Глава 51 Тайны и смыслы. Лерран

Она опять опаздывала. К этому привыкаешь. Не хочется тратить энергию на запугивание и угрозы – бесполезно. Лерран видел: она старалась, как могла. Долгий путь туда и обратно выматывал. Осунувшееся личико, запавшие глаза, проступающие ключицы.

В какой-то момент понял: она не сможет появляться через ночь – слишком велик груз для издёрганного забитого существа. Разрешил появляться раз в неделю. Не из жалости, нет. Из практических соображений: если она свалится, он останется без источника информации. Впрочем, не так уж много и натаскал безвольный, запуганный до смерти писклик. Но лучше мало, чем ничего.

Лерран сидит в глубоком кресле и смакует ароматный нектар. Лучший, что спрятан в подвалах замка. Можно подождать – он не спешит.

Тихий шорох. Лёгкий вздох. Кажется, напряги он слух, услышит, как учащённо бьётся её сердце.

– Что нового? – нет, Лерран не будет упрекать за опоздание. Он великодушен. Когда ему хочется.

– Без особых изменений, динн. В замке тихо. Что делается в долине, не узнать. Расспрашивать не смею. Готовятся к ярмарке. Властитель собирается купить охранные руны. По-моему, они все уверены, что переживут зиму.

– Все – это кто? – невольно напряглось и дёрнулось тело, подалось вперёд, отчего жалкая фигура отшатнулась, больно ударившись спиной о стену. Неловкая дура.

– Властитель. Меданы, – страдальчески произнесла она, но не посмела даже судорожно выдохнуть.

– Как девчонка?

– Бойкая. Везде суёт нос, без спроса удирает в долину. Три дня жила там, у местной муйбы. Потом пропала ещё на сутки вместе с властителем. Где были – неизвестно.

Он услышал заминку в голосе.

– Договаривай, – обманчиво мягко подтолкнул к продолжению.

Фигура переступила с ноги на ногу.

– Думаю, тебе будет интересно, динн. Властитель вернулся с увесистым мешочком солнечных камней.

Лерран прикрыл глаза и сделал глоток нектара. Медленно, не показывая, что ему важна информация.

– С чего ты взяла, что меня интересуют солнечные камни?

Фигурка сгорбилась и пожала плечами:

– Я рассказываю, что может быть интересно.

Она недоговаривала. Скрывала что-то – он чуял и подлавливал её на мелочах. Юлила, осторожно выдавая то, что могли знать все. Не заикнулась о радужной краске, о чудесном контакте с ткачиками и бурном строительстве в Долине. Может, не знала, но чутьё подсказывало: скрывала.

– Никаких особенностей за девчонкой не наблюдала?

Отрицательное движение головой.

Лерран смотрит внимательно, вглядываясь в фигуру холодными глазами:

– Странно. Очень странно. Небесный груз – девчонка, у которой нет ничего по твоим словам. Но что-то должно быть, раз она – груз.

– У меня нет возможности наблюдать за ней постоянно.

– И никто не сплетничает, не рассказывает о необычных событиях?..

– Всё, что знала, я уже рассказывала, динн. Про ухайлу и кольцеглота. Про солнечные камни. Я не могу придумывать, чтобы тебе угодить.

Он сверлит её насквозь. Да, видно, как дрожит, трясётся никчемная душонка.

– Когда, говоришь, они отправляются на ярмарку?

– Через два дня.

Она ничего не сказала об этом. Лерран делает зарубку: знает и не говорит. Скрывает, не договаривая.

– Ступай.

Больше он не смотрит в её сторону, занятый бокалом. Смотрит на свет, принюхивается к аромату, делает глоток.

Она мнётся у стены. Не дождавшись взгляда, тихо просит:

– Пожалуйста… позволь мне увидеть его… Хоть на минутку…

– Ступай, – в голосе вспыхивает ледяными искрами металл, но она, сгорбившись ещё сильнее, не трогается с места. Затем медленно, словно лишившись сил, падает на колени и склоняет голову.

– Пожалуйста… – в воздухе бьются непролитые слёзы.

Лерран давит в себе раздражение, делает глоток нектара и понимает: вкус испорчен. Ставит бокал на столик и мягко поднимается на ноги.

– Встань, – ровность в голосе ночную посетительницу не обманывает: она слышит угрозу и знает, что лучше подчиниться.

Как только встаёт на ноги, он тут же хватает её за горло. Почти нежно, не сжимая пальцев.

– Ты же знаешь: я не люблю повторять дважды. И знаешь, почему ты его не увидишь?

