаза и встали рядом, рука об руку, закрывая спинами Жерель. Но опоздали.

Круглые глаза. Почти чёрные от расширившихся зрачков. Мила успела увидеть, поэтому всё ещё пыталась заглянуть за две спины: вытягивала шею, вставала невольно на носочки, но два плотных тела, прижатые друг к другу так сильно, что казались единым целым, стояли не шелохнувшись.

– Ж-ж-жерель, – прошептала девчушка и посмотрела вначале на Геллана, а затем на Дару, ища подтверждения своей догадке.

– Мила… – начал осторожно Геллан, но Дара его перебила.

– Ну Жерель. И что?

Поспешно одёрнула руку и сердито посмотрела на Геллана:

– У меня ещё со вчера синяки от твоей лапы, перестань без конца меня тискать! Мила всё равно увидела – раз, а во-вторых, увидела бы завтра или ещё когда. Или ты запретил бы ей ходить в сад, стращая, как батюшка?

Он всё равно сжал её руку. Осторожно, чтобы внимание привлечь. Дара проследила за его взглядом. Мила улыбалась. Улыбалась!

– Н-не р-р-ругайтесь. М-м-можно?

Мила подошла к ним и неловко, бочком, протиснулась между тел, встав на краю Жерели. Геллан и Дара стояли по обе стороны, готовые в любую минуту прийти на помощь. Но Мила не нуждалась в их самоотверженности.

Присела на край насыпи, приминая землю. Провела маленькой ладошкой над Жерелью, любуясь золотым дыханием Ока Дракона. Очертила пальчиком вертикальную черточку. Всматривалась пристально, словно зная, что делает. Глядела, будто видела что-то. И улыбалась – светло, радостно, открыто.

Дара не поняла, когда стиснула руку Геллана. Впилась пальцами в кожаную перчатку, как в якорь.

– Ты решила сломать мне руку в отместку? – прошептал он, не делая попытки освободиться от крепкого пожатия.

– Я сплю?.. Это наша Мила?..

Ему понравилось, как она сказала это. Словно согрела сердце горячим дыханием.

– Не спишь. Кажется, они нашли друг друга.

Что Геллан хотел сказать этим, не понятно. Но Дара не стала переспрашивать. Она только смотрела на маленькую фигурку на земляном валике и понимала: произошло что-то правильное.

Мила поднялась, слегка поправила рукой примятую землю. Всё та же угловатая девчонка – неловкая, зажатая, сутулая. Повернулась к ним, но смотрела куда-то вдаль… И глаза – золотые, с вертикальными зрачками.

Дара задохнулась. Геллан успокаивающе пошевелил пальцами под ее рукой. Мягкие густые ресницы сомкнулись, а через секунду на них смотрела Мила – привычная, такая, как всегда.

– Мы завтракать будем? С вами с голоду помереть можно, – Дара нашла в себе силы сказать это ворчливо, будто ничего только что не произошло.

Геллан подошел к Жерели, аккуратно поправил мечом насыпь, убирая вмятину от Милиного тела.

– Да, пора. А потом – в деревню. Миле – на урок Иранны, а нам с ткачиками да коровами разбираться. Да? И осло заодно поищем. Хотя зачем он тебе нужен – не понятно. Но пусть будет так.

К завтраку они безнадежно опоздали. Все заметили и боевой наряд Геллана, и грязно-зелёные пятна на одежде.

– Вот… а ты ещё про молчунов-деревунов толковал, – прошипела Дара сквозь зубы. – Да через час даже камни будут знать, что тут происходит что-то не то.

– Помолчи, Дара. Умойся, переоденься – и в едовую.

В столовую Дара вошла с надутым лицом. Мягкое платье хорошо смотрелось на ней, но девчонка считала иначе.

Завтракали молча, быстро. Даже Мила не размазывала еду по тарелке. После завтрака Геллан потянул Дару куда-то. Небесная молча плелась сзади, думая о чём-то своём, обрывочно-смутном. Геллан старательно пытался не слушать её мысли, но сегодня она стала ещё ближе, поэтому сдерживать себя тяжело.

