Глава 27. Ночной разговор. Дара

Костёр потрескивает и, заигрывая с ветром, пускает ввысь лучистые искры. Они похожи на звёзды, но ближе и понятнее, проще и не обещают ни тайн, ни открытий. Просто вспыхивают и гаснут, позволяя любоваться своей кратковременной красотой.

– Ты где Дару потерял, Геллан? – это Иранна подаёт голос.

– Где-то рядом. Я чувствую её.

– Не слишком доверяй чувствам, сынок. И неплохо бы не упускать девочку из виду. Здесь слишком всё чужое для неё. И опасное. Если ты понимаешь, о чём я.

Мне кажется, вижу, как Геллан сжимает челюсти. Сижу спиной, а они совсем рядом. Поворачиваться не хочется, выдавать себя не хочется. Пытаюсь не шевелиться, превратиться в остывшую головешку, частью угасающего костра.

– Понимаю. Не нагнетай, Иранна. И так слишком много всего в кучу.

– Равновесие качается, Геллан. Всё указывает на опасность. Сегодня меданы на все голоса рассказывали про черный снег, что упал с небес.

– Пиррия. – коротко припечатывает Геллан не задумываясь. – Она любит всякие эффектные штучки.

Иранна устало вздыхает:

– Ты слеп, сынок. Не видишь очевидного. Вы росли вместе. Ты знаешь силу её дара. И мог бы понять: её возможности не настолько мощные, чтобы сотворить такое. Кто-то или что-то подпитывает её ненависть. Небесный груз, ухайла, стило в столе… Черный снег, Жерель… что дальше? Круг сжимается в этом месте, понимаешь?

– Только не говори, что Дара всему виной. – голос Геллана резок. Кажется, он злится.

– Она небесный груз. И не зря досталась тебе, хотя Пиррия знала раньше о небесных воротах из видения ли, предчувствия ли. Дара не вина и не причина. Она здесь как раз потому, что появились все эти знаки и пошатнулось равновесие.

Иранна говорит тихо, будто сама с собой. Голос то переходит на шёпот, то прерывается до свиста. Она видится мне старой усталой птицей с истрёпанными перьями, красными воспалёнными глазами и пересохшим горлом: каждый звук даётся с трудом, царапается, и нет рядом воды, чтобы смягчить эти хрипло-свистящие звуки…

– Ты говоришь о ней, как о неживом предмете.

Я не думала, что у Геллана может быть такой противный голос. Враждебный и неприязненный. Интересно, каково это: спорить с Иранной?

– Она и есть предмет, малыш. Ты только не понимаешь ещё этого. Дара фигура на теле Зеосса. Исполнит свою роль и боги вернут её назад. А может, Небесная навсегда останется здесь. В этой земле. У небесных грузов – разная судьба. Что-то появляется из ниоткуда и уходит в никуда. Что-то рассыпается в прах. Воруется, переходит из рук в руки, а через время всё равно теряется и исчезает.

– Может, потому, что все небесные грузы – вещи. И никто не думал по-другому. Даже сейчас ты думаешь так же, хотя в этот раз небо подарило живого человека. Держи свои мысли при себе, Иранна. Мне без разницы, зачем она появилась и в чём ее великая миссия. Дара настоящая. Заставляет улыбаться, восхищаться, удивляться. Видеть всё по-другому. Пусть только кто попробует сделать её жертвой какой-то мифической миссии – и он будет иметь дело со стакером. Не с Гелланом-уродом и даже не с Гелланом-выродком.

– Ты же поклялся забыть стакерство навсегда.

– И за последние двое суток нарушил свою клятву дважды, взяв в руки оружие. Одним клятвопреступлением больше, одним меньше… Вероятно, скоро я полностью сменю одежды властителя на стакерское боевое снаряжение. И закроем эту тему.

– На ней штаны твоей матери, – неожиданно каркает Иранна. Как мне кажется, совсем не в тему, словно выдаёт на-гора какой-то подспудный пласт, полный демонов и мрака.

Геллан долго молчит. Я представляю, как он сверлит голубыми сапфирами Иранну. Слишком долго, до дыр в сердце.