Ловит затравленный взгляд.

– Умница, – скалится удовлетворённо, – в следующий раз ты будешь рассказывать всё, в мельчайших подробностях, без утайки.

– Я рассказываю всё, что знаю, – бормочет она скороговоркой.

– Да? – Лерран вкладывает весь яд в короткое слово и наслаждается дрожью доносчицы. – И о появлении у выродка сорокоша ты рассказала?

Она невольно вздрагивает, а Лерран наслаждается испугом и тем, что сумел её подловить.

– Для этого не нужно знать сплетни Долины, кого-то расспрашивать: кош ходит за хозяином по пятам, но ты почему-то предпочла промолчать.

Он слегка сжимает пальцы на трепещущей тонкой шее, впитывая тихий писк и клокотанье.

– Ступай, – опускает руку.

Фигура опрометью кидается к проходу. Лерран широко улыбается вслед. Как жаль, что она так легко сдаётся, даже скучно.

Пора навестить Лимма, посмотреть, не свихнулся ли чудак окончательно. Впрочем, учёному никогда не скучно: без конца что-то придумывает, экспериментирует, танцует сам с собой и гениальными мыслями, довольствуется малым и ни на что не жалуется. Удача, что ему удалось найти столь неприхотливого человека с блистательными мозгами.

Мейхоновая дверь скрипит, словно жалуется на ревматизм. Лимм сидит за столом, уставившись в пространство, и не слышит, что у него – гость.

– Лимм, – тихо зовёт Лерран учёного.

Тот поворачивается всем корпусом. Улыбка безнадежного идиота Леррана не сбивает и не пугает: гений не вынырнул из своих мыслей и пялится, пока не соображая, кто и зачем пришёл.

– Лерран. – глаза вспыхивают зелёным и прячутся под тяжёлыми веками. – Ты опять среди ночи. Есть хорошие новости?

– Пока нет, но, надеюсь, скоро будут. Терпение, мой друг.

– Да я как раз и не спешу. Вечность терпит, вечности безразлично, а открытиям можно и подождать, пока звёзды встанут в нужный ряд.

Лерран улыбается восхищённо: при всей оторванности от мира, Лимм на редкость тонко чувствует дыхание времени и умеет ждать. В отличие от Пиррии, например.

– Ещё немного, и мы получим место, откуда сможем черпать энергию бочками.

– Ты ничего не боишься, да, Лерран? Тебя не тревожат судьбы людей, что попадут в зону воздействия и исчезнут?..

Лерран пожимает плечами: 1439f7c

– А почему меня должно это заботить? Я иду к своей цели, и нет разницы, что стоит на пути. Бревно – я уберу неповоротливый ствол. Люди – разбегутся или будут растоптаны неизбежностью. У них своя Обирайна. Сумеют просчитать шаги – выживут. Не сумеют… сколько их, бездарно гибнущих и не сделавших в этой жизни ничего полезного, нужного?..

– А не тяжел ли для тебя венец бога?

Лерран смотрит остро, вглядываясь в дёргающееся лицо с пляшущими губами. В тело, что не в ладах с собственными мышцами. Впервые Лимм задаёт странные вопросы, от которых тянет каким-то полузнакомым запахом… Пока что нет возможности вспомнить. Но зарубка в мозгах сделана: он обязательно вспомнит, чем пахнут подобные размышления и к чему на самом деле ведут…

– Главное, не переоценить себя и тех, кто рядом. Считать шаги, чтобы не попасть, куда не хочешь. Я не ношу венцов, Лимм. Они – бремя. Игры с Обирайной – другое дело. Это азарт.

– Не боишься проиграть?..

– Нет. Страх – первая ступень к поражению. Поэтому пусть боятся другие. Отдыхай, Лимм. Время позднее. А впереди охота. Вначале для меня.

Он дружески похлопывает чудака по плечу, улавливает тремор мышц. Вглядывается пристально в лицо, но Лимм уже не здесь – танцует в такт своим мыслям, бормочет полуречетатив-полумелодию, царапает пальцами воздух. Будто и не было никакого разговора в серьёзных тонах. Слишком уж серьёзных… Но на то он и гений, чтобы перескакивать с одного на другое, не особо задумываясь и запоминая.

Лерран уходит не прощаясь и не поворачиваясь назад. Он не видит пронзительного, цепкого взгляда, что провожает его. В глазах – ни капли сумасшедшинки, а на губах – презрительная улыбка человека, который знает намного больше, но никогда не покажет этого явно, пока не пробьёт его час выйти на сцену и повернуть ход событий.