Комната, куда Геллан привёл Дару, покрылась белым налётом. Дара сдула мейхоновую пыль и чихнула.

– Ну, и сколько веков сюда не ступала нога человека?

– Много. Это кладовая, где хранится одежда. Старая одежда, – уточнил Геллан и начал выкладывать вещи с полок. – Ищи, что тебе подойдёт.

С рубашками проблем не было. Почти любая впору. Со штанами дело оказалось куда печальнее.

– Издеваешься, да? Ты же прекрасно знаешь, что ни одни на меня не налезут.

Геллан улыбнулся. Когда-то он носил эту одежду в детстве. Конечно же, штаны будут… узковаты для девочки.

– Женщины у нас не носят брюк. Тебе придётся подождать, пока сошьют по размеру. Или перешьют со взрослого.

– А пока я вынуждена буду семенить в платьях, – язвительно сказала Дара и поплелась вглубь, на ходу осматривая всё, что попадалось на глаза. – А это что?

Она упёрлась в огромные сундуки, стоявшие почти у стены.

– Не знаю, – пожал он плечами. – Но можем посмотреть. Они очень старые. Видимо, из тех самых веков, о которых ты толковала.

Дара попыталась поднять крышку. Было забавно смотреть, как пыхтит девчонка.

– Хватит пялиться и лыбиться, – скомандовала она. – Помогай.

Геллан подошел, нажал на почти невидимый завиток и открыл сундук.

Кажется, Небесная хотела отчитать его за коварство, но забыла обо всём, как только взгляд упал на содержимое сундука.

– Ух ты! Ей-богу – средневековье! – восклицала Дара, доставая какие-то струящиеся платья, все в мерцающих каменьях, расшитые жилеты, незнакомого кроя брюки.

– Говоришь, не носят штаны? Хо-хо! – радовалась она, потрясая какими-то портками, словно боевым знаменем. – Зато, по ходу, когда-то ещё как носили!

– Откуда ты знаешь, кто носил эту одежду – мужчины или женщины? – попытался возразить Геллан, но Небесная только посмотрела на него, как на тяжелобольного, с жалостью:

– Ну, понятно. Что вы, мужики, можете понимать в одежде? А впрочем… на!

Она зачем-то всунула ему в руки ворох тряпья, Геллан хотел рассмеяться, но смех замер между грудью и горлом…

Тёмная ночь. Мелкий дождь моросит – противный и липкий, оседает на лицах. Мужчина сидит на коне – блестящем чёрном жеребце. Лёгкая фигура несётся из тьмы, почти невидимая, скрытая туманом и дождём. Ладная фигура женщины. Вот она отбрасывает капюшон с лица, сияет улыбкой, проводит рукой в перчатке по гладким тёмным волосам, по-детски шмыгает носом.

– Я это сделала, Нулай! Обними меня покрепче.

Мужчина наклоняется и подхватывает её. Лицо его скрыто чёрной маской. Прикасается лбом к её лбу.

– Поехали! – торопит она, улыбаясь трогательно. В глазах её – любовь…

Геллан швыряет одежду на пол. Дышит тяжело. Ему хочется прикрыть глаза хоть на мгновение. Это не больно. Это… неожиданно, как удар по голове сзади. А он не успел среагировать, увернуться, отскочить…

– Ты что-то увидел, да? – голос у Дары тоненький, как у маленькой девочки. Напугана.

– А ты? – голос глухой, как из подземелья.

– Я… нет… наверное…

– Наверное… Ты даже не поняла, что увидела. Иначе не сунула бы мне в руки эту одежду. И ты сможешь её надеть?

Дара наклонилась и спокойно собрала одежду с пола.

– Смогу. Почему нет? Она… хорошая. Её звали Амабрамма.

Небесная смотрит на гибкую высокую фигуру, прислонившуюся плечом к стеллажам.

– Ну что? Что я опять не так сказала или сделала?

– Так звали мою мать, – говорит Геллан, отклеивается от опоры и стремительно уходит прочь.

– Вот чёрт, – бормочет девчонка и, прижав к груди свои трофеи, мчится вслед, стараясь не отстать.

Сейчас она ни за что на свете не захотела бы остаться в этой конуре сама.