– Я знаю, Иранна. И если ты хотела сделать больно, то опоздала. Я сам дал ей эти штаны.

Геллан поднимается стремительно, будто растаптывая сапогом и разговор, и сомнения.

– Дара! – грохочет он громко. Его оперный голос несётся в воздухе лавиной. – Нам пора домой!

Вот чёрт! И как прикажете вести себя?..

– Дара!

Если я ничего не придумаю, Геллан сейчас разнесёт весь этот уютный оазис.

– Н-н-не к-к-кричи. С-с-спит. – говорит Мила и показывает на меня пальцем. Я вижу, как она смотрит на меня. Ну да. Покрывает. Я тут же расслабляюсь мешком и закрываю глаза.

Чувствую руки Геллана. Он поднимает меня.

– Мы едем домой. – командует Милой. – Можешь не делать вид, что спишь. – это он говорит на ухо мне.

– Дожились, – ворчит беззлобно, – собственная сестра врёт мне, чтобы покрыть того, у кого слишком большие уши.

– Слон. У нас их называют слонами. Такие огромные туши с большими ушами и хоботом вместо носа.

– Большеухи – так зовут их у нас. Подходят по твоему описанию. Правда, здесь они почти вымерли. Живут южнее.

– А у нас слоны и живут только там, где жарко. Ну, или в зоопарках.

Он кивает. Ставит меня на землю, поправляет сбрую на Савре. Мила уже оседлала Софку и терпеливо ждёт, когда мы тронемся. Пёсоглавы скалят зубы: им не терпится размять лапы после сытного ужина.

Мы едем практически в полной тьме, и я впервые замечаю звёзды на небе. Почти такие же, как на Земле, хотя, если честно, я никогда не смотрела на небо, не любовалась созвездиями и понятия не имела, где прячется Большая Медведица или скачет небесный Козерог.

– Кто такие стакеры? – спрашиваю, не очень надеясь, что Геллан ответит.

– Убийцы, – жестко говорит он. – Лучше бы ты спала, Дара.

Если Геллан думал, что я испугаюсь и заткнусь навсегда, то ошибся: я ему не верю.

– А зря, – мрачно изрекает этот болван, демонстративно показывая, что мои мысли для него не секрет.

Ну, пусть утешится, если ему так легче дышится.

– У меня есть гениальный план, – говорю, потому что мне хочется разговаривать и не думать слишком громко о ночном разговоре.

– Я не сомневаюсь. У тебя все планы гениальные. Что касается разговора, который ты подслушала…

Ага, ему хочется поставить все точки над «i», чтобы я больше не приставала.

– Иранна не жестокая.

Вот уж не думала, что он будет выгораживать старую ведьму.

– Но она легко бы воспользовалась мною, как носовым платком. Отстранённо, без особых эмоций. Я понимаю. И даже не возмущаюсь почему-то.

– Это не совсем правда. Шаракан, я хотел бы, чтобы ты была просто девчонкой и не несла на себе клеймо небесного груза.

– Но это невозможно. Вольно или невольно, все, кто хоть отдалённо слышал о небесных грузах, смотрят и прикидывают, на кой чёрт я здесь появилась. Но даже думать не хочу, что было бы, достанься я Пиррии.

Меня аж передёрнуло. Он это почувствовал.

– Забудь о Пирр. Забудь о словах Иранны. Вообще не думай о предназначении. Я позабочусь, чтобы с тобой ничего не случилось.

Геллан говорил уверенно, будто мог контролировать, отвечать за всё вокруг. Будто мог изменить что-то или повернуть вспять. Я сидела впереди и не могла видеть его лица. Боялась смотреть ему в лицо, но сейчас, сию минуту, мне хотелось увидеть глазами эту уверенность. Зато спиной чувствовала его грудь, видела руки с поводьями.

К чёрту всё. Он прав. Лучше не думать, закинуть мозги подальше и жить этим большим приключением. Вот только больше не хотелось мне выпендриваться перед одноклассниками и, раздуваясь от хвастовства, рассказывать, как Дашка спасала мир. Не хотелось мне ничего спасать… И, тем более, не хотелось остаться мёртвым телом в этой земле.